Previous Entry Share Next Entry
Эмми
traveller2
Erlanger Nachrichten article, July 29, 1997
Место рождения математика
Эмми Нетер
Родилась 23 марта 1882
Эмиграция 1933
Умерла 14 апреля 1935 года в Брин-Мор, США




Раз уж начал рассказывать о женщинах в физике и математике, не упомянуть об Эмми Нëтер совершенно невозможно. В чем-то ее судьба очень похожа на судьбу Лизы Мейтнер, о которой я писал совсем недавно.
http://traveller2.livejournal.com/440873.html

Эмми родилась всего на четыре года позже Лизы. Сегодня каждый студент-физик узнает о теореме Нëтер в самом начале курса теорфизики. Эта глубокая теорема о связи между симметрией природы и сохраняющимися величинами (например, электрическим зарядом). Как и положено, я познакомился с ней на третьем курсе Физтеха. Это имя встречалось неоднократно в моей научной работе, но о ней лично я почти ничего не знал. Разве что один анекдот, в котором фигурирует Эмми и величайший немецкий математик Давид Гильберт, и о котором речь еще впереди.



Где-то с 1992 года я начал регулярно ездить в Эрланген, на месяц-два каждый год. В Эрлангене расположен университет Эрлангена-Нюренберга, где тогда работал мой постоянный соавтор Фридер Ленц.
(см. http://traveller2.livejournal.com/427898.html http://traveller2.livejournal.com/256363.html) Эрланген - городок маленький. Вскоре я выучил все улицы в центральной части наизусть. Приезжая в Эрланген, первым делом я шел на главную улицу, заходил в лучшую (на мой взгляд) булочную и покупал черный хлеб с семечками.

И вот, в июле 1997 года мой взгляд привлекло новшество на Hauptstrasse, а именно, вот такая мемориальная доска:



Место рождения математика
Эмми Нетер
Родилась 23 марта 1882
Эмиграция 1933
Умерла 14 апреля 1935 года в Брин-Мор, США

“Ага… подумал я, оказывается Эмми родилась в Эрлангене!” И в тот же вечер полез в интернет выяснять подробности. Ниже я постараюсь их вкратце изложить, используя разные источники. Основная канва взята из эссе Евгения Берковича.

Итак, Эмми родилась в семье известного немецкого математика Макса Нетера. При рождении ее назвали Амалией, но девочке это имя не нравилось, и она им никогда не пользовалась. В семье было четверо детей, Эмми - старшая. Два брата умерли в относительно раннем возрасте, а третий брат, Фриц Нетер, тоже стал математиком. История о нем впереди.

В семействе Нетер хранили память о предках и традиции. Они знали свое генеалогическое дерево до 1790 года и даже раньше. Фамилию «Нётер» (в немецком написании «Nöther», впоследствии преобразованном в «Noether») получил в 1809 году еврейский купец Элиас Самуэль (Elias Samuel, 1774-1846), живший с женой и девятью детьми в небольшом городке Брухзаль (Bruchsal), лежащем в двадцати километрах к северу от столицы Великого герцогства Карлсруэ. Элиас Самуэль Нетер был дедом Макса Нетера, профессора математики в университете Эрлангена. Именно в Эрлангене Макс Нетер и его жена Ида Амалия Кауфман и родили в 1882 году девочку, которую назвали Амалия Эмми.

В положенное время девочку отправили в гимназию, где ее учили в основном языкам (английскому и французскому), танцам и домоводству - т.е. всему тому, что в то время полагалось знать девушке из уважаемой приличной семьи. Девушка оказалась любознательной. После окончания гимназии она добилась разрешения посещать лекции в Эрлангенском университете, где работал её отец, в качестве вольнослушательницы. Только в 1904 году разрешили женское обучение, и Эмми стала студенткой официально. Лекции по математике привлекали Эмми больше, чем любые другие. Всего три года понадобилось ей чтобы подготовить (под руководством математика Пауля Гордана) PhD диссертацию по теории инвариантов (1907).



Как мы уже знаем, в то время женщины в академическом мире были париями. Никакой официальной работы после защиты Эмми получить не удалось, и в течении 7 следующих лет, Эмми работала без зарплаты в Математическом институте Эрлангена, и читала некоторые лекции в университете под именем своего отца (тоже бесплатно).

✷ Старое здание университета в центре Эрлангена. В этих стенах работали два поколения Нетеров.



В 1915 году, Эмми была приглашена Гильбертом и Феликсом Клайном на факультет математики в университете Геттингена (всемирно известный центр математических исследований). Философский факультет категорически возражал. Один самый агрессивный философ не уставал повторять:

“Женщины не могут быть приват-доцентами Что будут думать наши солдаты, вернувшиеся с войны и пришедшие в университет, когда они увидят, что обязаны учиться у ног женщины?"



Гильберт ответил с негодованием: " Я не понимаю, почему пол кандидата является аргументом против ее назначения приват-доцентом. Ведь мы — университет а не баня!”.

Эмми провела четыре года читая лекции под именем Гильберта (опять без зарплаты).
Ее семья платила за комнату и питание.

Вскоре после прибытия в Геттинген Эмма и доказала свою знаменитую теорему — теорему Нётер. Американские физики Леон Ледерман (Нобелевский лауреат) и Кристофер Хилл отмечают в своей книге “Symmetry and the Beautiful Universe”, что теорема Нётер является "безусловно, одной из самых важных математических теорем, доказанных в когда-либо. Она стала направлящим элементом современной физики, возможно, на одном уровне с теоремой Пифагора.”

Только в 1919 году она получила звание приват-доцента и первую в своей жизни (весьма небольшую) зарплату. Еще три года спустя, 6 апреля 1922 года, Эмми становится «экстраординарным профессором» Гёттингенского университета, когда ей исполнилось уже сорок лет. К этому времени специалисты считали ее основоположником современной алгебры: ей удалось открыть и развить нескольких важнейших направлений.

Подчеркну, что в немецкой академической иерархии «экстраординарный профессор» намного хуже, чем ординарный. В частности, в указе о назначении Эммы Нётер на должность экстраординарного профессора специально оговаривалось, что никаких привилегий, предусмотренных государственным служащим, ей не положено.

Отец Эммы умер год назад, и, если бы не разрешение читать лекции и получать за это хоть какую-то зарплату, у Эммы практически не оставалось никаких источников для существования.

Все эти материальные и моральные ущемления Эмма Нётер переносила легко и достойно, не жалуясь и не позволяя другим себя жалеть. Ее увлеченность наукой не оставляла ей времени на сетования по поводу скромной карьеры, она жила в том мире, где бытовых неурядиц просто не существует. Основные научные результаты она получала, готовясь к очередным лекциям или гуляя в окрестностях Гёттингена. Ее лекции были столь увлекательны и неожиданны по содержанию, что поток желающих попасть к ней в ученики постоянно возрастал. Свои результаты Эмми Нётер часто ”публиковала” на открытках и в письмах друзьям.



 
Новаторские работы Нетер по алгебре начали приносить плоды в 1920 году, когда она опубликовала статью о теории идеалов (с соавтором), в котором они определили левые и правые идеалы в кольце. В следующем году она проанализировала условия максимальности в связи с (математическими) идеалами. Алгебраист Ирвинг Капланский назвал эту работу "революционной”. После этой публикации появился термин "нётерово кольцо”.

В 1924 году молодой голландский математик, Б. Л. ван дер Варден, прибыл в университет Геттингена. Он сразу же начал работать с Нётер. Ван дер Варден позже сказал, что ее оригинальность была "абсолютно вне конкуренции" В 1931 году он опубликовал знаменитый учебник “Современная алгебра”. Второй том этого учебника в значительной степени заимствован из работ Нётер. Хотя Нётер никогда не боролась за признание Б. Л. ван дер Варде все же включил примечание в седьмом издании учебника: ”Частично основан на лекциях Э. Артин и Э. Нётер".

Эмми позволяла своим коллегам и студентам публиковать работы, основанные на ее идеях, без включения ее в соавторы. Она считала, что должна помогать им строить карьеру за счет ее собственной, от которой она уже ничего не ждала.

С 1926 по 1930 советский тополог Павел Сергеевич Александров читал лекции в университете Геттингена. Он и Нётер быстро стали хорошими друзьями. Он называл ее der Noether, используя мужской немецкий артикль с большой нежностью, показывая таким образом свое уважение. Эмми пыталась помочь ему получить профессорскую позицию в Геттингене. Из этого ничего не вышло; единственное, что удалось сделать Эмми, добиться для Александрова стипендии Фонда Рокфеллера на ограниченный срок (с такой же стипендией работал в Геттингене Ландау). Александров и Эмми часто встречались и наслаждались дискуссиями о пересечениях алгебры и топологии. В 1935 г.Александров назвал Эмми Нётер "величайшим математиком-женщиной всех времен"

Ни Эмми, ни ее брат Фриц не были политически активными. Однако, как и почти все в академической среде, они сочувствовали социалистической идее, видимо читали кое-что из Маркса (или слышали от друзей), и изредка бывали на каких-то митингах левой антифашистской интеллигенции еще в 1920х годах. Своих взглядов они не скрывали, считая, что ими нужно гордиться. Чуть позднее это им аукнулось.
 
Безжалостная машина подавления была запущенна Гитлером сразу же после установления диктатуры. Эмма Нётер оказалась в числе первых шести преподавателей, которым Прусское министерство запретило читать лекции и отправило в бессрочный отпуск на основании печально знаменитого закона о чиновничестве от 7 апреля 1933 года, положившего начало массовой чистке профессорско-преподавательского состава. В черный список вместе с Эмми входили Макс Борн и Рихард Курант, так что было чем гордиться.

Эмме Нётер поставили в вину проводившиеся в разные годы на ее квартире собрания левоориентированных студенческих групп. Другое “преступление”, которое инкриминировали Эмми, состояло в том, что в зимнем семестре 1928-29 учебного года она работала в Москве. Зимой 1928-29 Нётер приняла приглашение МГУ, где она продолжила сотрудничество с Александровым. В дополнение к научному проекты, она Эмми пожелала преподавать абстрактную алгебру и алгебраическую геометрию в МГУ. Она работала с топологами Л. Понтрягиным и Н. Чеботаревым, который позже похвалил ее вклад в развитие теории Галуа.

Хотя политика не была центральнойиграла заметную рот в жизни Эмми, по словам Павла Сергеевича Александрова «она восхищалась советской наукой и, особенно, математикой. Ее симпатии безоговорочно были на стороне Советского Союза, в котором она видела начало новой эры в истории и твердую поддержку всего прогрессивного»

Возможно, это восхищение сталинским СССР передалось и ее брату Фрицу, что стоило ему жизни всего несколько лет спустя. Но это следующая история.

У Эммы Нётер, которой запретили появляться в университете, осталось много учеников. Часть их приходила к ней домой за советами и помощью. Один из студентов постоянно являлся в форме СА, что, по словам Ван дер Вардена, слегка смущало и даже веселило Эмми — настолько далека была Эмми от реальной политики.

Гениальность Эммы Нётер удивительным образом сочеталась с поистине ангельским характером. Потеряв право на преподавание, она лишилась и своего маленького оклада. Герман Вейль отмечал позднее ее мужество, открытость, легкость, с которой она переносила тяготы, отсутствие озлобленности, умиротворяющий и веселый нрав – все это выглядело разительным контрастом на фоне царивших вокруг ненависти, подозрительности, озлобленности, страха перед неизвестным будущим и боли от жестокого настоящего. Как сказал Герман Вейль, «ее сердце не знало злобы, она не верила в дьявола».

В 1933 году Эмма принимает решение эмигрировать. В это время десятки или даже сотни безработных профессоров потянулись из озверевший Германии в цивилизованный мир. Альберт Эйнштейн и Герман Вейль нашлипристанище в Институте перспективных исследований в Принстоне. Нетер получила приглашения из колледжа Брин Мор в Пенсильвании (США) и Сомервилльского колледжа при Оксфордском университете в Англии. Фонд Рокфеллера предоставил грант колледжу Брин Мор, с тем, чтобы Эмми сразу могла бы получать достойную зарплату. Так, в 1933 году Эмми оказалась в США.

✷ Kолледж Брин Мор – элитный частный университет для девушек.



Помимо преподавания, у Эмми были научные проекты в Институте перспективных исследований в Принстоне.

Даже после отъезда из Германии Эмма Нётер не выказывала горечи или вражды к тем, кто сломал ее жизнь. На следующий год после отъезда она осмелилась навестить родину: летом 1934 года она ненадолго приехала в любимый Гёттинген, где ей так хорошо работалось все последние годы. Главной ее задачей было проститься с любимым брата Фрицом, которого Эмми проводила в таинственную Россию. Оттуда он уже никогда не вернулся.

Устроившись сама, она тут же стала заботиться о коллегах, кому меньше повезло в изгнании. Вместе с Германом Вейлем она организовала специальный «Фонд помощи немецким математикам», в который должны были отчислять небольшую часть своей зарплаты те ученые, которые уже нашли работу.

Вскоре после переезда в Америку врачи диагностировали у Эмми рак матки. О своей болезни она никому не рассказала. 14 апреля 1935 года после неудачной медицинской операции она умерла. Для коллег это оказалось неожиданность. Альберт Эйнштейн написал в тот же день издателю «Нью-Йорк Таймс»: «По мнению самых компетентных из ныне здравствующих математиков, госпожа Нётер была самым значительным творческим математическим гением (женского пола) из родившихся до сих пор.»

Личная жизнь Нётер не сложилась (так же как и у Лизы Мейтнер). Непризнание, изгнание, одиночество на чужбине, казалось бы, должны были испортить её характер. Тем не менее, она почти всегда выглядела спокойной и доброжелательной. Герман Вейль писал, что даже счастливой.

  • 1
На последней фотографии - это не институт, это Blair college and Blair arch.
Вообще Принстон времен с 35 по, наверное, 50 год был исключительно интересным местом в силу громадного прилива таланта из Европы.
В библиотеке стали пропадать карточки-вкладыши из книг, которые брал Томас Манн, например - поскольку на вкладышах надо было расписываться, кто-то сообразил,что это прекрасный и простой способ заполучить автограф великого писателя.
Там действительно должно было быть очень интересно, я не знаю, писал ли об этом кто нибудь или нет.

Edited at 2015-05-03 06:52 pm (UTC)

Спасибо, Маша. Про Принстон 35-50 гг я не знаю, мне ничего не попадалось, точнее, только про физиков кое что читал в разных мемуарах.

Томас Манн позднее жил в ЛА. Так мне кажется. Там вроде бы даже его дом сохранился.

Сохранить ангельский характер при такой судьбе...

Огромное спасибо за Ваши посты.

Хочу сделать небольшую поправку. Весьма сомнительно, что Нётер во время своего приезда в Москву действительно "работала" с Понтрягиным. Вот как он сам пишет об этом периоде в своих весьма колоритных мемуарах:

К началу четвёртого курса П. С. Александров вернулся из-за границы и привёз с собой ещё профессора фрейлейн Эмми Нётер. И я вновь вернулся к топологии и, кроме того, слушал лекции фрейлейн Нётер по современной алгебре. Лекции эти поражали своей отделанностью, отличались в этом смысле от лекций Александрова, но не были засушенными и казались мне очень интересными. Лекции свои фрейлейн Нётер читала по-немецки, но они были понятны ввиду необычайной ясности изложения.

На первую лекцию этого известного немецкого математика собралось огромное количество народа. Здесь произошло совершенно неожиданное происшествие: нижняя юбка фрейлейн Нётер начала постепенно сползать. Всё внимание слушателей было сосредоточено на этом. В полной тишине происходило сползание юбки, а фрейлейн Нётер героически продолжала читать лекцию. Лекции фрейлейн Нётер существенно отразились на моём математическом мировоззрении, что сказалось прежде всего на дипломной работе, где я заново переизложил в усовершенствованном виде свои результаты по теореме двойственности 2-го курса, сильно усовершенствовал их как в геометрическом, так и в алгебраическом направлениях. В дальнейшем я очень охотно обучал своих аспирантов абстрактной алгебре. И один раз даже читал обязательный курс линейной алгебры для студентов. Курс этот был построен в стиле Нётер.


Насчет Чеботарева тоже не вполне уверен, поскольку в это время тот работал в Казани. В любом случае, был он чистым алгебраистом, а отнюдь не топологом.

Спасибо за поправку. Сказываются пробелы в моем математическом образовании. Данные я брал из какой-то американской статьи, вероятно автор был неаккуратным, а может быть, считал, что алгебра и топология близки друг к другу.

История с нижней юбкой как-то сомнительна. Мемуары эти написаны Понтрягиным в старости, когда его адекватность, мягко говоря, вызывала сомнения. Слепой Понтрягин никак не мог видеть падения юбки и следить за вниманием публики он тоже не мог.

"Неадекватность" его проявлялась несколько иным образом; в том же, что касается фактической стороны его мемуаров, насколько мне известно сомнению она не подвергалась. Да и в описываемой истории не вижу ничего баснословного :) Посмотрите, кстати, в каком виде она в фольклор перекочевала: http://www.anekdot.ru/id/-10020007/ Но впрочем, ссылался я на Понтрягина вовсе не по поводу юбки.

Попробую уточнить у знакомых, которые больше в теме, чем я. Получится --- напишу.

Я был не прав. История с нижней юбкой подтверждается независимо от Понтрягина.

Спасибо за розыски. Любопытно, что у людей остается в памяти...

История с нижней юбкой как-то сомнительна. Мемуары эти написаны Понтрягиным в старости, когда его адекватность, мягко говоря, вызывала сомнения. Слепой Понтрягин никак не мог видеть падения юбки и следить за вниманием публики он тоже не мог.

М.А., я полагаю, что Вы смотрели портал "Заметки..." Е. Берковича, но автор эссе об Эми Нетер - Виктор Фишман

Вообще-то о начале ее жизни я читал американскую статью, а первые фотографии из немецкого журнала. На Беркович я переключился в последней части.

Edited at 2015-05-03 07:43 pm (UTC)

спасибо огромное Миша. книжку, книжку.

как она рано умерла. бедняга... умница, и подвижник. и ангел.

Edited at 2015-05-03 08:27 pm (UTC)

Какой у вас приятный слог! И впечатление такое, что с каждым постом ваше литературное мастерство только растет!

Каждый раз после Вашего, Миша, рассказа начинаются размышления о судьбе и таланте. Спасибо.

Насколько я знаю, она же тоже зафалила бумаги, ехать в СССР - но ее мурыжили.

А если б не мурыжили, расстреляли б и ее, конечно.

Все эти материальные и моральные ущемления Эмма Нётер переносила легко и достойно, не жалуясь и не позволяя другим себя жалеть.
не золушка, нет



Разница между ординарным и экстраординарным профессором заключается в том, что ординарные не совершили ничего экстраординарного, а экстраординарные не совершили ничего ординарного -
немного неуклюжая шутка из эссе Фрейда "Остроумие и его отношение к бессознательному"

  • 1
?

Log in

No account? Create an account