Previous Entry Share Next Entry
Тамаркин
traveller2
prof_yura и xaxam в одном из комментариев навели меня на известного математика (о котором к стыду своему я и не слышал), чьи приключения напомнили мне и Тамма и Гамова. Речь идет о Якове Давыдовиче Тамаркине.



Вот что писал о нем друг последних 20 лет его жизни Carl Einar Hille, американский математик шведского происхождения:

“Мало кто в наших кругах пользовался такой заслуженной и всепроникающей популярностью, как Jacob David Tamarkin. Джей Ди, как друзья его называли, был яркой личностью, он привлекал к себе коллег соей честностью, и бескорыстием. Помощь, которую он оказывал своим коллегам и студентам, была бесценна. Он “выращивал” математику всюду, где ступала его нога. И стар и млад пользовались его эрудицией и мудрым советом в критические моменты. Его жизнь была интенсивной, и ему это нравилось. Его дом всегда был открыт для друзей — а все математики и музыканты в стране были его друзьями. Он был душой любого математического собрания или конференции; его гремучий смех заражал всех.”

Итак, Яков Давыдович Тамаркин (1888-1945), родился в Чернигове (Украина) в семье врача Давида Ильича Тамаркина. Его мать, София Красильщикова, была из обеспеченной еврейской семьи. Вскоре после рождения сына семья переехала в Петербург, где отец получил частную практику, а когда сын подрос, его отдали учиться во 2-ю Петербургскую гимназию, одну из лучших в городе.

Там Тамаркин подружился на всю жизнь со своим одноклассником будущим знаменитым матфизиком Александром Фридманом (Вселенная Фридмана!), который, к сожалению погиб очень рано, в 1925 г. Оба любили математику и с пятого класса начали заниматься самостоятельными исследованиями в области теории чисел. Результаты, полученные ими в 1905г., когда им было по 17 лет, оказались настолько серьезными, что их совместная статья о числах Бернулли была опубликована в 1906 г. в журнале "Mathematische Annalen”. В том же 1905 году Тамаркин вступил в социалистическую партию меньшевиков. Позже это ему аукнулось.

Сразу после окончания гимназии Тамаркин и Фридман поступили на математическое отделение физико-математического факультета Петербургского университета. Так, в 1906 г. Тамаркин и Фридман сделали совместную работу, опубликованую в 1909 г. по представлению Д. Гильберта в "Journal für reine und angewandte Mathematik". По окончании курса наук в 1910 г. с дипломом первой степени Тамаркин и Фридман получили предложение остаться при университете до января 1915 г.

В 1913 г. Тамаркин закончил сдачу магистерских экзаменов по прикладной математике и начал работать над диссертацией. В то же время он стал преподавать в Институте инженеров путей сообщения, в Электротехническом и в Политехническом институтах. В 1912г. Тамаркин был членом Российского государственного комитета по изучению железнодорожных аварий.

Началась Первая мировая война. У Тамаркина было чрезвычайно плохое зрение, поэтому он был освобожден от военной службы, но Фридман отправился служить в авиацию. В 1919 г. Тамаркин женился на Елене Георгиевне Вейхард, его ровеснице, знакомство с которой видимо, произошло через ее брата, физика Георгия Георгиевича Вейхарда. Семейство Weichardt происходит из Йены, из Тюрингии. Мне не удалось узнать, когда (часть семьи) покинула Германию и переселилась в Российскую империю. Отец Елены, Georg Wilhelm Ludwig Weichardt, был советником коммерции, заведующим делами банкирского дома "Лампе и К" в Петербурге. Он же - председатель правления товарищества Архангельско-Мурманского срочного пароходства. У Елены был брат-близнец, который рано умер.

У Тамаркиных вскоре родился сын Павел. Любовь между супругами продолжалась всю жизнь. Елена Георгиевна умерла в возрасте 46 лет. От этого удара Яков Тамаркин уже не оправился.

У Тамаркина и Фридмана, кроме науки, была еще одна общая страсть – музыка. Их часто видели вместе на концертах с листами партитуры в руках. У Фридмана, а значит и у Тамаркина, был друг с гимназических времен – С.А. Дианин (1888-1968), который также получил математическое образование в Петербургском университете. Его отец был женат на воспитаннице Бородиных и оказался наследником композитора. Дианин-младший стал музыковедом и исследователем творчества А.П. Бородина.

Яков Давыдович одно время жил в бывшей квартире Бородина и завел практику домашних концертов. Известно, что молодой Шостакович осенью 1924 г. исполнял у него дома (но уже на другой квартире) первую часть своей Первой симфонии. Сам Тамаркин очень любил русскую музыку, у него была уникальная коллекция нот с произведениями русских композиторов, столь же уникальная как и его коллекция математической литературы. Не стоит и говорить, что все имущество Тамаркиина погибло после большевистского переворота.

В 1916 г. в России был создан новый университет – в Перми. Первое время он функционировал как филиал Петроградского университета, который направлял туда своих преподавателей, помогал литературой, приборами и другим необходимым. В конце 1919 г. Тамаркин принял приглашение на должность профессора Пермского университета и вместе с женой уехал в Пермь, где уже находились его коллеги, в том числе Фридман и Безикович. Многие стремились покинуть голодный Петроград. В Перми, несмотря на суровый климат, жизнь была дешевле и несколько легче. Однако те, кто перебрался туда, не подозревали, что их ожидает: во время гражданской войны город переходил из рук в руки. С 1917 года Тамаркин потерял в весе ок. 40 кг. Что от него осталось - непонятно… Меньше чем через полгода Тамаркин и Фридман вернулись в Петроград. Обратно пришлось ехать в теплушке, перевозя книги, принадлежащие Петроградскому университету, взяли с собой и запасы продовольствия. Еще в Перми (она была уже в руках Красной Армии) их задержали, обыскали, а обнаруженные припасы чуть было не конфисковали. С трудом, но удалось уладить дело.

В Петрограде Яков Давыдович продолжил преподавательскую работу на прежних местах, вскоре добавилась и Морская академия. Это отнимало много времени, но приносило столь необходимые семье продпайки.



Вместе с В.И. Смирновым Тамаркин опубликовал два тома "Курса высшей математики для инженеров и физиков" (1924, 1926), который несколько раз переиздавался. После бегства Тамаркина Смирнов переработал учебник и добавил новый материал, при этом фамилия Тамаркина не по воле соавтора исчезла с титульного листа. Я и раньше читал подобные истории - как книги, написанные двумя авторами, после исчезновения одного в Гулаге, выходили в свет под одной фамилией. Сейчас уже не помню, о ком шла речь. Понятия чести у большевиков не было.

С 1922 г. Тамаркиным (точнее его меньшевистским прошлым) стало усиленно интересоваться ГПУ. Его начали вызывать на допросы. Тамаркин знал, что в 1922 г. из страны была выслана большая группа видных ученых, в которую входил профессор математик Д.Ф. Селиванов, первый демократически избранный ректор Петроградского университета. Тогда же уехал ученик Стеклова – Я. А. Шохат. Отъезд Шохата был легальным: он получил разрешение правительства на выезд в Польшу (его родители были оттуда родом), а уже из Польши в 1923 г. переехал в США. Весной 1924 г. Тамаркин присутствовал на Первом международном конгрессе по прикладной математике в г. Делфт (Голландия). Там он познакомился с американским профессором, который пригласил его на несколько лет в Дартмут-Колледж, небольшое частное учебное заведение в Вермонте, принадлежащее Плющевой лиге. Примерно в это же время, его друг и коллега математик Абрам Самойлович Безикович получил Рокфеллеровскую стипендию для научных занятий за рубежом. По этой же стипендии Ландау ездил в Копенгаген к Бору. В те времена Рокфеллеровская стипендия была одной из самых престижных, если не самой престижной научной наградой.

Ни Тамаркин, ни Безикович не получили разрешение на выезд заграницу: Тамаркин как бывший меньшевик, а почему не выпустили Безиковича я не знаю. Тамаркин и Безикович стали продумывать план, каким образом можно было бы покинуть страну тайно. Как вспоминает Тамаркин, они с Безиковичем уходили вглубь какого-нибудь парка, где, выбрав пустынное место, садились на скамейку и шепотом обсуждали детали побега.

Дальше сведения неоднозначны. В одних источниках утверждается, что они независимо перешли границу нелегально (Тамаркин латышскую, а Безикович финскую), а в других, что они вместе с контрабандистами пересекли границу с Латвией. Так или иначе, дальше их пути разошлись: Безикович обосновался в Англии, а Тамаркин поехал дальше. Говорят перед этим они сильно поссорились. Тамаркин, добравшись до Риги, предстал перед американским консулом с приглашением из Дартмут-Колледж. Вид Тамаркина после нелегального путешествия был еще тот. Консул естественно усомнился, что перед ним профессор математики из Петрограда. По счастью, консул кое-что знал из элементов высшей математики и попросил Тамаркина написать уравнение эллипса. Лишь после этого он ему поверил.

В Риге Тамаркину пришлось пробыть довольно долго, и только в марте 1925 г. трансатлантический лайнер доставил его в США. Прямо "с корабля на бал" он отправился в Нью-Йоркскую филармонию, где слушал симфонию Брамса, а после концерта доставил себе, изголодавшись в России, еще одно удовольствие – "королевский банан": так называлось огромных размеров мороженое со всякого рода добавками.

Тем временем Елена Георгиевна, жена Тамаркина, также попыталась выехать из России, но была задержана и отправлена в тюрьму. Лишь благодаря хлопотам одного из американских сенаторов ей удалось переехать к мужу. На это ушел год. Их маленький сын Павел находился у бабушки в Хельсинки, и прошло еще какое-то время, пока появилась возможность перевезти его в Америку.



В Дартмут-Колледже Тамаркин пробыл два года, после чего перебрался в университет Брауна (тоже из Плющевой лиги) уже регулярным профессором. Следующие десять лет, до смерти Елены Георгиевны, были самыми плодотворными в жизни Тамаркина. Наряду с оригинальными работами он “защитил” 22 диссертантов (т.е. подготовил 22 доктора философии, ставших по большей части известными профессорами математики), и заложил основы некоторых областей математики в США. Познакомился с Норбертом Винером, на которого оказал заметное влияние. Винер в своей книге "Я – математик" пишет об этом, вспоминая Тамаркина и его жену с большой теплотой. Их дружба началась в 1929 г., когда Винер по совету Тамаркина был приглашен читать лекции в Брауновском университете. В доме Тамаркиных он встретил самый сердечный прием. "Блестящий математик" – так охарактеризовал Винер своего друга. (Заметим, что в русском переводе книги Винера все места, связанные с Тамаркиным, были опущены.) После смерти Елены Георгиевны научная продуктивность Тамаркина резко упала, он занялся административной деятельностью, а в 1945 г. в возрасте 57 лет умер от инфаркта, пережив жену на 11 лет.

Всю свою довольно большую зарплату Тамаркин тратил “сходу”. Он говорил: “Однажды я уже потерял все, что у меня было в России, и не хочу повторения в США.” Впрочем, он постепенно завел себе новую музыкальную библиотеку, возобновил домашние концерты, но уже с новыми участниками. Любимыми композиторами по-прежнему оставались Бах, Бетховен, Моцарт. Из русских он особенно ценил Мусоргского, признавал кое-что из Прокофьева, с разбором относился к творениям Чайковского. Но самым близким его душе произведением была Первая симфония Шостаковича, которую молодой Дмитрий Дмитриевич впервые исполнил у него дома в Петрограде.

Элмер Толстед, последний ученик Тамаркина, был не только математиком, но и музыкантом; он играл в профессиональном оркестре на виолончели и подрабатывал уроками музыки. По его мнению, Тамаркин обладал превосходным чувством ритма и легко читал с листа. Оба они часто музицировали вместе, разыгрывая сонаты для виолончели и рояля. Иногда к ним присоединялись другие музыканты для игры трио или квартетом.

Адаптировано из
Н.С. Ермолаева. В Америке Тамаркина звали Джей Ди // Российская научная эмиграция: Двадцать портретов / Под ред. академиков Г.М. Бонгарда-Левина и В.Е. Захарова. – М.: Эдиториал УРСС, 2001. С. 57-71, http://www.psu.ru/files/docs/science/books/mono/kostitsyn_permskij_universitet_v_2004_godu.pdf
и других (американских) источников.

  • 1
Год рождения, по-видимому, 1888?

Спасибо, исправил.

Я не знал, что Тамаркин стоял у истоков Курса Высшей Математики. В.И. Смирнов был великий человек, но даже самым великим трудно приподнять в одиночку вековой пласт, - почти всю математику 19 века. Будем знать, кому отдельное спасибо положено...

Миша, ну теперь сам бог велел про Безиковича написать ;-)

А там, глядишь, руки дойдут и до шотландского кафе Стефана Банаха...

Я тут полез посмотреть генеалогическое древо учеников Тамаркина. Оказалось, что Н. Данфорд - его "сын" (прямой ученик), а Дж. Шварц - "внук" (от Данфорда). Так что Тамаркин, в некоем метафизическом смысле, (со)автор не только "Курса высшей математики", но и трёхтомного талмуда Данфорда и Шварца "Линейные операторы", оную же и монаси (сиречь физики) приемлют (общим объёмом едва ли не больше).

Фундаментальный человек был, основательный...

Ах, какие я видела трогательные письма упомянутого вами Селиванова Соне К. Я просто заочно влюбилась.

typo: "Познакомился с Норбертом Минером"

Еще один пример удаления автора. Андронов А.А., Витт А.А. , Хайкин С.Э. "Теория колебаний". Витт А.А. был арестован в 1937 году и его фамилия исчезла из списка авторов в первом издании 1937 года. После реабилитации в 1957 был восстановлен в списке авторов в издании 1981 года. См. статью в Википедии: Витт Александр Адольфович.

Вы про удаление авторов пишете - Понятия чести у большевиков не было. Дело тут не в чести, хотя чести у коммунистов действительно не было. Вместо этого Была "классовая" честь, совесть и мораль, но не будем отвлекаться.

Авторов удаляли по другим причинам:
1. Оценка всех людей была черно-белая: либо "наш", либо "враг". Если человека записали "врагом" - никаких положительных фактов в биографии у него быть уже не могло. В том числе "враг" не мог написать хороший учебник по математике, естественно.
2. По возможности, репрессированных или убежавших на запад "стирали" из истории. Это хорошо описано в "1984" Оруэлла. Идея в том, чтобы поддерживать у людей представление, что и раньше, и сейчас подавляющее большинство поддерживают линию партии и вождя. Кстати, и сейчас в России это тоже важное направление пропаганды.

А у Шохата нет внука или сына Кевана? Есть такой выдающийся химик американский.

не то, что нынешнее племя...

" Сейчас уже не помню, о ком шла речь. Понятия чести у большевиков не было."

Ландау и Пятигорский.

Город переходил из рук в руки

Пермь (и ее окрестности) времен гражданской войны описана в "Докторе Живаго" - там она называется Юрятин.

Был утренник, сводило челюсти
И шелест листьев был как бред.
Пестрее оперенья селезня
Вставал над Камою рассвет.
. . . . .

А переход из рук в руки обыгрывается в "Казарозе" Леонида Юзефовича - газетный рифмоплет, переделывая свои вирши, посвященные взятию Перми белыми, в восторги по поводу прихода Красной Армии, забывает убрать упоминание о снеге, что могло бы кончиться плачевно (красные отбили город летом).
Какие-то университетские профессора в пермских повестях Юзефовича тоже фигурируют, но не физики и не математики . . .
. . . . . .

Глубокоуважаемый Михаил Аркадьевич!

В Вашем прекрасном очерке есть все же один пассаж, написанный, на мой взгляд, неудачно.

Речь идет о "Курсе высшей математики для техников и физиков" Я.Д. Тамаркина и В.И. Смирнова. Впоследствии Смирновым курс был существенно переработан и расширен, а также написаны еще три тома, фактически он работал над этим курсом (включая его дальнейшие дополненные переиздания) всю жизнь. Ваши слова в этом абзаце несколько принижают роль В.И. Смирнова в этом дуэте. При недостаточно же внимательном прочтении неподготовленный читатель может трактовать их и как указание на то, что Смирнов в какой-то форме воспользовался бегством Тамаркина (чего Вы, естественно, в виду никак не имели).

Добавлю еще, что Тамаркин и Смирнов (и Фридман) были близкими друзьями с гимназических времен.

Спасибо за комментарий, по существу я с вами согласен.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account