Previous Entry Share Next Entry
Алеша Цвелик
traveller2
Этот блог представляет собой как бы рекламу. Но совершенно бескорыстную. Я хочу познакомить вас со своим добрым другом, замечательным физиком, тонким знатоком искусств, прекрасным карикатуристом, Алешей Цвеликом. Он немного младше меня и работал в Ченоголовке, поэтому в Москве, хотя мы и были знакомы, но чисто внешне. Сдружились мы гораздо позднее, при очень грустных обстоятельствах, о которых сейчас говорить неуместно.


Тут меня Алеша изобразил одним росчерком пера.

Есть такой журнал для снобов, который так и называется "Сноб". Года полтора назад Алешу пригласили вести там блог. А сейчас он пишет книгу воспоминаний, которую потихоньку публикует там же. Здесь я приведу лишь одну из его записей в снобовском блоге.


ОБ ЭЛИТИЗМЕ

А. Цвелик
 
Признаться, я был приятно удивлен успехом моей предыдущей статьи о российских физиках за рубежом. Оказывается, мой блог посетили около 9000 человек. Кажется, удивлена была и редакция, до того даже, что позволила информации об этом болтаться на главной странице целый день, отвлекая честных россиян от более насущных проблем. Да, похоже, сколько ни учит некоторых людей жизнь, а они все будут интересоваться никому не нужными, абстрактными вещами. А в дискуссии после статьи нас уж вообще занесло, да так, что один из моих читателей даже забеспокоился, как бы чтение таких постов не сказалось на его процессах пищеварения, о чем и поспешил заявить публично.

Ну что ж, признаюсь, риск существует, и у тех, кто увлечется чтением сих правдивых строк, могут нарушиться процессы метаболизма, кто то может даже пропустить распродажу микроскопических трусиков или отвлечься от просмотра 163й серии интереснейшего мексиканского сериала. Но, кто не рискует, тот не пьет шампанского, так что вперед, мой читатель, за мной, продолжаю свой рассказ.

Как я уже писал, наши ученые естественники и, в частности, физики, уехав из своего отечества, отнюдь не пропали. Чтобы понять, почему случилось так, что мозги и талант оказались чуть ли не единственным (кроме полезных ископаемых, разумеется) востребованным продуктом советского (да и постсоветского тоже) экспорта, давайте присмотримся поближе к самому продукту. Западный глаз различает на нем только made in USSR, а вот наш, более внимательный, заметит, что большинство наших физиков окончило один и тот же вуз: Московский Физико Технический Институт, а большинство теоретиков либо происходит из Института Теоретической Физики имени Ландау или же как то связано с научной школой Ландау.



Я не буду распространяться о личности Ландау, которого я, по молодости лет, никогда не встречал. Встречать то не встречал, но не мешает мне считать себя его учеником, т.к. Ландау оставил нам самое главное: ПИСАНИЕ. Курс теоретической физики, канонический текст, без которого никакой школы Ландау не было бы. И строго наказал сей курс учить, сказав, что эти тома содержат МИНИМУМ того, что теоретику надлежит знать. И учили, и экзамены сдавали ученикам Ландау, а потом ученикам его учеников. Экзамены не были обязательными, но ведь стыдно же было казаться неучем...
Ландау, кстати сказать, гениально понимал, что физика образует единство, что нет по отдельности астрофизики, физики элементарных частиц, физики металлов, физики выгребных ям и т.п., а есть ФИЗИКА. Наверное, он был не один такой, кто понимал это и понимает, но уж больно рельефно это понимание выразилось в его курсе. Для меня лично интуиция этого единства всегда была источником бесконечного вдохновения и интереса, а также выражением величайшей тайны природы. Поясню в чем дело. Дорогой читатель, если ты еще не совсем позабыл ту математику, которой тебя учили в институте, возьми в руки тома Ландау и Лифшица. Даже не вникая в суть написанного, ты заметишь, что математические уравнения, написанные в томах, посвященных совсем разным разделам физики, очень похожи. Вот тут речь идет о гидродинамике (это о течении всяких жидкостей, в том числе воды), а вот тут про движение электронов металлах. А вот тут про электричество. Предметы совершенно разные, воду мы видим невооруженным глазом, а электроны нет, а вот законы движения, оказывается,  похожи... Чудо и тайна в том, что на всем огромном диапазоне Природы, на разных масштабах пространства и времени проигрываются одни и те же идеи, можно сказать, что в музыке сфер одна и та же мелодия исполняется разными инструментами в разных тональностях (Владимир Генин сказал мне, неучу, что это похоже на Стравинского). Математика черных дыр похожа на математику эффекта Холла, хотя дыры эти огромны и массивны, а эффект Холла наблюдают внутри маленьких  транзисторов. Механизм образования масс элементарных частиц тот же самый, описывается также, как механизм выталкивания магнитного поля из сверхпроводников (этот механизм теперь используют сверскоростные поезда, так называемые levitating trains). И открыли его совместно Хиггс (частичник) и Филип Андерсон (теоретик, специализирующийся в области физики твердого тела).

Институт Ландау был страшно мал, крохотная пристроечка, притулившаяся к столовой соседнего советского монстра – Института Химической Физики АН СССР в Черноголовке. Там, за забором, царили другие порядки, там работали серьезные люди. А мы были и остаемся, людьми в высшей степени несерьезными.
Своим внешним видом, да и содержанием тоже, Институт  напоминал легендарный НИИ ЧАВО (Научно Исследовательский Институт Чародейства и Волшебства) из книг Стругацких «Понедельник начинается в субботу».  Однако, если НИИ ЧАВО был мал лишь со внешней стороны, а изнутри был практически бесконечен, физически ИТФ был мал и изнутри, а огромен он был только в идеальном мире, благодаря мощи мысли своих сотрудников. Места для всех не хватало и большинство народу приходило только раз в неделю, по пятницам на семинар и ученый совет. В пятницу Институт заполнялся до предела, люди толпились в коридорах, поскольку мест в комнатках «оффисах» не было), во все остальные дни мы работали дома. Ядро сотрудников составили ученики и младшие сотрудники Ландау, а молодую поросль поставлял московский Физтех под зорким присмотром нашего директора Исаака Марковича Халатникова. Исаак Маркович не был наделен изысканными манерами  У- или А-Януса Полуэктовичей.  И, не в обиду ему будь сказано, достижения его в науке не были столь велики, как у многих сотрудников Института. Но, и говорю это без всякой лести, ибо никогда меня лично Исаак Маркович не выделял, он –великий человек. Жестковатый с виду Исаак Маркович проявлял себя гением смирения и без него Института бы не было НИКОГДА. Халат (так его в глаза называл Ландау, а за глаза, -все остальные) умел не бояться гениальных людей, умел терпеть (а это было надо!) их вокруг себя. Редкий человек на такое способен, Пушкин мне свидетель. Сальери не смог терпеть одного Моцарта, а там была целая толпа. К тому же Халат  имел острый глаз на способную молодежь, которую он приводил ото всюду в Институт, зная, что в других местах, где начальство продвигало больше тех, кто умел сгибаться и кланяться,  нам жить не в моготу. А внутри Института был оазис, ну пусть не свободы, так вольности (разницы мы, по наивности, не замечали). Были стукачи, кого то мы знали, кого то нет. Вот характерная сценка: в пятницу от м. «Щелковская» едет в Черноголовку институтский автобус; на переднем сиденье вальяжный и барственный Володя Фатеев перебрасывается в картишки с известными стукачами, на задних сиденьях записные комсомольцы трендят какую фрондерскую белиберду, поближе к переду незабвенный Жора Рязанов (на него нужна отдельная книга!) рассуждает о том, что Содом и Гоморра были прообразами коммунистического общества, Миша Фейгельман  говорит о физике с таким видом, будто хочет дать тебе в рожу...

Спорили, орали друг на друга, а потом, как ни в чем ни бывало, шли пить чай или винцо. Вот это исчезло, исчезло навсегда. Здесь, на Западе, даже задать вопрос на семинаре считается невежливым, уж про споры то и говорить нечего. Профессор –важная персона, к шуткам относятся с опаской, вдруг public image пострадает. Скука... Они и сами это чувствуют, раньше просили: «Устройте нам русский семинар!» Но я уж давно отложил пустое попеченье...

Вот еще пару историй из быта НИИ ЧАВО. Донимали нас регулярно «сумасшедшие». Как правило, через ЦК. Вот приходит из ЦК в Институт какой нибудь фолиант, содержащий в себе «теорию всего» с таким, примерно, вступлением: «Я чувствую в себе огромные интеллектуальные силы, но, к сожалению, лишен образования. Так вот, если ЦК найдет возможным дать мне на подмогу пару академиков...» Институт должен был проверить, насколько научные притязания авторов этих трудов серьезны. Раз дело пошло дальше переписки. Один такой одинокий гений, построивший ни много ни мало, общую теорию поля, сумел серьезно заинтересовать своей персоной Военно Морской Флот. И вот, он является в Черноголовку в сопровождении целого выводка высоких чинов на предмет того, чтобы сделать нам публичный доклад и получить от нас оценку. Мудрый Исаак Маркович обращается к нашим герцогам (мы, мэнээсы, конечно, не в счет, нам молчать полагалось): «Он человек искусный, так что на ошибках в нулях функций Бесселя его не возьмешь. Нужно что то посерьезнее». И вот, идет доклад, идея за идеей, черные дыры, кварки, поля. Научная общественность молчит, притаилась, ждет, когда Ахиллес обнажит пяту... И вот, момент! Удар наносит блистательный Горьков: «А Гамильтониан Ваш какой имеет вид?» Гений смущен и объявляет перерыв. В перерыве он объясняет высоким чинам, что самая важная часть его теории, та, из которой, и следуют все его выводы, засекречена. Исаак Маркович доволен, лучшего он не мог и ожидать. «Ну, если Гамильтониан засекречен, мы ничего не можем сказать. Обратитесь к нашим коллегам в Дубну.»

Одним из величайших наставников юношества в Институте был Анатолий Иванович Ларкин (ныне покойный, последние 10 с чем-то лет он работал у нас, в университете Миннесоты, и умер практически на семинаре. - МС). Он не был учеником Ландау, его учил старший Мигдал. Автор множества оригинальнейших идей, человек, воспитавший по меньшей мере восемь докторов наук, всех, между прочим, научных титанов, Анатолий Иванович с виду был тугодум. Начнешь с ним обсуждать что то, а он засыпает. Надо было не смущаться и продолжать говорить. В конце монолога Анатолий Иванович просыпался и давал ответ. Всегда правильный.  Помню такую сцену: в комнате двое – А. И. храпит на диване и Лева И. скорчился в кресле. Лева обращается ко мне, в глазах – мука: «Ну вот он то спит, он думает, а я сплю, так я просто сплю!»

Вот откуда мы вышли. Вот, кто нас растил. И если мы дальше видим, то потому, что мы стоим на плечах великанов. У нас, даже после долгих лет эмиграции, еще есть преимущество перед местными, за то нас и держат.

«Куда бы нас не бросила судьбина,
И счастие куда б не завело,
Все те же мы, - нам целый мир чужбина,
Отечество нам – Царское Село...»

 Замечу в заключение, что народная мечта о том, что эта высокомерная коллегия жрецов, этот научный эстэблишмент,будет наконец посрамлен каким то выходцем из низов, нигде не учившимся, а так, одной силой ума превзошедшим всю эту пыльную книжную мудрость, мечта эта жива! Ее лелеет и Голливуд, и Нью Йорк Таймс и высоколобый НьюЙоркер... Им всем 2000 лет назад ответил Евклид: «Царского пути в геометрию нет». Ни царского, ни пролетарского, ни журналистского.
 



Алешины воспоминание об Оксфорде, где он долго работал, см.

http://www.snob.ru/profile/18467/blog/29209



  • 1
сылка не открывается

Ссылка правильная, проверил. Не знаю, почему она не открывается, я сделал все как всегда, и перепробовал все способы. Проблема в ЖЖ ...
Но если ее скопировать, все работает.

О , открылась, спасибо

Замечательные у Вас друзья, Миша)
А формула носа особенно смешно))

С друзьями мне повезло. Также как и с ЖЖ-шными френдами. У меня - самые лучшие. Но я их сам выбираю.

В НИИ ЧАВО вроде как нет места для проведения семинаров (может их в ИФТТ проводили?).
Когда я там обитал (лет 10-15 назад), автобус возил на семинары в Москву, в ИФП.
А Миша Фейгельман действительно суров :), хотя человек очень хороший.

Раньше было так: одну неделю семинар в Черноголовке, одну в Москве, в Капишнике.

А почему советские физики, учениеи Ландау, не создали за рубежом свою школу?
Или создали?

Видите-ли Надя, чтобы создалась школа, нужен не только Учитель, но и группа учеников вокруг него. Замкнутая группа и в течении долгого времени. Вот этого в западных условиях трудно достичь. Вы же знаете, как тут устроена академическая жизнь молодых людей: два года в одном месте, три года в другом, Фигаро здесь, Фигаро там ... Но что можно сказать с уверенностью, средний уровень теорфизики в США повысился в 1990-ые из-за притока людей из школы Ландау.

Спасибо за ответ.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account