Previous Entry Share Next Entry
Mary K. Gaillard
traveller2
Не так давно я писал об Эми Нетер и Лизе Мейтнер — двух выдающихся физиках первой половины двадцатого века, двух отважных женщинax, прошедших через долгую череду унижений, вынужденных пожертвовать личной жизнью, из-за своей преданности науке.* Я думал что подобные биографии -- дела давно минувших дней.

Женщин в теоретической физике до сих пор довольно мало. В нашей области, из тех кто пользуется мировой известностью, я знаю только двух: Ренату Каллош и Мери Гайар.

Несколько дней назад из издательства World Scientific мне прислали небольшую книжку Мери Гайар под заголовком “Абсолютно неженская профессия: путешествие женщины в большую физику”. Я прочел ее не отрываясь.



Мери родилась в 1939 году в семье профессора истории небольшого американского колледжа (тогда ее фамилия была Ральф). Семья была небогатая, но Мери хорошо закончила школу и ей предложили стипендию для обучения в частном колледже неподалеку от родного города. Как и во всех американских колледжах такого типа, студенты приходят туда, не имея четкого представления о том, чему они собираются учиться. Им предлагают широкий спектр курсов, а они выбирают сначала одно, потом другое, пока наконец не поймут, к чему их тянет. Постепенно Мери склонилась к физике, единственная из всех девушек на ее курсе. Ее любимый профессор прозрачно намекнул ей, что зря она это сделала, что ей придется выбирать между карьерой и семьей.

Потом была аспирантура в Нью-Йорке, в Колумбийском университете, где Мери познакомилась с аспирантом-французом, рано вышла за него замуж (что было редкостью уже в те времена). Муж окончил аспирантуру раньше ее, получил позицию по экспериментально физике во Франции, в Орсэ, и увез свою жену, мадам Гайар, с собой. Она прожила во Франции и Швейцарии (близ ЦЕРНа) в общей сложности около 20 лет, родила трех детей, закончила французскую аспирантуру, сделала целый ряд очень важных новаторских работ, достигла мировой известности, развелась с первым мужем, вышла замуж за Бруно Зумино, открывателя суперсимметрии,** вместе они уехали из ЦЕРНа и вообще из Европы и перебрались в Беркли, в Калифорнию.



Все, что я написал выше — лишь краткое введение в последующие заметки о книге “Абсолютно неженская профессия”. В книге много горьких страниц, к чему я был совершенно не готов.

Впервые я встретил Мери в 1976 году на конференции в Тбилиси. Кстати, этой встрече она посвятила несколько строк в своей книге. Заочно я узнал о ней еще раньше, в самом начале аспирантуры в 1973 году в связи с ее (и Бена Ли) работой по слабым распадам странных частиц. Размышления над этой работой положили начало моему многолетнему сотрудничеству с Захаровым и Вайнштейном, которое в 1975 году увенчалось открытием пингвиного механизма, о котором Мери тоже написала.

Тогда я считал ее небожительницей: она работала в ЦЕРНе, ездила по всему миру, ей поручали обзорные доклады на важнейших конференциях, она была у всех на слуху, близко знакома с выдающимися физиками, и экспериментаторами и теоретиками, нобелевскими лауреатами. Обитатель физического Олимпа...

И вот теперь я узнаю, что это была лишь внешняя оболочка, фасад. Мери с горечью пишет, что первый год во Франции был самым тяжелым в ее жизни: никто всерьез не воспринимал ее как физика. Что французская аспирантура была ужасной, как в смысле науки, так и в смысле высокомерного отношения к женщинам в науке. Когда ее муж перебрался на работу в ЦЕРН, она вовсе не была там желанной гостьей. Глава церновского теоротдела Леон Ван Хов (очень) мягко говоря не любил женщин занимавшихся физикой. Он считал, что у женщин в жизни другое предназначение. Мери пишет, что когда она забеременела, она побоялась сказать об этом Ван Хову, потому что думала, что ее выгонят даже из того малюсенького офиса в подвале, где ей разрешили работать, отнимут пропуск в библиотеку, запретят печатать церновские препринты (формально Мери была сотрудником Орсэ, прикомандированным к ЦЕРНу). С большой обидой она вспоминает, что даже после ее знаменитых статей никто и не подумал пригласить ее на работу в ЦЕРН. Ее задевало, что брали слабых физиков, а она оставалась на птичьих правах, что зачастую “пряники” получали ее соавторы-мужчины, а ее обходили стороной. Ван Хов, встречая ее в коридоре, делал вид, что не замечал, а научные результаты Мери никогда с ней лично не обсуждал. Оказывается, она запомнила это на много лет.



Все эти и многие другие обиды Мери с горечью выплеснула на страницы своей книги. Пожалуй, я не буду вдаваться в дальнейшие детали. Те, кому интересно, могут заглянуть непосредственно в первоисточник. Добавлю лишь, что в книге есть несколько страниц, посвященных поездкам Мери Гайар в Советский Союз: иногда речь идет о смешных эпизодах, иногда о трогательных, иногда о неприятной правде жизни в СССР в 1970х-80х годах. Мери вспоминает Сашу Долгова, Льва Борисовича Окуня, Владимира Наумовича Грибова… Одна из страниц повествует о конференции Нейтрино-77, в Баксане на сев. Кавказе, той самой, на которой я должен был делать доклад, но в последний момент начальство запретило ***





==================================================

Примечания:

* http://traveller2.livejournal.com/439909.html
http://traveller2.livejournal.com/443003.html

** http://traveller2.livejournal.com/321841.html
http://traveller2.livejournal.com/420968.html

*** http://traveller2.livejournal.com/255611.html

  • 1
Видел ссылки на сборник по слабым взаимодействиям под ред. Гайар и Николича (у меня его нет) - это она?

Да, это она. Кстати о работе над этим сборником она тоже пишет.

Очень интересный пост, спасибо!
Можно дать на него ссылку в комьюнити?

спасибо за информацию.

Говоря об Эмми Нетер, Герман Вейль заметил, что грации не стояли у ее колыбели, - утверждение о том, что она пожертвовала своей личной жизнью (ради науки) , представляется мне изрядной натяжкой.

Кстати, нечто подобное писал Мечников о Софье Ковалевской (мол, потратила молодость на науку и театры, а потом жалела), что тоже было изрядным преувеличением.

Непонятно, что первично, а что вторично.

Да, это вечный вопрос :-)

Тем не менее, мне не попадались свидетельства в пользу того, что, для Эмми, вопрос/выбор этот вообще возникал (что она сознательно отказалась от чего-то/кого-то).

То ли дело, Мария Кюри, личную жизнь которой рассматривают под микроскопом уже второе столетие или помянутая выше Ковалевская, оставившая обширную переписку . . .

Ну вообще это как-то не очень - обсуждать внешность ученого. Или на что ученый тратил молодость (... эх... прямо завидую Ковалевской :)).

Как-то не очень

То, что не очень для быка, дозволено ее другу и коллеге Герману Вейлю, который довольно подробно описывает внешность и характер Эмми, отмечая при этом, что :

"Существенные аспекты обычной жизни остались в ней нереализованными и среди них, по-моему, любовные переживания, которые, если верить поэтам, для многих из нас являются сильнейшим источником эмоций, восторгов, желаний, горестей и раздоров."


Завидуете Ковалевской? Согласно тому же Вейлю,

"Софья была, конечно, человеком более гармоничным, но, вместе с тем, гораздо менее счастливым."

Впрочем, судя по ее письмам и воспоминаниям друзей, если б она не умерла от пневмонии, то ее бурный роман с "толстым Максом" имел бы счастливое завершение . . .

Re: Как-то не очень

Не зря говорится "избави нас от друзей, а с врагами уж как-нибудь справимся" :)
Я к чему, собссно - меня печалит тенденция оценивать женщин-ученых по критериям, не имеющим отношения к их работе. "Грации не стояли у колыбели", типа, она занималась наукой по простой причине - кто ж ее, бедняжку, замуж-то возьмет? :( Про мужчин я что-то такого не слышала, в стиле "он посвятил себя науке, поскольку был невзрачен и не смог найти жену".

Зря печалитесь

Вейль написал, что какие-то вопросы Эмми вообще не волновали. Из 17-страничного текста (русского перевода - в английском оригинале 20 страниц) 16 посвящены математике, которой она занималась и лишь на последней говорится (с большой теплотой и уважением, но без казенно-сусальных восторгов) о том, каким она была человеком, включая сравнение Эмми и Софьи Васильевны (далеко не в пользу последней).

А человеком она была (согласно Вейлю) замечательным, счастливым, добрым и дружелюбным, несмотря на отсутствие интереса к тем вопросам, которые для многих крайне важны (ну и что?). Именно поэтому, мне представляется неверным утверждение хозяина журнала о том, что Эмми чем-то пожертвовала для того, чтоб заниматься математикой - для нее это просто не было жертвой.

Edited at 2015-09-22 09:44 pm (UTC)

Еще пара цитат из Вейля

Когда в 1930 г. я был принят в Геттинген на постоянную работу, я начал энергично хлопотать в министерстве о лучшей должности для Эмми: я испытывал неловкость, занимая по сравнению с ней столь высокое положение и ощущая при этом ее превосходство во многих областях математики. (Кажется, перевод здесь не вполне точен, в оригинале:
When I was called permanently to Göttingen in 1930, I earnestly
tried to obtain from the Ministerium a better position for her, because I was ashamed to occupy such a preferred position beside her whom I knew my superior as a mathematician in many respects.)

Бурное время борьбы - вроде того, что мы пережили в Геттингене весной 1933 г., - сближает людей; именно поэтому я сохранил столь живые воспоминания об этих месяцах. Эмми Нетер с ее смелостью, искренностью, безразличием к собственной судьбе, ее умиротворяющим духом была для нас моральной поддержкой среди всей той низости, отчаяния и горя, которые нас окружали.

I have a particularly vivid recollection of these months. Emmy Noether,
her courage, her frankness, her unconcern about her own fate, her
conciliatory spirit, were, in the middle of all the hatred and meanness,
despair and sorrow surrounding us, a moral solace.


Edited at 2015-09-22 09:35 pm (UTC)

Разве она не пользуется (не пользовалась) мировой известностью? Или Нобелевский Комитет не ошибается? :-)

Если сдвинуться чуть вбок, то есть

Вера Рубин - ученица Георгия Антоновича Гамова, тоже с мировой известностью (правда тоже без Нобелевской Премии).

Re: Если сдвинуться чуть вбок, то есть

Vera Rubin была астрономом, но готов и ее добавить. Общая статистика не меняется.

Почему была?

Она жива, а если получит Нобелевскую премию, то по физике :-)

Re: А мадам Ву?

Мадам Ву была экспериментатором и умерла в 1997 году. А если Вы имеете в виду Сау Лан Ву, которая тоже экспериментатор, то кто знает? Если ДЕЗИ таки дадут нобелевскую за глюон, то у неё, может быть, есть шанс.

А вот из действительно ныне живущих теорфизиков, я думал, Лиза Рэндалл имеет вес. Или это был больше hype в прессе, чем реальный авторитет?

Была экспериментатором

Так и Эмми Нетер была математиком :-) При такой точности, можно и Веру Рубин считать теорфизиком - кажется, у нее тоже есть шансы . . .

Re: Была экспериментатором

Ну всё-таки Нётер за одну только её теорему вполне можно к физикам причислить.

Можно к физикам причислить

А можно и к топологам (хоть она и алгебраист), даже не за теорему, а всего лишь за совет Александрову и Хопфу работать не с числами Бетти и числами кручения, а использовать в их (А и Х) книге по топологии некие группы, впоследствии оказавшиеся вездесущими группами гомологий. А в теории чисел есть знаменитая теорема Хассе-Брауэра-Нетер. Широка была Эмми, не надо пытаться ее сужать :-)

Возвращаясь к покойной мадам Ву, у нее был шанс полвека назад, вместе с Ли и Янгом. Но не срослось . . .

Re: А мадам Ву?

Больше hype в прессе... Но я готов и ее добавить.

Re: А мадам Ву?

Можно добавить и мадам Ву (хотя она была экспериментатором, а я говорил о теории), , и Лизу Рэндалл, и Еву Сильверстайн. Общей картины это не меняет.

Here's 3 more:
Eva, Lisa, Mina

Чуть выше в комменте я уже написал:

Можно добавить и мадам Ву (хотя она была экспериментатором, а я говорил о теории), , и Лизу Рэндалл, и Еву Сильверстайн. Общей картины это не меняет.

феміністські посилання

User maryxmas referenced to your post from феміністські посилання saying: [...] бсолютно неженская профессия: путешествие женщины в большую физику [...]

  • 1
?

Log in

No account? Create an account