Previous Entry Share Next Entry
Еще о Карене Аветовиче Тер-Мартиросяне
traveller2
✷ Карен Аветович Тер-Мартиросян (незадолго до смерти, слева) со своим бывшем учеником Сашей Поляковым, лауреатом Мильнеровской премии (справа) в ИТЭФе



О Карене Аветовиче я как-то писал в своем ЖЖ с большой теплотой. Несмотря на его колоритный характер и большое количество выдающихся учеников, которых он воспитал в ИТЭФе, воспоминаний о нем очень мало. Поэтому я очень обрадовался недавней публикации Аси Лапидус, которая когда-то тоже работала в Институте. Привожу из них отрывок.

"...Побаивалась я многих. Съеживалась под отсутствующим, как мне казалось – гипнотически-холодным, а скорее всего просто сосредоточенным взглядом Берестецкого, а крепко сбитого колоритно-крупногабаритного Иосифа Соломоновича Шапиро старательно обходила стороной, что было совершенно необязательно – он меня и так не замечал.

Зато Карена Аветовича Тер-Мартиросяна не боялся никто – и даже просто этим – память о нем бесценна. Он, кстати, похоже, не заходил в комнату с китаистикой, разве что эпизодически, на минутку, что-то с порога приговаривая – как бы прерванное и как бы незначительное. Он вообще заметно чурался значительности.

Его я помню скорее в микроскопическом кабинетике наверху – декорации воспоминаний меняются, а Тер-Мартиросян нет – всегда немного грустный и ироничный одновременно – скорбный рот и печальный нос, а глаза разбойничьи-веселые – собеседника зовут Олег Хрусталев, он из Серпухова от Боголюбова, и Карен наивно насмешлив, да не в бровь, а в глаз – Пока вы не подсудимый, не надо юлить – прозвучало колко, но на удивление нисколечко не злокозненно – вот такой он был – по сути блистательно и разительно остроумный, но абсолютно беззлобный.

Все выглядело да и было шалостью, и возможно, потому сходило с рук. После изгнания неугодного Кронрода, возглавлявшего математический и компьютерный отдел, нам прислали некоего Богомолова – своего человека из небезызвестных органов – заведовать новоиспеченным вычислительным центром. Разумеется, при всех регалиях – Богомолов, как и положено, был доктором каких-то там наук, – но заметно ощущалось, что все эти регалии и докторское звание были пожалованы ему не за блистательные научные заслуги. Карену бы промолчать по этому поводу – да не тот случай – при обсуждении на ученом совете – он возьми да и любознательно спроси – Скажите, а вообще-то высшее образование у него есть?

Другому бы за это руки-ноги оторвали, а он мог бы жизнь просвистать скворцом, но не мне судить, просвистал или нет. Тем более что жизнь не баловала его – рано, совсем молодым умер его сын, а дочь страдала тяжелой неизлечимой болезнью.

Я к нему отношусь с большой нежностью. Еще бы – он мне как-то сказал – Не везет мне с аспирантами – вы так же плохо воспитаны, прямо как Володя Грибов – дайте человеку хоть слово сказать.

Из песни слов не выкинешь. По сути, я решительно затеяла с эмиграцией из-за Тер-Мартиросяна. Зарабатывала я не просто гроши, а меньше всех, и однажды пошла к Карену попросить перевести меня в мнсы (младшие научные сотрудники), что давало и научный стаж и 10 рублей прибавки к зарплате. Карен не то, чтобы отказал, хотя, по сути, отказал – Что вам дадут эти 10 рублей, и потом – сколько может быть еще вреда от защиты диссертаций – люди просто перестают работать.

Сама себе удивляюсь, но я ужасно обиделась. Ведь Карен Аветович прекрасно знал, что мне никогда нигде не устроиться на другую работу, а 10 рублей составляло больше 7% моей месячной зарплаты, которая кормила-поила нас с мамой. И если даже такой порядочный человек не только не стесняется, но и пользуется этими обстоятельствами – мне здесь больше нечего делать.

Конечно, физики были, как и все, заложниками – привилегированными, но заключенными. Вполне возможно – не столько кандалы унижают личность, сколь привилегии. Не берусь судить, поскольку прекрасно понимаю – в оценке людей и событий я более чем ограничена – и малой осведомленностью и непониманием-недопониманием ситуации и просто – что уж греха таить – собственной ограниченностью.

Перед подачей бумаг в ОВИР, накануне увольнения – это было уже в 78-м году, я, как говорится, открылась Карену Аветовичу – все, как на духу – о том, что собираюсь в Америку. Как всегда – реакция была непредсказуемой. Он всполошился – Как можно – женщина, одна, в Америку, да вы с ума сошли! Нет, поезжайте лучше в Израиль. Там у меня, по крайней мере, знакомые есть – все-таки не так страшно. И еще – если что – передумаете, мы вас обратно возьмем…"

  • 1
Никогда я не встречала такого "легкомысленного" отношения к своей старости и немощи. Не знаю, чего это ему на самом деле стоило. Поразительно, в последние годы ноги его не слушались, но на работу бегал, говорил: "Зато я умею падать лучше всех, так ловко падать не каждый может". Однажды упал прямо около дома на льду: "Стою на карачках, руки-ноги разъезжаются, встать не могу, да еще вспомнил, что я не какой-нибудь хвост собачий, а член-корреспондент академии наук, такой смех разобрал".

Деньги на табличку на его кабинете дал Сережа Блинников, там она и висит теперь.

Спасибо за комментарий! Я вас наверное знаю? Если не секрет, как вас зовут?

Миша, как хорошо, что мы с Вами помним К.А. Я Вам послала фото-угадайку в ФБ.

Спасибо, Наташа!

Письмо из Берна


  • 1
?

Log in

No account? Create an account