Previous Entry Share Next Entry
«Меня и мать расстреляли…» Специально для исторички и других "историков". Читать больно
traveller2
1403474_591601230876856_192068010_o

«Меня и мать расстреляли…»
✭ ✭ ✭ ✭ ✭ Детские сочинения, написанные 90 лет назад: о жизни, о себе и о Гражданской войне, подкосившей Россию…

Все началось 23 декабря 1923 года в русской гимназии в чешском городе Моравска-Тршебова. Это было знаменитое учебное заведение, крупнейшее среди российских эмигрантских школ. В канун католического Рождества совершенно неожиданно для учащихся и педагогов были отменены два смежных урока. Изменение в школьное расписание внес сам директор гимназии А.П. Петров. Детям было предложено: в свободной форме, не ограничиваясь в размерах, без учительской опеки написать сочинение на тему «Мои воспоминания с 1917 года по день поступления в гимназию».

Потом эти «человеческие документы» были изданы отдельной книжкой. «Я не знаю, что может сравниться с детскими сочинениями в их простодушных описаниях событий последнего времени, — писал в предисловии к изданию председатель Пражского педагогического бюро профессор В.В. Зеньковский. — Не знаю, где отразились эти события глубже и ярче, чем в кратких, порой неумелых, но всегда правдивых и непосредственных записях детей? Погружаясь в эти записи, мы прикасаемся к самой жизни, как бы схваченной в ряде снимков, мы глядим во всю ея жуткую глубину…»



Пражские педагоги предложили подобную тему слушателям русских эмигрантских гимназий в других странах. Откликнулись многие: в Турции, Болгарии, Югославии и самой Чехословакии. К 1 марта 1925 года в Прагу были доставлены 2400 сочинений. 6500 страниц, исписанных ученической рукой.

В большинстве родители детей — представители средней городской интеллигенции. Географически — почти вся Россия. Отправные точки эмиграции — Одесса, Новороссийск, Крым, Архангельск, Владивосток. Многие дети покинули Родину с учебными заведениями без родителей. Меньшая часть эмигрировала после Гражданской войны, пережив голод 1921 года. Вчитайтесь в эти строки: «…Там начали есть человеческое мясо, и часто бывали случаи, что на улицах устраивали капканы, ловили людей, делали из них кушанья и продавали на базарах». Выведено рукой ребенка.

«Красные банты, растерзанный вид…»

Отдельно — о сочинениях кадетов. Их свидетельства бесконечны, их исповеди глубоко трагичны. Кадетские корпуса находились далеко не во всех даже губернских центрах. Родители привозили детей на учебу издалека. Взгляните на события того времени из окон кадетского училища: 1917 год, отречение Государя, недоумение, непонимание происходящего, Октябрьский переворот, обстрел корпуса из орудий и взятие его штурмом, нежелание детей снять погоны… Расстрелы, пытки, казни, невзирая на возраст…

«Встретил меня полковник, и я отдал ему честь. Он сказал: «Я старый полковник, был храбрый, говорю Вам по совести, чтобы Вы сняли погоны, не рискуйте своей жизнью… кадеты нужны».

Первые воспоминания детей о революции. Февраль…

«Директор вынул из кармана телеграмму и начал медленно читать. Наступила гробовая тишина: Николай Второй отрекся от престола», — чуть слышно прочитал он. И тут не выдержал старик, слезы, одна за другой, слезы солдата, покатились из его глаз… Что теперь будет? Разошлись по классам, сели за парты, тихо, чинно. Было такое впечатление, что в доме покойник. В наших детских головках никак не могла совместиться мысль, что у нас теперь не будет Государя». И еще: «После отречения Государя вся моя дальнейшая жизнь показалась мне серой и бесцельной…»

Сильно сомневаюсь, что наши правители, архитекторы нашего счастья, бывшие и настоящие, дождутся подобных признаний от наших детей.

Чтобы мы поняли, чего мы лишились, приведу еще один отрывок:

«Нас заставили присягать Временному правительству, но я отказался. Был целый скандал. Меня спросили, отчего я не хочу присягать. Я ответил, что я присягал Государю, которого я знал, а теперь меня заставляют присягать людям, которых я не знаю. Он (директор) прочел мне нотацию, пожал руку и сказал: «Я Вас уважаю».

Октябрь. Первые дни… «Солдаты, тонувшие в цистернах со спиртом, митинги, семечки, красные банты, растерзанный вид».

«Вечером большевики поставили против нашего корпуса орудия и начали обстреливать училище. Наше отделение собралось в классе, мы отгородили дальний угол классными досками, думая, что они нас защитят. Чтобы время быстрее шло, мы рассказывали различные истории, все старались казаться спокойными. Некоторым это не удавалось, и они, спрятавшись по углам, чтобы никто не видел, плакали».

«Когда нас привезли в крепость и поставили в ряд для присяги большевикам, подошедший ко мне матрос спросил, сколько мне лет? Я сказал: девять, на что он выругался по-матросски и ударил меня своим кулаком в лицо. Что было потом, я не помню, т.к. после удара я лишился чувств. Очнулся я тогда, когда юнкера выходили из ворот. Я растерялся и хотел заплакать. На том месте, где стояли юнкера, лежали убитые, и какой-то рабочий стаскивал сапоги. Я без оглядки бросился бежать к воротам, где меня еще в спину ударили прикладом».

Альбатросы революции… Часто они вторгаются в воспоминания детей-эмигрантов, не вызывая в их душах ничего, кроме ужаса, ненависти и презрения.

«Я начинала чувствовать ненависть к большевикам, а особенно к матросам, этим наглым лицам с открытыми шеями и звериным взглядом».

«Это были гады, пропитанные кровью, которые ничего не знали человеческого».

Истязали и казнили детей: «По каналам вылавливали посиневшие и распухшие маленькие трупы кадетов».

Вчитываюсь в анонимные строчки сочинений, а вижу скорбные складки на детских лицах: «Чувствовать, что у себя на родине ты чужой, — это хуже всего на свете». Тяжелые и трогательные сцены расставания детей с родителями. Больше — с мамами (отцы воевали). В детских признаниях слышится «Прощание славянки».

«Помню также в самую последнюю минуту, уже со всех ног бросившись бежать к корпусу, я вдруг вернулся и отдал матери часы-браслет, оставшиеся мне от отца. Еще несколько раз поцеловав мать, я побежал к помещению, чтобы где-нибудь в уголке пережить свое горе».

Несправедлив и долог был этот путь. Псковский корпус уходил через Казань, Омск, Владивосток. А потом — Шанхай, Цейлон, Порт-Саид… Московский корпус эвакуировался через Полтаву, Владикавказ, Мцхети, Батум, Феодосию. И псковичей, и москвичей приютила Югославия. Неприкаянные скитальцы, маленькие перелетные птицы. На юг…


Донской корпус отступал из Новочеркасска через Кущевку в Новороссийск. «Большевики были в 40 верстах. Мы, младшие кадеты, были возбуждены. У многих был замысел бежать на фронт. День 22 декабря склонялся к вечеру, когда нам объявили, что в 8 часов корпус выступает из города. За полчаса до отхода был отслужен напутственный молебен. И сейчас я ярко представляю себе нашу маленькую, уютную кадетскую церковь, в полумраке которой в последний раз молятся кадеты. После молебна была подана команда выстроиться в сотни, где сотенный командир сказал несколько слов… У командира, который смотрел на кадетов-мальчиков, стоявших с понуренными головами, блеснули на глазах слезы. Видно было, что он искренно жалел нас. Наконец мы, перекрестившись на кадетскую сотенную икону, подобравши свои сумочки, тихо стали выходить из корпуса. Это шествие напоминало похоронную процессию. Все молчали…»

«Особенно жаль было смотреть на малышей, среди которых попадались 8-ми и 9-ти лет… Завернутые в огромные шинели, с натертыми до крови ногами… Кадеты помогали друг другу и шли, шли и шли».

А за ними шла война, катилось «Красное колесо»… «Из России, как из дырявой бочки, все более и более приливало красных. Помню выкрик одной старухи по их адресу: «У, проклятые! Ишь понацепили красного тряпья, так и Россию кровью зальете, как себя бантами разукрасили». И оно так и вышло». «Россию посетил голод, мор и болезни, она сделалась худою, бедною, оборванною нищенкою, и многие покинули ее со слезами на глазах. Бежали от нея и богатые, и бедные».

Читая сочинения мальчиков и девочек, не могу избавиться от ощущения, что морок революции преследовал их потом всю жизнь. И что надо пережить, чтобы подняться до такого вот обобщения:

«Человечество не понимает, может быть, но может, может быть, не хочет понять кровавую драму, разыгранную на родине. Если бы оно перенесло хоть частицу того, что переиспытал и перечувствовал каждый русский, то на стоны, на призывы тех, кто остался в тисках палачей, ответило бы дружным криком против нечеловеческих страданий несчастных людей». И в подтверждение этих слов такая цитата: «Меня и мать расстреляли, но к счастью, и я, и мама оказались только раненными…»

Судьбы детей… Похожих нет, только война была на всех одна. И беда тоже. Искал в этих сочинениях и не нашел: беззаботности, смеха, упоминаний об играх и игрушках, воспоминаний о первой любви — всего, что делает человека человеком и в юном возрасте. Кровь, смерть, штык, пуля, застенки, пытки, вражда, ярость… Этого — в избытке. «Началась война, и игрушки были навсегда забыты, навсегда, потому что я никогда уже больше не брал их в руки».

Скитания, голод, обыски, аресты… «И потянулись страшные памятные дни. По ночам, лежа в постели, жутко прислушиваешься в тишине. Вот слышен шум автомобиля. И сердце сжимается и бьется, как пойманная птичка. Этот автомобиль несет смерть… Так погиб дядя, так погибло много из моих родных и знакомых». Спросите себя: когда «с нами случился» 1937 год? Ответ есть: в 1917-м… «Матросы озверели и мучили ужасно офицеров. Я сам был свидетелем одного расстрела: привели трех мичманов, одного из них убили наповал, другому матрос выстрелил в лицо, тот остался без глаза и умолял добить, но матрос только смеялся и изредка колол его в живот. Третьему распороли живот и мучили, пока он не умер».

Или вот это: «Несколько большевиков избивали офицера чем попало: один колол его штыком, другой бил ружьем, третий поленом. Наконец офицер упал в изнеможении, и они, разъярившись как звери при виде крови, начали его топтать ногами».

«Помню жестокую расправу большевиков с офицерами Варнавинского полка в Новороссийске. Ночью офицерам привязали к ногам ядра и бросили с пристани в воду. Через некоторое время трупы начали всплывать и выбрасываться волнами на берег. После этого долгое время никто не покупал рыбы, так как стали в ней попадаться пальцы трупов».

Еще: «Я быстро подбежал к окну и увидел, как разъяренная толпа избивала старого полковника. Она сорвала с него погоны, кокарду и плевала в лицо. Я не мог больше смотреть на эти зверские лица. Через несколько часов долгого и мучительного ожидания я подошел к окну и увидел такую страшную картину, которую не забуду до смерти: этот старик-полковник лежал изрубленный на части. Таких много я видел случаев, но не в состоянии их описывать».

«Расстрелы у нас были в неделю три раза: в четверг, субботу и воскресенье. И утром, когда мы шли на базар продавать вещи, видели огромную полосу крови на мостовой, которую лизали собаки».

Если мы когда-нибудь все-таки будем судить идеологию классового убийства, психологию насилия и партию палачей, то сочинения детей-эмигрантов должны быть на этом суде неопровержимым доказательством и беспощадным приговором. Уже тогда в детскую жизнь вторгались неведомые слова. Одно из них стало символом целой эпохи — «чрезвычайка».

«Дом доктора реквизировали под чрезвычайную комиссию, где расстреливали, а чтобы расстрелов не было слышно, играла музыка».

«Добровольцы забрали Киев, и дедушка со мной пошел в чрезвычайку. Там был вырыт колодезь для крови, на стенах висели волосы…» «Большевики ушли, в город вступили поляки. Начались раскопки. На другой день я пошел в чека. Она занимала дом и сад. Все дорожки сада были открыты, и там лежали обрезанные уши, скальпы, носы и другие части тела. На русском кладбище откопали трупы со связанными проволокой руками».


А вот этот отрывок я приведу полностью: «Пришли чекисты и стали выволакивать со двора ужасные посинелые трупы и на глазах у всех прохожих разрубать их на части, потом лопатами, как сор, бросать на воз, и весь этот мусор людских тел, эти окровавленные куски мяса были увезены равнодушными китайцами. Впечатление было потрясающее, из телеги сочилась кровь, сквозь доски глядели два застывших глаза отрубленной головы, из другой дыры торчала женская рука и при каждом толчке начинала махать кистью. На дворе после этой операции остались кусочки кожи, кровь, косточки. И все это какая-то женщина очень спокойно, взяв метлу, смела в одну кучу и унесла».

Если есть силы, читайте дальше. «Офицеры устроили в Ставрополе восстание, но оно было открыто, всех ожидала несомненная смерть, казни производили в юнкерском училище: вырывали ногти, отрезали уши, вырезали на коже погоны и лампасы».

Дети и война и дети на войне — самое нелепое, самое горестное сочетание несочетаемого. Ожидание смерти, гибель родных — удар в сердце. Но в школьных сочинениях есть признания пострашнее. Это признания детей-убийц.

«В августе 1919 года нам попались комиссары. Отряд наш на три четверти состоял из кадетов, студентов и гимназистов… Мы все стыдились идти расстреливать. Тогда наш командир бросил жребий, и мне из числа двенадцати выпало быть убийцей. Да, я участвовал в расстреле четырех комиссаров, а когда один недобитый стал мучиться, я выстрелил ему из карабина в висок. Помню еще, что вложил ему в рану палец и понюхал мозг. Потом меня мучили кошмары и чудилась кровь. Я навеки стал нервным, мне в темноте мерещатся глаза моего комиссара, а ведь прошло уже 4 года. Забылось многое… Но кто снимет с меня кровь? Мне страшно иногда по ночам».


У этого жуткого повествования есть свое начало, не оправдательное, но многое объясняющее. «Мы получили известие, что отец убит большевиками в одном из боев. Привезли труп отца. В этот же день большевики заняли город. Несколько пьяных матросов, с ног до головы увешанных оружием, бомбами и перевитых пулеметными лентами, ворвались в нашу квартиру с громкими криками и бранью: начался обыск. Все трещало, хрустело, звенело. Прижавшись к матери, дрожа всем телом, я с ужасом смотрел на пьяные, жестокие, злобные лица матросов. Даже иконы срывали эти богохульники, били их прикладами, топтали ногами. Добрались до комнаты, где лежало тело отца, окружили гроб, стали издеваться над телом. Мать и сестра стали умолять их не трогать мертвого. Но их мольбы еще более раздражали негодяев. Один из них ударил мать штыком в грудь, а сестру тут же расстреляли. Мой двоюродный брат, приехавший к нам в гости, попал на штык матроса. Матрос подбрасывал брата в воздух, как мячик, и ловил на штык… Матросы стали уходить. Один обернулся и, увидев меня, закричал: «А вот еще один!» Последовал удар прикладом по голове, и я упал без чувств. Очнувшись, услыхал чьи-то глухие стоны. Стонала мать. Через некоторое время она скончалась. Я почувствовал, что я остался один. Все близкое, родное, дорогое так безжалостно отобрали у меня. Хотелось плакать, но я не мог».

Еще один случай, вложивший винтовку в руки подростка. «Арестовали отца… Нам не дали даже попрощаться, сказав: «На том свете увидитесь». Пришли немцы… Отец вернулся. Опять большевики… Отец вновь попал в чрезвычайку, где заболел. Чтобы отец лег в больницу при тюрьме, нужно было сесть кому-нибудь из семьи на его место. Пришлось идти мне. Просидел две с половиной недели. За этот срок меня 4 раза пороли шомполами за то, что я не хотел называть Лейбу Троцкого благодетелем земли русской и не хотел отказаться от своего отца…

В полночь за нами пришли красноармейцы, с которыми была одна женщина. Построив по росту, они отвели нас в подвал. Раздев нас догола (среди нас были и женщины), они отобрали несколько офицеров и поставили к стенке. Прогремели выстрелы, раздались стоны. После чего женщина-комиссар передала женщин красноармейцам для потехи у нас же на глазах…»

Этот же мальчик написал в сочинении: «Я решил поступить в добровольческий отряд и поступил… С трепетом прижимал к плечу винтовку и радовался, когда видел, как «борец за свободу» со стоном, который мне казался музыкой, испускает дух».


Наше богатство

В центре Москвы, в сердце страны лежит мумия человека, которому мы обязаны столькими бедами. «Народ, забывающий свое прошлое, обречен пережить его вновь…» Это о нас.

Поэтому давайте вспомним детей эмиграции и задумаемся над тем, какие просеки прорублены в генофонде нации.

«Утешаю себя мыслью, что когда-нибудь отомщу за Россию и за Государя, и за русских, и за мать, и за все, что мне так дорого. Как они глупы. Они хотели вырвать из людей то, что было в крови, в сердце».

«…Пришел солдат, и нас куда-то повели. На вопрос, что с нами сделают, он, гладя меня по голове, ответил: «Расстреляют». Нас привели во двор, где стояло несколько китайцев с ружьями. Я не чувствовала страха. Я видела маму, которая шептала: «Россия, Россия…», и папу, сжимавшего мамину руку».

«У меня ничего нет собственного, кроме сознания, что я русский человек. Любовь и вера в Россию — это все наше богатство. Если и это потеряем, то жизнь для нас будет бесцельной».

…2400 детей и подростков, 6500 страниц свидетельских показаний о преступлениях против человечности. «Репрезентативная выборка» Истории…


Перепечатка из

https://www.facebook.com/photo.php?fbid=591601230876856&set=a.492478970789083.1073741828.492458407457806&type=1&theater

✭ ✭ ✭ ✭ ✭ Вопрос: нужно ли было пройти через это ради того химерического "светлого будущего", которое никогда не наступит?

  • 1
... а моих двести лет эти благородные пороли плетьми на конюшнях - и это ещё за милость считалось, могло быть сильно хуже, поверьте.

Мне их жалеть? - и да, я их понимаю.
Мне власовцев жалеть? - и да, я их понимаю тоже.
Мне коммунистов жалеть? - сами себя вырезали, потом плачут.

Я к чему - это __гражданская__ война и ужас её в том, что действительно "брат на брата" - да, что было, то было.

Но есть ли у вас, при всём уважении, рецепты избежать таких же противостояний в будущем, кроме как сказать "ах, посмотрите, как было плохо"?

У меня - нет.

Рецепт очень простой: проблемы, которые всегда возникают в любом обществе, решать вовремя и путем мирных реформ и разумных компромиссов, не доводя массу "урана" до критической. В средние века этот рецепт еще не был известен, но с середины 19 века распространился почти повсеместно в "цивилизованном" мире. В России, кажется, еще и сейчас он не стал общественным достоянием.

Примеры против (лишь некоторые):

-Великая Французская Революция (давно, но Европа)
-Лос-анджелесская бойня (сравнительно недавно, но уже здесь, дома)

Я живу в регионе, который может вспыхнуть так, что Лос-Анджелес покажется новогодней шутихой - чуть было и не вспых пару месяцев назад, когда* (снято само-цензурой, если хотите, напишу подробнее отдельно)...

Я не из Чечни какой-нить, я из Филадельфии это написал, куда уж "цивилизованнее"... что уж там про Россию-то говорить.

Это моё мнение, извините, если не совпадает с вашим.


Если вы имеете в виду проблемы с афроамериканцами, - да, они есть, их пытаются решить уже давно, но безуспешно, потому что попытки решить неправильные. Главная проблема - распад традиционной семьи и отсутствие role models. Точнее, присутствие "не тех" role models. Моя жена 10 лет работала в школе в черном районе, так что у нас свидетельства из первых рук.

Трудная ли эта проблема? Да. Разрешимая? Технически, да. Но для этого требуется политическая воля. Какие надежды были на Обаму? Ничего не оправдалось...

Или вы что-то другое имеете в виду?


Да, я именно про них.
Надежд нет - я волонтирствую с чёрными подростками из неблагополучных семей - надежд нет.
Надежд нет.
Нет.
Совсем.

ЗЫ: А я тоже был хорош, когда на это дело подписался: дескать, Новый Свет, бремя белого человека, Макаренко, Песталоцци, христианские ценности, ах мы их вылечим и выучим - фигу... нет, бесполезно ___навсегда___.


Извините, вот.

Edited at 2013-11-12 08:28 pm (UTC)

Моя жена мне рассказывала, что когда черные детишки приходят в школу, в возрасте 6 лет, они умненькие, любознательные и им нравится учиться, точно так же как и всем остальным детям. Перемены к худшему происходят постепенно, под влиянием среды и того факта, что у них как правило нет нормальной семьи: отец с утра не уходит на работу (зачастую, мать сама не знает, кто отец), старшие братья от безделья начинают наркотики, а сестры беременеть.

Я знаю, что это серьезная проблема, одна из самых серьезных современных проблем, но, в отличие от вас, я не уверен, что порочный круг не может быть разорван разумеется, небыстро). Мне кажется, что существует отличная от нуля вероятность положительного сценария. Ведь вижу же я в университете афроамериканских студентов, особенно девушек.

Спасибо вам - и за то, что время нашли, и за оптимизм.

Я, однако, чуть ближе "к земле", если позволите...

Eщё одно - не знаю, помните ли Вы, но в СССР была такая практика - "национальные кадры" в ВУЗы, это практически без конкурса, у них было даже проще поступить, чем через "рабфак". Я не знаю cтатистики в целом по стране, но из тех ребят, что знал лично - процент доживших до третьего курса - примерно, а также и ровно - о, 0, zilch, зиро, nada... ноль.

Вот что написал мне один комментатор и что я ему ответил:

Alexander Vikman: это конечно все правда, просто не вся… то что творили белые было ничем не лучше… Все это пришлось пройти не для "светлого будущего", а из-за полнейшей невозможности сильно темного "настоящего"…
12 minutes ago · Like

Mikhail: Разумеется, обе стороны были хороши. Главные (концептуальные) виновники, конечно, те, кто откладывал решение назревших проблем. Они копились, как масса урана, а когда достигла критической, то рванула так, что накрыло все вокруг, аж на 70 лет вперед и дальше (ибо теперешнее состояние тоже неустойчиво). - ИМХО.

Я не понимаю, какие счёты пытаются сводить сегодня комментаторы...
Кто хуже, кто лучше, кто кого порол на конюшнях, кто кого убивал в добровольческих отрядах...
Господи, да разве об этом болит сердце, когда читаешь свидетельства растерзанных душевно детей?!

Конечно, хотя все в мире относительно, добро и зло абсолютны. В данном случае речь идет о чистом зле. Любая кровавая революцию - чистое зло. Так же как и гражданская война.

Читать больно.

Наверное с точки зрения науки правильно смотреть на эти события в нескольких ( sorry за тонкий намек на 26 размерностей) измерениях...
0. Моральной - все происходящее лежит вне рамок добра. Но не только в России в 1920-ом... Эксперимент по массовым убийствам и геноцидам воспроизводится регулярно - допустим за углом в Сирии
1. Экономической - вот мы видим как умеет эволюционно меняться куда более простая система медицинской страховки.
2. Общественно-политической - могут ли руководство и политики предотвратить катастрофу - за редчайшими исключениями - не могут - См. Горбачев/De Clerk...

3. Ответственности других правительств за геноцид - см Germany/Руанда

Т.е. надежда на лучшее невелика - но это соответствует теории эволюции в общем - гены могут только ухудшаться...

Политики могут предотвратить катастрофу. Необходимые реформы должны проводиться вовремя и "мягко", при добровольной поддержке большинства. Тогда до кровавого взрыва дело не дойдет. Пример - Швейцария.

п.с. (наверное Вы единственный человек который публично не высказывается по поводу реформы РАН))))
- так я никак не провоцируя Вас на ответ...
ну вот мы видим как руководство РАН ( а там люди поумнее Николая II будут!!!) в течение 20 лет "реформировали" Академию, ведя ее к катастрофе. А Академия попроще России будет...

Они ничего не реформировали. Стандартная беда России на протяжении веков: до командного верха добираются некомпетентные люди, которым кроме власти (и вытекающих отсюда привилегий) ничего не нужно. Нет механизма ротации власти, причем его нет нигде, не только в Академии.

Я привел РАН как некую модель большой системы "Россия" где все произошло на наших глазах. В России Николая II начальники были не умнее и ротации власти было не больше)))

Михаил, честно говоря, меня удивляет привлечение выдернутых из детских сочинений цитат для подтверждения Вашей единственно правильной, как Вам кажется, мысли. Там есть все, в том и зверства белых:

Юноша 18 лет описывает расстрел махновцев: “Мне ярко врезался в память расстрел взятых в плен махновцев. Они были взяты во время нападения Махно на Екатеринослав. Среди них были подростки лет 14-15. Наши понесли во время последних боев тяжелые потери, и солдаты решили расстрелять пленных. Их вывели за город и приказали рыть ямы. Меня тоже назначили в конвой пленных. И вот, когда ямы были вырыты, из толпы смертников отделился один моих лет, упал к ногам командира, охватил его ноги и стал, захлебываясь слезами, молить о спасении. Тот приказал его убрать, и этот несчастный так кричал и забился в руках солдат, что я не мог вынести и бросился бежать от этого страшного места” (VII кл.).

Довольно большого описания расправы с красноармейцами, в котором так ярко сказалась душевная реакция участника и свидетеля события. Мальчик, которому было лет 15-16, пишет, что он не выдержал картины ужасов и от всего виденного “вскочил в вагон подошедшего эшелона и, почувствовав усталость, лег на свое место. Вдруг раздался страшный душу раздирающий крик: “Пощадите, ведь я не по своей воле, меня взяли силой!” “Врешь!” слышался ответ и глухой удар по чему-то мягкому, глухой стон, хрипение и опять мольбы; я не выдержал и, вскочив на ноги, подошел к двери и, о ужас! Вся панель усеяна трупами, с разможженными головами, еще ворочающиеся и стонущие производили ужасное зрелище. Но вот крик; я обращаю свое внимание в ту сторону и, о ужас, молодой, скорее еще мальчик, очень красивый, полунагой стоял на коленях перед солдатом с озверевшим лицом и поднявшим над головой мальчика приклад; у мальчика от испуга глаза, казалось, выскочить хотели, в них были ужас, мольбы о пощаде, но солдат очевидно уже ничего не соображал. Едва он еще хотел что-то крикнуть, как приклад опустился на его голову. Я не мог выдержать, хотел броситься к нему, но что я мог сделать с человеком-зверем. После того я никак не мог сладить с собою; я как-то ослабел, я не мог больше оставаться в этой среде, морально я чувствовал себя кошмарно. Ждать долго не пришлось, вскоре я был ранен, и мне пришлось убраться в лазарет” (VII кл.).[2]

И любую мысль Вы сможете с помощью этих цитат сможете оправдать и найти "виновных":
Молодые люди причисляют к виновникам крушения России всех социалистов: «Керенский и вся эсеровская свора была мною осуждена еще тогда, – писал семиклассник, – в моих глазах они больше виноваты, чем большевики. Может, у эсеров и хорошие идеи носятся в их головах, но этого мало. Одними идеями управлять государством нельзя. Нужна твердая и энергичная власть, беспощадно карающая врагов» [1, с. 142].

В большинстве сочинений русская революция интерпретируется как нерусское явление. Желание вытеснить вину за революцию и гражданскую войну в сферу чужой культуры объясняет распространенность и устойчивость юдофобских настроений и образов в детских воспоминаниях [1, с. 116, 134, 138, 140, 144, 251, 368, 379, 382, 388]: Учащийся шестого класса русской гимназии в Моравской Тржебове Г. Сенявский: «И еще я прибавлю одно свое мнение, может быть, махновщину, но это мое мнение, это – “Бей жидов”; не было бы жидов в России, поменьше бы мутили они народ Русский, особенно интеллигенцию (общественных деятелей), и революции бы не было. А посему я оставляю себе девиз: ”За Веру, Царя и Отечество” и “Бей жидов, спасай Россию”» [1, с. 252].

1. Дети русской эмиграции. Книга, которую мечтали и не смогли издать изгнанники. – М., 1997.
2. Дети эмиграции. – Прага, 1925 (сборник переиздан в Москве в 2001 г. - Дети эмиграции. Воспоминания: сборник статей. – М., 2001. http://rus-sky.com/history/library/vospominania/#33).

Только нужно ли это делать??? Как-то в Коллеж де Франс беседовала с Сержем Оболенским, родственником известного корнета Оболенского. Поскольку дело было 7 ноября, я поинтересовалась, что для него значит этот день. Ничего, обычный день, ответил он. Наверное, это правильный подход. Те же, кто носит в своем сердце злобу на этот день, забыли уроки гражданской войны и устроили новую гражданскую войну в девяностых ради осуществления своих "единственно верных капиталистических идей".

Посмотрите чуть ниже по ветке, что я ответил iitkin'у.

«Меня и мать расстреляли…» Специально для исторички

User basya51 referenced to your post from «Меня и мать расстреляли…» Специально для исторички и других "историков". Читать больно saying: [...] в «Меня и мать расстреляли…» Специально для исторички и других "историков". Читать больно [...]

"книга еврейских погромов на Украине", "черная книга" все одно и до тоже. НЕт разницы между красными, белыми, зелеными. Видимо человечек попав в определенные условия так работает. Посмотрите например Стэнфордский экперимент, эксперимент Милгрема. Я не оправдываю, просто говорю, что коммунизм тут соверщенно не при чем. Перестановка людей
коммутативна.
Да и любить помещиков или офицеров рядовым крестьянам или матросам было в общем не за что.

Игорь, разумеется Красные ничем особо не выделяются по сравнению с белыми, или с немецкими нацистами, или с "повстанцами" в Сирии, или с сирийскими правительственными войсками, etc etc etc. Когда идет кровавая волна озверения, вдребезги разбивающая основу человеческого сострадания, она накрывает всех без исключения. В этот момент (как во время шторма) можно только пытаться сбежать подальше и как можно скорее.

Завоевание цивилизованного человечества состоит в том, что люди в разумных обществах научились не доводить ситуацию до кровавого взрыва, а решать неизбежно возникающие проблемы, постепенно и вовремя, когда взрывной потенциал не достиг критической массы. Решать путем диалога и компромисса, без вырезания несогласных и нестандартных.

Все вышеперечисленные вами примеры - это примеры того, что совершенно необходимые реформы оттягивались на неопределенное время, из-за чего котел перегревался, и следовал взрыв (как это было в Российской империи, да и сейчас на постсоветском пространстве может рвануть), или в арабских странах, я уже не говорю об Африке. Или из-за эгоистических сиюминутных интересов собственное правительство (или правительства соседних стран) подогревали котел, вместо того, чтобы открыть клапан. Так было в Германии и не только.

Думаете научились? мне кажется нет.
Примеры - арабы в Европе (вот тут в комментах - также негры в Америке). Жрать захочется (или очень харизматичный захочет чуточку власти) и все.
Кроме того, ваша схема не подходит к гитлеровской Германии.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account