Previous Entry Share Next Entry
С другой стороны войны. Дневник Йоханны 5.
traveller2



Disclaimer: перевод с сокращениями и недословный, скорее пересказ близко к тексту

Предыдущий фрагмент см. http://traveller2.livejournal.com/485127.html


В Люксембурге мы несколько дней провели в столице, которая тоже называется Люксембург, а потом нас отправили в город Мерш, расположенный в самом центре маленького герцогства. Все его население не превышало трех тысяч человек, но по люксембургским масштабам он считался средним городом. Нас поселили в отеле “Семь замков”. Год, который мы провели в Мерше, был наверное самый счастливый в нашей жизни. Мы были очень бедны, и не знали, что с нами случится завтра, но у нас появилась надежда. Мы надеялись, что через два года получим американскую визу. Мы были счастливы тем, что никто не говорил Хайль Гитлер.

Местные жители между собой говорили на люксембургском наречии, которое мы кое-как понимали. Но газеты выходили на немецком, а все делопроизводство велось на французском. В школах изучали все три языка, немецкий и французский даже больше, чем местное наречие.

Вместо двух лет мы провели в Люксембурге 8: американское консульство было закрыто после вторжения Германии, а наша очередь на прием в консульстве так и не подошла. У нас были взлеты и падения, но мы уже давно к этому привыкли.

Моя беременность была благословенной. Вместе с нами в отеле жили еще примерно 20 семей беженцев из Германии. Среди них были врачи, юристы, инженеры и даже бизнесмены. Мне не надо было ни готовить ни убираться, так что в мечтах я воображала, что мы приехали в отпуск, только этот отпуск длился целый год. Мы ходили на долгие прогулки среди холмов и цветущих лугов, вдоль ручьев с чистейшей водой. К Мершу примыкал большой лес. Часто мы заходили вглубь, следуя одной из нескольких тропинок, проложенных в лесу.

Мы много читали, а Эрнст еще и занимался. Нашей друзья и соседи по отелю организовали кружок по изучению иностранных языков: английского и испанского. Я уже знала английский, и пока Эрнст был на уроках, я сидела на моей любимой скамейке на склоне холма, с которой открывался замечательный вид на окрестности. Солнце грело мой растущий живот, а вязала разные вещи для нашего будущего малыша, мечтая о том, как ему будет в них уютно.

Вдохновленный успехами в Судетах и Австрии, в сентябре 1939 г. Гитлер напал на Польшу. Англия и Франция объявили войну Германии. В это же время Сталин напал на Польшу с востока и оттяпал у поляков свою долю. Стояли тревожные дни. Я была уже на сносях. В Мерше не было подходящего госпиталя, и мы с Эрнстом решили, что мне будет лучше немедленно перебраться в столицу на тот случай, если немцы заблокируют дорогу из Мерша. Но мне пришлось задержаться еще на неделю. Мой врач поехал на разведку по направлению к столице и вернувшись вечером рассказал мне, что слышал артиллерийскую перестрелку между французскими и немецкими войсками, но она была довольно вялая. По сути дела до мая 1940 года война в наших краях мало проявлялась. И зимой и в начале весны было относительно спокойно.

Томас родился 9 сентября 1939 года. Роды затянулись, но все окончилось благополучно. Эрнст приехал ко мне на велосипеде из Мерша. Был теплый солнечный осенний день. Когда меня привезли в палату, Эрнсту разрешили меня навестить. Мы проговорили два часа. Пришел доктор и разрешил Эрнсту остаться со мной на ночь. Специально для него принесли кушетку. Мы были очень счастливы.

В Мерш я вернулась только через десять дней. Кормить малыша и ухаживать за ним стало моим единственным занятием. Первые шесть недель две люксембургские женщины, совершенно незнакомые, приходили ко мне ежедневно и забирали пеленки с тем, чтобы на следующий день вернуть их выстиранными и забрать новую партию грязных. Они вызвались помогать мне совершенно добровольно. У них было доброе сердце.

Эта безоблачная жизнь продолжалась 8 месяцев. Наутро 10 мая 1940 года все переменилось. В семь утра нас разбудил стук в дверь. “Ну, ну, — сказал доктор Грюнберг, — вы тут спите, а улицы полны немецких танков, а в небе темно от их самолетов.” Он сделал ударение на “их”. Этот день был днем рождения Эрнста, и вот, такой подарок от нацистского вермахта… К этому мы были неготовы. Мы не готовились к побегу. Да и куда бежать? Все дороги были блокированы немцами.

К нашему изумлению, сначала почти ничего не изменилось. Немецкая армия не интересовалась евреями. Конечно, они вышвырнули нас из гостиницы, где поселились немецкие офицеры. Менеджеру фонда Хейнемана как-то удалось пробраться из столицы в Мерш. Он раздал нам (я имею в виду всех беженцев) оставшиеся в наличии деньги фонда. При экономии их хватило бы на жизнь на шесть месяцев. Самого господина Хейнемана предупредили о грядущем вторжении немецких войск буквально накануне, и ему вместе с семьей удалось бежать из Бельгии и вернуться в Соединенные Штаты.

Нам нужно было искать новое жилище, и подешевле. Мы нашли его в деревушке Бершбах, которая была отделена от Мерша большим лугом и двумя ручьями. Наши бывшие ближние и дальние соседи по Мершу, которых мы даже и не знали, собрали для нас и принесли в Бершбах кровати, стол и стулья, кастрюли и сковороду, одежду, постельное белье, игрушки для Томаса. Все это, конечно не новое, но ведь главное для нас была их доброта. Они принесли даже больше, чем нужно.

В середине декабря Эрнсту удалось найти работу. Как это было предсказуемо, всех еврейских детей в Люксембурге изгнали из государственных школ, но кто-то организовал для них частную школу в столице, и Эрнста наняли директором. Все это время мы готовили бумаги на эмиграцию в США. В 1941 году нас должны были наконец принять в американском консульстве. Благодаря мистеру Хейнеману нам удалось скопить достаточно денег, чтобы добраться до Америки из Испании. Оставалось получить от нашего спонсора одну последнюю справку о его жилищных условиях. Мы отправили ему письмо курьерской почтой, но ответ пришел слишком поздно — опоздал буквально на несколько дней. В июне 1941 года американское консульство было закрыто, а выдача разрешений на въезд в США прекращена. Вскоре консульство вообще эвакуировали. Это было ужасным ударом и означало, что до конца войны нам придется остаться в Люксембурге, который был оккупирован — а по существу аннексирован — нацистами.

Мы старались как могли придерживаться нашей прежней рутины. Хотя мы опять в одночасье стали бедняками и не могли позволить себе ни на йоту отступить от строжайшей экономии, каждое воскресение мы ездили на велосипедные прогулки в разные уголки страны. Эрнст сажал Томаса в корзину, которую он прикрепил спереди своего велосипеда. Однажды в одно июньское воскресенье 1941 мы поехали на Мозель. По этой реке проходила граница с Германией. В малюсеньком городке Гревенмахен на берегу Мозеля мы услышали по радио, что Германия напала на Россию. В течении нескольких часов мы наблюдали, как на другой стороне реки немецкие эшелоны, забитые солдатами, один за другим, отправлялись на восток.

Во время таких прогулок я часто думала, что если мы останемся в живых, то много лет спустя мы будем вспоминать эти виды с холмов, зеленые луга, руины замков, хрустальную воду в реках, лесные походы за малиной и земляникой, — мы оглянемся назад и будем вспоминать эти годы совсем простой жизни на природе, за счастье, которое было послано нам вместе с Томасом, даже несмотря на опасности подстерегавшие нас каждый день на каждом углу и катастрофу маячившую на горизонте.

И я действительно вспоминаю это время. Да, мы были очень бедны, но мы всегда были вместе. Нам повезло, мы избежали депортации концлагерь. Мне даже казалось, что наш еврейско-арийский союз был самой удачным из возможных вариантов. Наши арийские друзья умирали на фронтах в сражениях, ведущихся непонятно за что, или пропадали в плену у русских. Наших еврейских друзей депортировали в концлагеря, откуда раньше или позже они попадали в газовые камеры Освенцима. А про нас как-будто бы забыли…

6 октября 1941 года Эрнст был уволен: частная еврейская школа в столице была закрыта потому что все еврейские семьи Люксембурга были отправлены в концлагеря. Тревога была рассеяна в воздухе. Хотя в то время мы еще не знали про газовые камеры, но даже “просто” заключение в концлагере — это ужас, который все время висел над Эрнстом. Мы шли по жизни как канатоходцы с завязанными глазами: падение в пропасть неизбежно, но когда именно нам знать не дано.

Старые и больные евреи, которых по всей стране набралось около сотни, были отправлены в монастырь “Пять фонтанов” возле Улфлингена. Предварительно нацисты выгнали оттуда всех монахов. Немецкий офицер отобрал две молодые еврейские семьи, которым было приказано вести монастырское хозяйство. Они работали на совесть, и поскольку офицеры СС покинули Улфлинген, жизнь в монастыре была неплохой. Монастырь был расположен в невысоких горах, заросших густым лесом. Из него открывался замечательный вид на всю округу. Ближайшая железнодорожная станция была примерно в 4х километрах, но дороги до монастыря не было, надо было идти пешком гору по лесной тропинке. Так что в отсутствие нацистов жизнь там текла гладко.

В октябре 1942 года Эрнста пригласили в “Пять фонтанов” преподавать трем больным еврейским детям. Иногда ему удавалось подработать в монастыре мелким ремонтом. Год между октябрем 1941 и октябрем 42 года Эрнст сидел без работы. Иногда местный фермер нанимал его пасти овец на короткое время. Однажды он нанял меня, чтобы я залатала нижнее белье для всей его семьи. Купить новое нижнее белье было невозможно. Я пришла к нему с Томасом, и мы провели там несколько дней. Пока мы работали на ферме, хозяева нас поили и кормили, и еще дали с собой в обратный путь кусок ветчины.

В то время как мы чувствовали себя марионетками, нити от которых находились в руках сил зла, где-то там, наверху, мы все же были окружены симпатизировавшими нам люксембуржцами. Они страдали от “пруссаков” и так же ненавидели их, как и мы. Их сыновей, молодых людей, призывали в немецкую армию. Многие — почти половина — предпочли уйти в подполье нежели стать пушечным мясом в вермахте. Они прятались в лесах или на фермах у друзей. Друзья специально ездили в Германию, чтобы отправить родителям открытки из разных мест от якобы их сыновей. Когда к ним приходили офицеры СС с расспросами, они предъявляли им эти открытки. И все же иногда нацистам удавалось поймать уклонявшихся от призыва. Их расстреливали на месте. Черно-кровавые объявления о расстреле рассылали по всем мэриям и школам страны.

Продолжение следует

  • 1

С другой стороны войны. Дневник Йоханны 5.

User kostyad referenced to your post from С другой стороны войны. Дневник Йоханны 5. saying: [...] Оригинал взят у в С другой стороны войны. Дневник Йоханны 5. [...]

Ох боже мой, боже мой...
И я не верю, что люди так уж изменились.

Люксембуржцы замечательные :) А также и еврейско-арийско-евреи.

Действительно, я тоже был поражен тем, как достойно вели себя люксембуржцы. Совершенно новое для меня знание.

Спасибо Вам за труды.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account