Previous Entry Share Next Entry
Александр Гротендик. Конец истории
traveller2
Начало тут:

http://traveller2.livejournal.com/391219.html
http://traveller2.livejournal.com/391542.html
http://traveller2.livejournal.com/392186.html




Гротендик конечно не был правоверным коммунистом в понимании, скажем, Мориса Тореза, но он несомненно был левых убеждений, что, впрочем, естественно, учитывая взгляды его отца и, особенно, матери, которая оказала на него большое влияние. Он ездил в Ханой в самый разгар экспансии северовьетнамских коммунистов в Южном Вьетнаме в 1967 году. В мае 1968 года он в Праге.* Не дождавшись советских танков на улицах Праги, Гротендик спешит в Париж помочь бушующим студентам-анархистам своей мудростью и советом. Пришел к ним с открытым сердцем, но кто же в 20 лет станет слушать 40-летнего старика?… По-видимому, Гротендик был по-настоящему огорчен.

Начала огорчать его и родная математика. Точнее, не сама математика, а математический истеблишмент, частью которого он сам до этого и являлся. В книге "Урожаи и посевы" десятки страниц посвящены ужасным порокам, которые вдруг открылись автору. Сколь-нибудь подробно пересказать претензии Гротендика нет возможности. Попробую суммировать их кратко.

Первый порок - меритократическая идеология. Гротендик пишет: "И я, и Дьедонне [и все остальные] были, конечно же, до мозга костей проникнуты пресловутой «меритократической» идеологией. " Напомню, что меритократия означает то, что наверх продвигаются лучшие, те кто обладают бóльшими достоинствами. В качестве страшного примера побеждающей меритократии Гротендик упоминает США, правда мимоходом.

Второй порок, согласно Гротендику, - это потеря этики в математическом сообществе. Вот, что он пишет: "Этики […], этики определенной научной среды, больше не существует. Точнее, утратив честность, как душу, сама среда рассыпалась в прах.

[…] Ученый, занимающий высокое положение в научном мире, получает столько информации, сколько сочтет нужным (а зачастую и сверх того). В его власти не пропустить в печать большую часть работ со словами: «неинтересно», «более или менее известно», «тривиально» и проч. - и, однако же, использовать приобретенные знания с выгодой для себя. "

В этом же аспекте Гротендик обсуждает еще две черты, вдруг обнаруженные им в математическом сообществе: высокомерное обращение мэтров со своими менее выдающимися коллегами, которых они (мэтры) считают не более чем массовкой на семинарах, и издевательское отношение к аспирантам. Вот, что он пишет: "Дьедонне едва только не называл их безнадежными болванами. Учение им и впрямь давалось нелегко; на лекции они приходили, как на барщину - и, очевидно, не понимали ни слова."

А ведь Дьедонне был его лучшим другом, они вместе пришли в IHES самыми первыми; "когда IHES еще только зарождался как научная организация, Дьедонне и я были единственными его членами. Мы вдвоем обеспечивали ему аудиторию в научном мире: Дьедонне издавал «Математические записки», а я проводил «Семинары по алгебраической геометрии»."

В итоге, Гротендик восстановил против себя всех своих коллег, даже ближайших друзей.



Я конечно не знаю, что происходило в французском математическом сообществе именно в конце 1960х годов. Но могу сравнить с нынешним сообществом физиков-теоретиков в США. Про меритократию нет смысла комментировать. Очевидно, что динамизм и сила сообщества именно в способных людях, которые и должны двигаться наверх.

Вопрос о том, что мэтры задерживают публикации молодых людей, чтобы втихаря воспользоваться их плодами, ныне отпал полностью и бесповоротно. В эпоху электронных архивов, отправить туда свою статью может любой, и на следующий день она доступна всем (другое дело, захотят ли ее читать…).

Студенты … Окидывая взглядом 24 года, проведенных в американском университете, я не могу вспомнить ни одного случая неуважительного поведения профессора по отношению к студенту. Да, иногда приходится сказать болезненную правду: "Я не могу вести вашу диссертацию, вы не готовы к самостоятельной научной работе." Причем, лучше это сделать как можно скорее после того как выясняется, что студент никак не "тянет". Но это только после того, как исчерпаны все возможности, и в максимально тактичной форме.

Ну и последняя претензия Гротендика, где, пожалуй, отчасти можно с ним согласиться. Существует ли высокомерное отношение обитателей научного Олимпа по отношению к коллегам следующего уровня? В определенной степени, и лишь у некоторых небожителей, некоторый снобизм действительно имеет место.

Так уж сложилось, в силу той самой меритократии, что самые лучшие собираются в университетах типа Принстона, Гарварда, Стэнфорда, MIT, и Калтеха в Штатах, Оксфорда или Кэмбриджа в Англии, Эколь Нормаль Суперьëр и IHES во Франции. Разумеется, это не абсолютное утверждение, бывают и другие ситуации, но основная тенденция такова. Если у человека есть предрасположенность к тщеславию, попадание на "Олимп" дает ему основание возгордиться этим фактом как таковым. Не думаю, что это специфика научного сообщества. А, скажем, у музыкантов что, по-другому? Очень правильно американцы говорят: "Life is unfair", большую роль в жизни играет случай, удача или наоборот злой рок. И никуда от этого не деться, ни сейчас, и никогда…

У небожительства есть свои минусы. Предположим, Х был блестящим мыслителем в молодости, а к 40-45 годам выгорел, либо полностью или частично потерял интерес к науке. Такое бывает и нередко. Представляете какому невероятному (пусть даже неумышленному) моральному давлению Х подвергается со стороны ближайших коллег там, на Олимпе? Как ему холодно и неуютно?…

Но вернемся к нашим баранам. В 1970 году Гротендик случайно узнал, что Мочан получает финансовую поддержку от французских военных. Это было последней каплей. Он покидает IHES, всех своих коллег-друзей, и после эпизодического пребывание в Коллеж де Франс в Париже переезжает в город своей юности, Монпелье, в обычный провинциальный университет, где читает лекции и ведет аспирантов, но научными исследованиями не занимается.

Начало 1980х



В 1984 году, новый поворот. Те самые студенты, об уважительном отношении к которым он сетовал, стали его яростно, безмерно раздражать. Гродендик пишет 200-страничную заявку на грант в CNRS (позднее заявка была переработана им в книгу) и грант получает. В последующие 4 года, будучи в CNRS, он работает над книгой Recoltes et Semailles, которую лишь условно можно назвать математической. Вообще, с 1980 по 1990 год Гротендик написал тысячи страниц математических и так наз. "философких" текстов (часть из которых потом сам же и уничтожил), например, La longue marche à travers la théorie de Galois, (1981), A la poursuite des champs (1983), Les dérivateurs (1987), La clef des songes (1986). В 1988 году ему присуждают престижную премию Крафоорда, от которой он с негодованием отказывается, примерно по тем же причинам, что и Григорий Перельман от Филдсовской премии.


Конец 1980х



В 1991 году Гротендик внезапно уходит из дома, порвав все связи с семьей (помним, что у него 5 детей) и цивилизацией и спрятавшись в какой-то деревушке в Пиренеях. Никто не знает, в какой именно. За все истекшие 23 года только пару раз его видели в пиренейских городках. Журналисты из бульварных изданий готовы заплатить большие деньги за то, чтобы взять у него интервью. До сих пор это никому не удавалось.

Но точно известно, что Гротендик еще жив. В "его" деревушке побывал сотрудник IHES Лоран Л. Ему удалось переговорить с соседом Гротендикa.

From Bures-Paris-June-2014


Если вы приглядитесь, на экране его компьютера вы увидите фотографию глубокого старика (ближе снять он мне не разрешил). Вот тут видно чуть лучше.

From Bures-Paris-June-2014


Гротендику сейчас 86 лет. На фото он в темно-коричневом длинном пиджаке, на фоне стены дома, увитого розами, выглядит абсолютно скрученным (не знаю, что это за болезнь позвоночника…) с длинной седой бородой и палкой-тростью в правой руке.




===================================================

* В мае же 1968 года в Париже разгорелись студенческие волнения и шли уличные бои в Латинском квартале. Кстати, до сих пор не понимаю, чего новые левые требовали и чего добивались. Вот, скажем один из их лозунгов: "Мы не хотим жить в мире, где за уверенность в том, что не помрёшь с голоду, платят риском помереть со скуки." Почему из-за этого надо было громить все вокруг, как это сейчас делают столь же бессмысленные так наз. "антиглобалисты"?

  • 1
Ух, какое огромное фото… Нельзя ли уменьшить?

Извините, ради бога, исправил….

Мы не хотим жить в мире, где за уверенность в том, что не помрёшь с голоду, платят риском помереть со скуки.

По-моему, довольно скучный лозунг.

Один из главных. Остальные еще более нелепые. Что было, то было.

Следила за историей Гротендика и пришла к следующему выводу: она тривиальна для людей с определенным типом неустойчивого поведения. Мне кажется, что уникальными у нашего героя являются выдающиеся математических способностей и продолжительная (около 20 лет) их реализация при таком типе поведения. Нечто похожее видела несколько раз, период сравнительного спокойствия (между переключениями) был порядка 3 лет, и значимые действия не успевали доводиться до результата.

Да… я же писал, что между гениальностью и сумасшедствием грань размыта, и не так уж сложен переход "по ту сторону". 15 лет гениальности, несколько переходных, и все ….

Интересная история. Человек метался из стороны в сторону

Mне кажется, что в глубинном смысле он мало менялся. Внешние проявления - да. И еще мне кажется, что почти все проблемы человека идут из детство. А у него детство было - никому не пожелаешь...

как вы думаете он работал последние годы?
согбенный это еще не значит что его ум угас...

Может, он что-то и писал, по крайней мере спорадически. Но поскольку он ни с кем не общается, и даже старые свои работы велел убрать из интернета, то выяснить это невозможно. Мне кажется, писал и сжигал...

Что-то вспомнился Сэлинджер. Тоже незаурядный талант (о писателях труднее говорить о гениальности), тоже 3-4 жены, тоже переход к затворничеству, в разгар громкой славы (с 40 лет), ну и прогрессируюшая мизантропия, даже по отношению к близким. Правда, он не оставил мемуаров, хотя его предпоследняя жена - оставила. Сэлинджер с этих пор уже ничего не писал для печати, по крайней мере, так полагают. Даже письма всем велел сжечь. Прожил 91 год.

Да, очень похоже. Та же канва.

А по каким же причинам Перельман отказался?

Он считал, что математическое сообщество имеет недостаточно высокую этику, а Комиссия по Филдсевским премиям вообще прогнила.

Ну, он где-то наполовину прав, а то и больше.

Публикации: сейчас, конечно, есть электронные архивы, так что
какой-то выход есть у всех. Но в "крутые" журналы без блата
практически не попадешь, и это сильно усугубилось за последние
15 лет. Когда я училась в аспирантуре, в общем-то не было проблем
опубликовать приличную статью, сейчас есть и еще какие. Без тени
стыда завернут решение проблемы, над которой не одна сотня человек
серьезно думала тридцать лет (для математики это очень много).

Снобизм: ужасающий. Вы тут пишете, что гипотетический крутой
ученый перестал заниматься в 40 лет, и как же на него косо
смотрят. Ответ: если математик успел попасть в бонзы, то смотрят
не косо, а с большим пиететом, и любой вымученный текст объявляют
новым словом в науке. Герой же продвигает своих учеников, расталкивая
локтями остальных - скучать некуда :)

Ну и так далее.

Боже мой, Катя, вы меня пугаете. Не сгущаете ли вы краски?

В нашей науке заметная часть людей вообще перестала слать статьи в журналы, а что за журнал вообще без разницы. Ну, разве что для Nature исключение но вот Фаддеев с Ниеми опубликовали статью в Nature по хопфоским солитонам. Никакого особого шума не было. А работа Фаддеева по квантованию Янга-Миллса только в препринте и была. Сейчас во всех учебниках. Много еще примеров привести могу.

Насчет снобизма в "звездных" университетах - с этим я согласен, и учеников своих они продвигают, но как правило за дело, хотя - спешу заранее согласиться - бывают на мой взгляд и случаи, когда продвигают незаслуженно.

В целом, ситуация в нашей области выглядит более здоровой, чем вы описали. Правда сейчас, когда гранты режут все подряд, возможно и проявится больше нечестные трюков. Посмотрим...

Edited at 2014-06-19 07:06 pm (UTC)

наши студенты в Москве, кстати, отмечали "день рождения Шурика"
с тортиком и свечками, что и убедило меня не возвращаться пока
во Францию (я об этом очень серьезно думала, из-за политики).

Вот это да, ДР Гротендика? Знаете, в московской математической тусовке еще многое сохранилось с прежних времен… Как зайдешь на Сивцев Вражек, сразу слышно. Самое главное - отношение к науке, как к возлюбленной, романтически-приподнятое. В теорфизике не так. Почти ничего не осталось.

С другой стороны, вот я сейчас в IHESe (это Bures sur Yvette, вы, наверное, знаете), -сполшная русская речь. Откуда они только не слетелись на лето. Один математик из Колумбии приехал, я ушам своим не поверил…

Мне кажется, что ваши мысли о политике я понимаю и очень сочувствую. У меня душа болит...

Главная задача ученого - доказать, что вон тот соседский ученый редкое г...о.

Это вы ученых с кем-то перепутали… Впрочем, возможно вы имеете в виду тех, кто мимикрируют под "ученых"...

Спасибо за интересный очерк о Гротендике! Думаю, когда речь заходит о биографии таких людей (а Гротендика некоторые считают самым великим математиком ХХ века), важно разобраться не только во внешней канве событий, но и, хотя бы до какой-то степени, в сути того что он делает и что его мотивировало. Ведь он не политик, а математик. Kакая разница, был ли он коммунистом и как отнесся к студенческим волнениям и Вьетнаму и с кем из коллег поссорился? А под "меритократией" Г-к явно подразумевает то самое презрительное отношение более талантливых и заслуженных коллег к менее заслуженным.

Про отчасти похожие проблемы у физиков-теоретиков пишет Ли Смолин:

"Я уверен, что усредненная личность понятия не имеет, сколько времени академики тратят на принятие решений по поводу приглашения на работу других академиков. Я тратил грубо пять часов в неделю в комитетах, обсуждая карьеры других людей или составляя письма, которые должны быть прочитаны такими комитетами. Я занимался этим некоторое время. Это является значительной частью работы профессора, и многие известные мне профессора тратили на это больше времени, чем я. Одна вещь несомненна: если вы не сбиваете с толку очевидной демонстрацией безответственности или не оказываетесь слишком непредсказуемым или слишком ненадежным, чем дольше вы являетесь ученым, тем больше времени вы будете тратить, вмешиваясь в карьеры других ученых. Дело не просто в том, что у вас будет больше и больше студентов, постдоков и сотрудников, для которых нужно писать письма; вы также будете вовлечены в принятие решений о приглашении на работу в других университетах и институтах. "
http://www.rodon.org/sl/nsfvtsunichzes/#a24

Смолин прав насчет ужасной потери времени на всякие комитеты и комиссии, и увы - чем дальше, тем больше…

С другой стороны, к нему нужно относиться с осторожностью, его работы часто критикуют (не знаю, в какой степени обоснованно), и у него развилось очень желчное отношение ко всем остальным коллегам. He is too bitter and pessimistic.

спасибо за интересный рассказ!
можно скопировать к себе в журнал,указав ссылки?

Александр Гротендик. R.I.P.

User kostyad referenced to your post from Александр Гротендик. R.I.P. saying: [...] несколько месяцев назад, я написал целую историю: см. http://traveller2.livejournal.com/393641.html [...]

Александр Гротендик. Конец истории

User kostyad referenced to your post from Александр Гротендик. Конец истории saying: [...] Оригинал взят у в Александр Гротендик. Конец истории [...]

  • 1
?

Log in

No account? Create an account