Previous Entry Share Next Entry
С другой стороны войны. Дневник Йоханны 6.
traveller2
Disclaimer: перевод с сокращениями и недословный, скорее пересказ близко к тексту

Предыдущий фрагмент см. http://traveller2.livejournal.com/485482.html

В апреле 1942 нам удалось снять квартиру получше в самом Мерше у вдовы банкира чей сын ушел в подполье. С жителями Мерша у нас было трогательное взаимопонимание. Однажды, вскоре после высадки союзников в Нормандии и начала отступления немцев, я зашла в булочную. Когда я вошла, там была только одна покупательница. Немка и явная нацистка. Всхлипывая, она сказала обращаясь к булочнице: “Я надеюсь, что это скоро кончится и мы победим.” “Конечно, мы победим, - ответила ей хозяйка и подмигнула мне, - не так ли, госпожа Изинг?”

В Мерше было несколько семей беженцев, которые переехали в Люксембург намного раньше нас. Им удалось привезти с собой из Германии книги, что-что из мебели и другое имущество. Мы сдружились с доктором Грюнбергом (его жена была арийкой), господином Маркусом (когда-то он был владельцем конюшни в Мекленбурге) и четой Давидсонов. Раз в неделю мы собирались у Давидсонов для обсуждения заранее договоренной книги из сокровищницы немецкой литературы. Потом мы пили эрзац кофе с пирогом, который всегда пекла госпожа Давидсон. Позднее в 1942 г. господин Давидсон умер, а через пару недель его вдове и господину Маркусу пришли письма с уведомлением о депортации в концлагерь. Маркус и Эрнст помогли госпоже Давидсон упаковать самое необходимое в небольшую тележку. Когда пришло время идти на вокзал, Маркус помог госпоже Давидсон с багажом, а потом вернулся домой и принял целый пузырек снотворного. Он пролежал в постели три дня прежде чем умер 28 июля 1942 года. госпожа Давидсон умерла через две недели после прибытия в лагерь Терезиенштадт.

С октября 1942 по апрель 43 Эрнст работал в монастыре “Пять фонтанов” и приезжал домой только на выходные. Каждый четверг он устраивал вечера поэзии для отверженных старых и больных обитателей монастыря. Я тоже иногда туда приезжала. В один мартовский четверг, когда я приехала туда с Томасом, за ужином было объявлено, что эти последние евреи Люксембурга вскоре будут отправлены в концлагерь. Это был последний удар. Некоторые женщины упали в обморок… Я решила остаться там вместе с Эрнстом, чтобы помочь им упаковать свои вещи, и если надо, залатать их одежду. Я прожила там 17 дней: десять дней до их отъезда и еще неделю, чтобы привести опустевшее здание в порядок.

На третий или четвертый день после объявления депортации из столицы для инспекции прибыл офицер СС и несколько подчиненных. Такого раньше никогда не случалось. Первая комната, в которую он вошел, была комната, где я склонилась над швейной машинкой. Спрятаться мне было некуда.
Две другие женщины, работавшие рядом, успели спрятаться. Одна выскользнула за дверь и убежала в лес, а другая заперлась в уборной.

—Что вы здесь делаете? Хотите тоже отправиться в Терезиенштадт? Немедленно в свою комнату и ждите меня там!

Я поспешила в комнату Эрнста. Он уже ждал меня. Томас же, ничего не подозревая, вертелся на улице вокруг шикарного лимузина, на котором приехали нацистские шишки.

Главный распорядитель “Пяти фонтанов” — еврей, который тоже подлежал депортации — объяснил офицеру, что без моей и Эрнста помощи старые и дряхлые обитатели монастыря просто не успеют собраться к назначенному сроку. Офицер отстал от нас, пробормотав что-то про ленивых евреев.

Железная дорога проходила внизу в долине. Там на заброшенном тупике уже стояли шесть грузовых вагонов, в которых последние евреи должны были отправиться в Терезиенштадт. Мужчинам выдали 5 или 6 матрасов, на которые в конце одного из вагонов положили тех, кто не мог ходить. Никакого отопления в вагонах не было, хотя этот апрель выдался на редкость холодным. Мне в память врезался 84-летний старик, который в лучшем своем костюме лежал на одном из матрасов и без конца повторял: Если бы я мог умереть… если бы я мог умереть…” Другой спросил у меня не помогу ли я ему совершить самоубийство. В его интонации мне послышались колебания, и я убедила его этого не делать. “У вас есть шанс дожить до конца нацистов,” - шепнула ему я.
Была ли я в этом уверена?

Там была еще одна милая женщина, вдова армейского доктора, дослужившегося до высоких чинов во время Первой мировой. Когда появились офицеры
СС, она достала из сумочки и показала им фотографии своего мужа в офицерской форме, с наградами. Фотографии произвели на нацистов впечатление, они подробно ее опросили, потом отошли в сторонку и посовещались. В конце-концов ее все равно запихнули в грузовой вагон. В каждом из них было не менее 15 человек. И их повезли, как скот, в Терезиенштадт близ Праги — четыре дня в пути. Некоторые умерли по дороге. В лагерях выжило всего несколько человек. В 1945 они вернулись в Люксембург. Именно от них мы узнали подробности. Вдова армейского доктора зашила в лифчик кое-какие золотые украшения. Ее поймали и отправили сразу в Освенцим, минуя Терезиенштадт.

Вернувшись в “Пять фонтанов”, я присела. Сердце мое было полно грустью. Со многими бывшими обитателями я сдружилась, пока помогала им паковаться.
У меня в глазах стояли детишки, которым я помогала спуститься в долину в ближайшую деревушку, где они покупали молоко своим больным бабушкам и дедушкам. Щемящая тоска накрыла меня. И вместе с тем я чувствовала благодарность за то, что я не попала в один из этих телячьих вагонов просто потому что волей провидения родилась в арийской семье. И я была счастлива, что Эрнст тоже не попал в эти вагоны, что у нас — Томаса, меня, Эрнста — было будущее. Пусть неопределенное и нелегкое, но это было наше будущее, мы могли помогать и поддерживать друг друга.

Во всем Люксембурге осталось всего 37 смешанных семей — еврейский муж и арийская жена. Всех мужей собрали вместе и отправили на разборку линии Мажино. Наступающим пруссакам требовались железнодорожные рельсы на восточном фронте.

6 апреля 1943 г. ворота “Пяти фонтанов” были закрыты. С пятого мая Эрнст был обязан приступить к работе на линии Мажино. Каждый день он вставал в 4 утра с тем, чтобы успеть на пятичасовой поезд до столицы. Там он пересаживался на поезд до Дединхофена в Эльзасе. Он едва успевал к началу работы в 9. Рабочий день длился до 6 вечера, обратная дорога занимала 4 часа. Работа была тяжелой, Эрнст возвращался абсолютно измотанным. Еще в самом начале балка упала ему на руку, один палец пришлось ампутировать. В последующие 15 месяцев мы — я и Томас — видели Эрнста только по воскресеньям. Я заранее готовила ему горячий завтрак и ужин. Когда он уезжал, я еще спала, а когда приезжал, я уже была с Томасом в спальне. У нашего соседа, часовщика Харпеса, в подвале было спрятано радио. Его дом стоял в сторонке и был окружен каменной стеной. Харпес разрешил мне слушать передачи БиБиСи. Сам он стоял рядом и следил за тем, чтобы звук был едва-едва слышен даже внутри. На клочке бумаги я записывала основные новости и прятала их между двумя ломтями хлеба, приготовленного для Эрнста. После прочтения Эрнст сжигал мои записки в печке. Он делился новостями со своими товарищами по несчастью, работавшими на линии Мажино. Передачи БиБиСи давали нам надежду и силы, чтобы выжить. Так мы и жили. Но сколько раз уходя от Харпеса у меня сжималась сердце от мысли, что вот прошел еще один день, а долгожданной новости о высадке союзников все не было.

Продолжение следует

?

Log in