Previous Entry Share Next Entry
Цитата из Артура Кестлера (1905–1983)
traveller2


1932. В ту пору я представлял себе лишь тот образ России, который создала советская пропаганда: сверх-Америка, страна величайшего исторического эксперимента, полная сил, энергии, энтузиазма. Девиз первой пятилетки гласил: “Догнать и перегнать Запад”, и с этой задачей страна справилась даже не за пять лет, а за четыре года. Другой лозунг сулил: “На границе мы пересядем в поезд, идущий в XXI век”.

Некоторые детали все еще свежи в моей памяти и спустя двадцать лет. Во-первых, таможня на границе, в Шепетовке. В качестве репортера я пересекал границы почти всех европейских и ряда азиатских стран, но с таким досмотром не сталкивался: таможенники не удовольствовались обычной процедурой - сунуть руки в чемодан, прощупать дно и боковые стенки, вытащить и повнимательней оглядеть два-три предмета, - нет, они распаковали весь багаж, разложили наше добро на стойке и на грязном полу; они развернули все свертки, вскрыли коробки конфет и пакетики с запонками, просмотрели каждую книгу, проверили каждый листок бумаги. Потом они принялись упаковывать все, как было. Это заняло полдня, и пока досмотр не закончился, в вагоны нас не пускали - наши купе тем временем подвергались столь же тщательному обыску.

Большинство пассажиров в поезде составляли русские. Они везли главным образом еду. На стойке и на полу таможни громоздились сотни фунтов сахара, чая, масла, сосисок, лярда, печенья и всевозможных консервов. Меня поразило выражение лиц таможенников, перебиравших эти продукты: они были полны зависти, алчности. Мне самому приходилось голодать, и я ни с чем не спутал бы тот жуткий блеск в глазах, с каким голодающий бережно, любовно берет в руки палку салями.

Поезд, пыхтя, тащился по украинской степи, часто делая остановки. На каждой станции толпились оборванные крестьяне, протягивали нам белье и иконы, выпрашивая в обмен немного хлеба. Женщины поднимали к окнам купе детей - жалких, страшных, руки и ноги как палочки, животы раздуты, большие, неживые головы на тонких шеях. Сам того не подозревая, я попал в эпицентр голода 1932-1933 годов, который опустошил целые области и унес несколько миллионов жизней. Теперь ужасы этого периода признаны официально, тогда их скрывали от всего мира. При виде того, что творилось на станциях, я начал догадываться, что произошла какая-то катастрофа, однако понятия не имел ни о ее причинах, ни о масштабах. Русские попутчики разъясняли мне, как могли, что эти несчастные - “кулаки”, богатые крестьяне, противившиеся коллективизации земли. Пришлось согнать их с наделов, иного выхода не было.

Еще один сюрприз ожидал меня в Харькове: на перроне меня никто не встретил. Я хотел позвонить Вайсбергам, но единственный телефон-автомат на центральном вокзале Харькова вышел из строя. Роль такси исполняли конные “дрожки”, точно как у Чехова. Мне удалось-таки разыскать квартиру Вайсбергов, а телеграмма, посланная мной из Германии, отстала от меня на 18 часов. В 1932 году письма путешествовали по России неделями, телеграммы внутри страны шли несколько дней, а пользоваться междугородним телефоном могли исключительно партийные и государственные служащие.

Жестокий натиск реальности на иллюзию я встретил, как подобает верующему, - да, я был кое-чем смущен, озадачен, но амортизаторы, приобретенные благодаря партийной выучке, тут же включились и смягчили шок. У меня были глаза, чтобы видеть, но был и разум, чтобы диалектически разъяснять увиденное. “Внутренний цензор” гораздо надежнее всех назначенных сверху надсмотрщиков.

Кроме того, я писал книгу и мог избавиться от сомнений и страхов, высмеяв их на бумаге. Эта работа превратилась в своего рода трудотерапию; с ее помощью я преодолевал “заблуждения” и придавал требуемую форму “сырым впечатлениям”. Я научился автоматически относить все, что меня возмущало, к “наследию проклятого прошлого”, а все хорошее именовать семенами “светлого будущего”. Включив в своем мозгу эту автоматическую сортировочную установку, европеец еще мог, живя в России в 1932 году, оставаться коммунистом.

Такой аппарат щелкал в головах всех знакомых мне иностранцев и наиболее интеллигентных русских. Они знали, что официальная пропаганда - сплошная ложь, но оправдывали ее “отсталостью масс”; они понимали, что уровень жизни в капиталистических странах несравненно выше, чем в России, но оправдывали это положение тем, что при царизме русским приходилось еще хуже; их тошнило от поклонения Сталину, но и это они оправдывали: “мужик” якобы нуждался в новом идоле взамен содранных со стены икон.

В невыносимых условиях у человека остаются, в зависимости от темперамента, три выхода: мятеж, апатия или самообман. Советские граждане понимали, что мятеж против самой мощной и совершенной в истории полицейской системы равносилен самоубийству, и потому большинство пребывало в состоянии внешней апатии и внутреннего цинизма, а меньшинство искало спасения в самообмане.

  • 1
Артур Кестлер - это который про хазар?

Кто бы что не говорил, а объективный взгляд со стороны всегда "бьет" правдой в глаза. Что-то изменилось? Внешне - да, но внутренне... https://openrussia.org/post/view/3583/ - текст по ссылке никакой, но фото заставляют ужаснуться.

Edited at 2015-03-20 04:31 am (UTC)

Да... Что тут скажешь...

В 1992м году я проживала в пгт Затишье Одесской обл. , работала на элеваторе, приехали мы туда в 89м. Ездили в Тирасполь и в Кишинёв продавать продукты : муку, постное масло, мак, чеснок, фасоль, яйца. Мешок муки стоил 10 доларов, это надо было там продать за молдавские деньги, потом в Одессе поменять их на украинские, потом в Киеве обменять на доллары - возня такая, выбирали где какой курс выше. Так после отделения Молдовы пограничники стали шмонать поезда, и обыск поезда занимал двое суток ! поэтому мы перестали туда ездить, потому что простоять на укринской границе два дня, если до того можно было в 5 утра уехать и в 11 вечера вернуться и ехать уже с деньгами в Киев менять.

Зоя работала со мной на элеваторе, сын её старший таможенником : главные взятки на таможне ( кроме денег ) - кофе, масло, колбаса - и так по сей день, продолжают, натурпродукт наше всё, иногда хороший кофе из Аргентины везут, так то большая удача, он качественный и дешевле бразильского.

Когда в 92м российская армия вошла в Тирасполь, беженцев с Приднестровья хлынуло столько, что я дважды в день пекла хлеб - и не хватало, по куску раздать, бывало ещё оладьи к вечеру делали, потому что люди толпами кушать просили, с вокзала друг за другом чередой шли. А мы жили в привокзальном домике для железнодорожников, муж составителем работал, я на элеваторе, и мне совестно было , не подать.
В этом году в январе проезжала я пару районов украинской Таврии автобусом - уже почти нет людей, хотя и тогда не густо было ( официально была плотность населения 2 человека на кв.ки ), домики разваливаются. Остались старики и дети, а взрослые родственники тех детей в основном в Одессе на работе, приезжают в село, долг раздать.

Вчера мне сказали ( кто там поближе к власти сидит ) - будет этим летом в Украине как в 32м, золото на хлеб будут менять. И я даже не засомневалась, всё к этому идёт.((((

Что тут скажешь?
Я конечно не пророк, но надеюсь на лучшее. Хотя сразу скатерть-самобранка и ковер-самолет не появятся, это точно.

Цитата из Артура Кестлера (1905–1983)

User gineer referenced to your post from Цитата из Артура Кестлера (1905–1983) saying: [...] Originally posted by at Цитата из Артура Кестлера (1905–1983) [...]

Чудак ваш Кестлер, Михаил:

В 1932 году в Харькове в свободной продаже имелись лишь марки, липучки для мух и презервативы.

Потом я обнаружил, что болен, вернее, я убедился, что Надежда была больна, и я заразился от нее. Я не был ни удивлен, ни шокирован, почувствовав симптомы гонореи.

И почему вы везде только чернуху выискиваете? Так же жить невозможно. Романтическая и грустная история о любви, девушка вероятно погибла, 20 лет спустя К. чувствует себя предателем (по партийной линии) и взывает к читателю, чтобы он, читатель, очистил ему совесть.

А вы о гонорее... Наверняка она в этом не виновата, гигиена тогда была никакая, тем более в Баку.

Но я рад, что вы так внимательно читаете мои посты и находите продолжения. Значит, вас цепляет... 😊

"...начал догадываться, что произошла какая-то катастрофа, однако понятия не имел ни о ее причинах, ни о масштабах..." - вот именно. Даже после того, как (почти) все опубликовано, многие "не начали догадываться".

Это уже другой феномен. Называется Denial.

Сын знакомой, 20 лет, очень увлекся марксизмом.
Съездили на Кубу - как ни странно, помогло

Очень типичная ситуация. Говорят, кто в 20 лет не был социалистом, не имеет сердца, а кто остался им к 30, не имеет ума.

Чем быстрее наступает прозрение, тем лучше..

Edited at 2015-03-23 12:00 am (UTC)

(На полях заметка) "Перевод Л. Сумм" - это Люба Сумм, известная сама как переводчик, а также как двоюродная сестра Елены Костюкович, переводчика Умберто Эко и автора "Цвингера", и обе - как внучки Леонида Волынского (Дрезденская галерея) и как внучки Елены Ржевской, военного переводчика и автора "Знаков препинания" (повесть о довоенной Москве), о которой Люба (а то ли обе - Люба и Елена, не уверена) пишут книгу, о тайне смерти Гитлера и о том, какое отношение к этому имела их бабушка... там целый клубок. Это всё - военные истории.

Спасибо, что поделились со мной. Алиса, вы их лично знаете?

Знаю Любу хорошо, по работе (она у меня в ФБ). Елену не знаю совсем, восхищаюсь издали.

>> Так что, ждать второй книги - уже про бабушку?
>> Мне повезло больше, чем Ляле (Елене Костюкович) - ее дед, Леонид Волынский, рано умер. А Елена Ржевская в свои 94 года жива и хоть очень понемножку, но может. Сейчас готовим переиздание "Берлин, май 1945" в каноническом виде. Так сложилось, что несколько очень важных фраз, "самая последняя правда" о подлянке Сталина, скрывшего обнаружение Гитлера и о судьбе ассистентки зубного врача, Кете Хойзерман, опознавшей эти зубки и получившей от нас в благодарность 10 лет лагерей, - этот окончательный вариант по-русски существует в виде электронном, как основа для переводов, которые Елена Костюкович (ее литагентство) издает на разных языках, включая японский. Вот этот полный и окончательный текст, плюс письма из личного архива ЕР (там и письма от патологоанатома, который Гитлера вскрывал, и по крохам от других участников), плюс история этой книги - до которой 20 лет через наши цензуры (первое издание, втрое короче окончательного - 1965 год), после которой - почти полвека отголосков - вот это сейчас обязательно, чтобы успеть при жизни. Тут могут быть дополнительные сюжеты об умолчании, судьба писателя и его книги и т.д, но не заслонить главный текст. И лежитв ее архиве маленький мемуар этой самый Кете Хойзерман - 20 страниц удивительно интересных - провенанс которых не ясен. А его надо бы публиковать. И десятки прекрасных дневников, готовая проза - никогда не издавались.
>>> С ума сойти. Подлость не имеет предела. Никогда не знаешь, где настигнет - вроде бы тихий зубной техник...
>>> Путь к тому, чтобы написать все до конца - и ту правду, которую замолчали, и сам факт, что ее замолчали - оказался длиной в 60 лет. Например, когда уже можно было написать, что Гитлер был обнаружен, нельзя было - что его опознали (1955 год), когда можно было написать, что опознали, нельзя было писать об умолчании (1965), когда можно было об умолчании, неприлично было о цензуре (1988). А после 1988 года, когда уже можно было бы, наверное, все, во-первых, появилось недоверие и даже отвращение внутреннее к "можно все", во-вторых, как раз хотелось и нужно было написать еще две другие повести (о детстве и о вступлении в Польшу), а потом еще сделать книгу по дневникам Геббельса (вот где и я пригодилась), в-четвертых, волновала политическая жизнь, бабушка много выступала в газетах в т.ч. по поводу пробуждавшегося нашего фашизма, а она человек не публичный, ей каждая статья стоила месяцев работы - и переиздававшийся в эти годы "Берлин" не пересматривался. А для заграницы в 2005 году, естественно, был весь проверен в смысле дат и мелочей и буквально несколько абзацев дописано, но это драгоценные абзацы. А сейчас, конечно, хочется дать и приложение с этими личными письмами и страницами ее дневников и рабочих тетрадей, и историю умолчания. потому что это сама по себе мощная история - как и в "Цвингере". И маленький то ли мемуар, то ли интервью Кете Хойзерман, этой пострадавшей ассистентки зубного врача - сейчас немецкие специалисты происхождение этого материала, если все в порядке, он замечательную добавит краску, там и Берлин последних дней войны, и история ее ареста и отсидки и очень приятная человеческая интонация.

То, что случилось с Кете, бабушка тревожилась уже в 1945, подозревала в 1965, когда увидела в архиве (ее на три недели пустили), что Кете отправили в Москву, но в полном объеме узнала в 2000 году, когда пошла выставка архивов и в том числе документов о приговоре. Ольга Эдельман ей тогда каталог этой выставки и прочие материалы доставила. И эта затоптанная судьба - может быть, более существенный теперь-то сюжет "Берлина", а не обгоревший и давно рассыпавшийся в прах Гитлер и Сталин со своими соображениями, что секретность всегда пригодится.


И ещё интервью о семейной истории, Цвингере.



Edited at 2015-03-31 08:52 pm (UTC)

Спасибо, Алиса. Очень интересно. Когда-то давным давно я читал эту книгу Елены Ржевской.
О Кете Хойзерман я вообще ничего не знал. Даже имении ее не слышал. Вполне в духе Сталина. С удовольствием почитаю.

Еще раз спасибо.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account