Previous Entry Share Next Entry
С другой стороны войны. Дневник Йоханны 4.
traveller2
Disclaimer: перевод с сокращениями и недословный, скорее пересказ близко к тексту

Предыдущий фрагмент см. http://traveller2.livejournal.com/484730.html

Когда Буши выступали со своим квартетом в Брюсселе, их всегда приглашала на частный концерт Королева-мать Елизавета. Там они встретились с Денни Хейнеманом. Хейнеман, удачный бизнесмен, родился в Германии, эмигрировал в США, но позднее вернулся в Бельгию, где он стал главой бельгийско-люксембурской Электрической компании. Вместо того, чтобы переводить деньги американским благотворительным организациям, которые помогали беженцам, он решил основать свой собственный фонд помощи. Ему удалось спасти около 100 человек, которых он вывез из Германии в Люксембург. Об этом мало кто знает.

В 1938 году границы Люксембурга были наглухо закрыты из-за событий в Германии. Гостиницы в этой маленькой красивейшей стране оказались на гране банкротства. Денни Хейнеману удалось договориться с правительством Люксембурга о том, что он поселит в некоторых отелях семьи беженцев, и будет оплачивать их жилье и пропитание, и ежемесячно выплачивать им небольшие суммы на карманные расходы. Так образом, они не будут отнимать рабочие места у местных жителей. Наоборот, возрождение гостиничного бизнеса принесет стране большой доход. В это время беженцам, покидавшим Германию, разрешалось вывезти с собой всего 10 марок.
Фрида Буш, жена Адольфа, рассказала господину Хейнеману об Эрнсте, и он включил нас в свой список.

Ханна и Вильгельм Киби стали нервничать. “Соседи следят за вами,” - сказала Ханна. В Германий был принят закон, согласно которому каждый гражданин должен был зарегестрироваться на новом месте жительства не позднее чем через 6 недель после переезда. Вскоре после рождества 6 недель истекли, и мы вынуждены были вернуться к Бергерам и зарегестрироваться по их адресу.

Однажды к нам заглянул наш хороший друг, Губерт Кремер, профессор математики. Он сказал: “Сегодня я совершаю уже пятый акт государственной измены. До вас я посетил еще четверо еврейских друзей!” Он дал нам 50 марок.

— Эти деньги я заработал за то, что замещал на лекциях еврейского коллегу. Я не мог от них отказаться, но я не хочу, чтобы они остались на моей совести.

27 января 1939 года в семь утра к Бергерам позвонили. Три молодых человека из Гестапо вошли и потребовали Эрнста. Мы были еще в постели, но разумеется вскочили и оделись. Они скрупулезно обыскали нашу комнату, но не взяли ничего, кроме фотографий сделанных Эрнстом в Капуте: ученики, школьный дворик, ландшафты Гавела… Через час они ушли, забрав Эрнста с собой.

К моему облегчению, он вернулся вернулся через 4 часа. Они его его допросили и обвинили в том, что снимки нашей разгромленной квартиры в Капуте он сделал с тем, чтобы распространить клевету о Германии в зарубежных странах. Эрнст прикинулся дурачком и сказал: “Упаси боже, я сделал эти снимки по просьбе страховой компании, чтобы они смогли выплатить нам компенсацию. У меня нет намерений уезжать из Германии зарубеж.”

— Да, сказал офицер, а не стоит ли вам об этом подумать?

— Вообще-то у меня есть приглашение в Люксембург.

— В Люксембург? Ну, это совсем рядом. Если что, мы вас там достанем. И чем быстрее вы уберетесь из нашей страны, тем вам будет лучше, поверьте моему слову.

Эрнсту пришлось дать обещание как можно быстрее закончить оформление документов. Этот день был нерабочим в немецких школах, отмечали день рождение императора. Вечером мы отметили наш собственный праздник, не имевший к императору никакого отношения.

До этого дня я продолжала работать с профессором Эйленбургом. Теперь мне предстояло сообщить ему, что мы уезжаем в Люксембург.
Он очень огорчился и постарался отговорить меня. Смотря в прошлое я сейчас понимаю, что мой отъезд со временем привел его к преждевременной смерти. Найти мне замену было практически невозможно. Арийская женщина не имела права с ним работать. В конце-концов, он нашел еврейскую женщину из подполья, где она скрывалась от депортации в концлагерь. Так продолжалось до 1943 года. В сентябре он навестил нас в Люксембурге, а в октябре его арестовали в Берлине. Его помощницу поймали, на допросе в Гестапо надавили на нее, и она созналась что работала у Эйленбурга.

Его отправили в главную тюрьму Гестапо, на Александерплац. Фриц Эйленбург был очень чувствительным и нервным человеком. Часто перед лекциями он принимал валерьянку, чтобы успокоиться. Он был уже не молод, 76 лет, а его бросили в холодную подвальную камеру, где уже находились десятки заключенных. Там нельзя было ни сидеть, ни тем более лежать. Немного отдохнуть можно было только на цементном полу. Санитарные условия были ужасными. Вскоре он заболел воспалением легких и его отправили в еврейский госпиталь, где он и умер 28 декабря 1943 года. Его жене Гертруде, которая была арийкой, разрешили навещать его в госпитале. Он успел рассказать ей об ужасах, которые пережил в Гестапо. Единственная мысль, которая меня хоть как-то успокаивает, это то, что он умер в кровати на чистой простыне, а его жена держала его за руку до последней минуты.

Но вернемся в 1939-ый. Эйленбурги отстали от меня со своими уговорами оправить Эрнста в Люксембург одного, когда я сказала им, что беременна. Чтобы объяснить почему при сложившихся обстоятельствах мы не пользовались контрацептивами, я должна вернуться назад на несколько лет.

В какой-то момент я вдруг остро осознала, что мои биологические часы бегут, и если мы затянем с ребенком до конца Гитлера и возвращения нормальных времен, то мы рискуем остаться без ребенка. Поэтому мы решили больше не предохраняться, и я немедленно забеременела. Через пять месяцев мой врач обнаружил, что плод не развивается. Мне сделали операцию. Я чувствовала себя несчастной, много плакала, но все-таки не теряла надежды. Мне никак не удавалось забеременеть еще раз. Мы боялись, что операция навсегда лишила меня возможности зачать ребенка. Даже после страшных событий 10 ноября 1938 года нам не пришло в голову снова вернуться к противозачаточным средствам.

И вот это случилось в самые темные часы и дни нашей жизни, когда мы прятались в сарайчике у Ханны и Вильгельма Киби, Эрнст ожидал ареста с минуты на минуту, а наше будущее казалось невозможным, — в декабре 1938 года забилось сердце нашего сына, а вместе с этим пришла радость, надежда и даже уверенность, что настанут лучшие времена. Два долгих года я ждала этого с нетерпением. Наш будущий сын не мог бы выбрать лучшего времени для прихода в жизнь. Еще одно из чудесных совпадений выпавших на моем пути.

  • 1
спасибо, читаю внимательно, жду продолжения, очевидно, не только я

С другой стороны войны. Дневник Йоханны 5.

User kostyad referenced to your post from С другой стороны войны. Дневник Йоханны 5. saying: [...] пересказ близко к тексту Предыдущий фрагмент см. http://traveller2.livejournal.com/485127.html [...]

  • 1
?

Log in

No account? Create an account