?

Log in

No account? Create an account
Рукопись, которой не было. 6.
traveller2
Рукопись, которой не было. 6.

Продолжение четвертой главы. Скучно или не очень?

(см. https://traveller2.livejournal.com/516146.html )

15 марта 1931. В день свадьбы в Ленинграде на Моховой 26. Слева направо: Исай Мандельштам (отчим), Настя (домработница), Нина Каннегисер (сестра), Мариа Каннегисер-Мандельштам (мать), Женя Каннегисер, Рудольф Пайерлс.



Рукопись, которой не было
Евгения Каннегисер — леди Пайерлс


М. Шифман

В феврале 1942-го пришло письмо от мамы. От мамы! Когда я открыла почтовый ящик и увидела серый-желтый конверт покрытый почтовыми штампами, у меня екнуло сердце. В глубине души я и ждала этого и боялась надеяться.

12 июля 1941 года Англия подписала с СССР соглашение, первое за много лет. Хотя формально оно было о военном союзе двух стран, текст был куцым. Стороны договорились не вести пропаганды друг против друга и разрешили судоходство в своих территориальных водах. Настоящая союзная коалиция оформилась только в декабре.
Тогда-то у меня и появилась надежда, что в новых обстоятельствах родителям разрешат написать мне.

Письмо было кратким. Мама писала, что они в Мелекессе — все трое —живы здоровы. “Я вспомнила юность и пошла работать медсестрой в местную больницу, Исай Бенедиктович немного подрабатывает в школе преподаванием немецкого, но все свободное время по-прежнему отдает переводам, которые складывает в стопку. Нина тоже работает.” Еще что-то было написано о ленинградской библиотеке, но это предложение было жирно замазано военным цензором, так что удалось разобрать только два слова.

— О господи, как они оказались в Мелекессе? И где это? Но они живы, уже счастье… Они живы. И я теперь знаю их адрес.

Я еще раз перечла несколько строк на половинке страницы из школьной тетради, пытаясь представить то, чего там не было. “Складывает в стопку” означает, что отчима не печатают. Поскольку никаких подробностей об их жизни не содержалось, наверное, им было нелегко. Посмотрела в энциклопедию, Мелекесс — маленький захолустный городишко в тьмутаракани, но по крайней мере довольно далеко от линии фронта. Вряд ли их бомбят. Весь вечер я писала им подробный ответ. Наутро отправила телеграмму; письмо и продукты, которые у меня были на тот момент, вложила в отдельный ящик, и тоже отправила. Изучив конверт, на котором были штампы Мелекесса, Москвы и Стокгольма, я решила, что ответ придет примерно через три месяца. Но он не пришел. Много позднее я узнала, что дошла только моя телеграмма. Я пыталась писать им еще много раз, но лишь однажды получила от них открытку.

*****

Далее под катомCollapse )

Рукопись, которой не было. 5.
traveller2
Рукопись, которой не было. 5.

Продолжение четвертой главы. Не слишком ли много физики и техники?

(см. https://traveller2.livejournal.com/515954.html)

Мессершмиты над Смоленском



Рукопись, которой не было
Евгения Каннегисер — леди Пайерлс


М. Шифман

Сплавы для труб

Я плохо помню весну 41-го наверное потому что последующие события ее затмили. 22-го июня Германия атаковала Советский Союз. В один из июльских дней за ужином Руди сказал: “Помнишь мое предсказание? Оно сбылось даже несколько раньше, чем я думал. Но я никак не предполагал, что продвижение немецких войск к Москве будет таким стремительным. Они уже заняли Смоленск. Расстояние на которое они продвинулись от границы заметно больше оставшегося до Москвы. А ведь Россия не Франция. Меня очень беспокоят успехи моих бывших коллег в Германии в урановой бомбе. Очень.”

Вопрос этот очевидно волновал не только Руди. Вскоре Руди получил (через сотрудника) записку из британской разведки: “Уважаемый профессор Пайерлс! Мы были бы признательны за любые предложения, которые помогли бы нам оценить успехи атомной программы в Германии.” Руди задумался.

На следующий день он пришел из университета радостный: “Мне кажется, они нас не обогнали, а скорее наоборот!”

—Откуда ты знаешь?

— Я пошел в библиотеку и спросил получаем ли мы “Physikalische Zeitschrift” из Германии. Оказывается, он приходит к нам через Швецию. В этом журнале перед началом каждого учебного года публикуют данные о лекциях по физике во всех немецких университетах — какой профессор какой курс читает. Я знаю всех немецких ядерных физиков за исключением может быть самых молодых. Посмотрел, какие курсы у них в этом году. Почти все читают то же самое, что и в прошлом, на старых местах. Есть исключения, но немного. Исчезли из виду Гейзенберг, вон Вайцзекер, и еще несколько человек. Разве можно это сравнить с тем, что происходит у нас? Отсюда я делаю заключение, что масштабной программы по ядерной бомбе в Германии пока нет. А ведь у них Отто Хан! С другой стороны видно, что какие-то работы ведутся. Конечно, доказать, что они от нас отстают я не могу, но это кажется по меньшей мере вероятным.”


Бирмингем,
15 сентября 1941 г.

Дорогой Саймон!

Мне удалось найти в “Physikalische Zeitschrift” довольно полную информацию о местоположении немецких физиков. Позднее я пришлю вам полный список. У меня к вам вопрос. “Physikalische Zeitschrift” не публикует ничего по химфизике. Возможно вы знаете в каком немецком журнале выходит список курсов лекций по этому предмету. Если да, не могли бы вы прислать мне его? Я знаю только про Пауля Гюнтера, который был отозван (куда?) и заменен Боденштайном.

Ваш

Рудольф Пайерлс


Оксфорд,
24 сентября

Дорогой Пайерлс!

Я заглянул в “Журнал физической химии”. К сожалению, других немецких журналов по химфизике к нам не поступает. Общее впечатление сходно с вашим. Удивительно много химфизиков работают на старых местах и читают старые курсы. Клузиус, который мог бы быть особенно нам интересен [в связи с разделением изотопов урана], печатает статьи по поводу разделения [изотопов] неона. Возможно вам будет любопытно узнать, что фон Вайцзекер в январе 1941 года опубликовал рецензию на книгу Копфермана о ядерных угловых моментах.

Ваш

Франсис Саймон


Никаких известий от Нины или родителей по-прежнему не было. Господи, чтобы я не отдала за весточку оттуда…

*****

Многие думают, что Британия и Америка работали над атомной бомбой совместно с самого начала, что это был единый англо-американский проект. На самом деле это далеко не так.

Далее под катомCollapse )

Рукопись, которой не было. 4.
traveller2
Рукопись, которой не было. 4.

(см. https://traveller2.livejournal.com/515677.html )

Продолжение четвертой главы.

Фредерик Жолио-Кюри, Ганс фон Халбан и Лев Коварский, Париж, 1939



Рукопись, которой не было
Евгения Каннегисер — леди Пайерлс


М. Шифман

Зима 1940-41


Ближе к рождеству интенсивность немецких рейдов снизилась, в наше отделение поступало меньше раненных, чем прежде, и у меня появилось свободное время. Руди довольно часто ездил в Кембридж. Иногда он брал меня с собой. Поезда редко ходили по расписанию, задержки были весьма длительными. Поэтому Руди увеличили норму талонов на бензин, чтобы по всем делам, связанным с MAUD, он мог путешествовать на машине. Одна из таких поездок мне особенно запомнилась. Дороги были заснеженными, кое-где даже обледенелыми. Сначала все шло хорошо, участок дороги от Бирмингема был посыпан песком. Мы успели обсудить с Руди, все, что случилось с нами за последние дни. Он рассказал мне о своей работе, я ему о своей. Когда я упомянула, что раненных стало гораздо меньше, Руди глубоко задумался. Через несколько минут я спросила “О чем ты думаешь?” “Знаешь, — сказал Руди, — мне кажется, что я понял в чем дело. По-видимому, Гитлер отказался от немедленного вторжения в Британию и сосредоточился на чем-то другом. И я даже подозреваю, на чем. Он готовится к вторжению в Советский Союз.”

— Руди, этого не может быть. Ведь всего полгода назад они заключили пакт о ненападении. Сталин — союзник Гитлера.

— Думается мне, Женя, что у Гитлера не может быть союзников, это противоречит его идее о мировом господстве. Врéменные попутчики — да, но не более, чем попутчики и только на отдельных этапах. Но как только он сочтет их бесполезными, немедленно от них избавится. Делить мировое господство со Сталиным или с кем-либо еще — это не его видение будущего.”

Хотя мы были женаты уже 9 лет, и мне казалось, что я знаю каждую его черточку, Руди не переставал изумлять меня неожиданными поворотами мысли или нестандартными логическими цепочками. Он никогда не был полностью однозначно предсказуем. Наверное поэтому наш брак такой счастливый.

Тем временем мы проехали Ковентри, песок на снегу кончился, дорога пошла вниз. Наша машина заскользила, перестала слушаться руля и педалей и на довольно большой скорости врезалась в солидное деревянное ограждение перед поворотом, пробив его насквозь. Все произошло так быстро, что мы не успели толком осознать происшедшее и еще минутку сидели без движения прислушиваясь к ощущениям в теле, “а целы ли у меня ноги?…а руки?”

К счастью для нас ничего серьезного не произошло. Мы отделались легким испугом, в машине, не считая косметических повреждений, вышло из строя только одно шаровое крепление. “Ничего, — сказал Руди, — эти машины производят поблизости на заводе Rooters, мы позвоним туда, они приедут и все сделают.” Но когда мы туда дозвонились, нам сказали, что отдел запчастей полностью разбомблен. В гаражах Ковентри нужной части не нашлось. Пришлось бросить машину и добираться до Кембриджа на поезде.

Утром следующего дня Руди первым делом побежал в Кавендишскую лабораторию, где его ждал Ганс фон Халбан. Здесь я пожалуй отвлекусь, чтобы сказать несколько слов о Гансе. Да не обманет вас аристократическая приставка “фон”. Предки Ганса происходили из еврейской семьи в Кракове. Его дед по фамилии Блюменшток перебрался в Вену, и где и дослужился до солидного поста в австро-венгерской иерархии. За это император Франц Иосеф I пожаловал ему дворянское достоинство и фамилию фон Халбан. Такое нередко случалось в Австро-Венгрии. Вспомним, хотя бы Джона фон Неймана. Отец Ганса был профессором химии.

До войны Ганс работал в Париже в лаборатории Жолио-Кюри, которая занималась медленными нейтронами и цепной реакцией в уране.
8 июня Жолио сообщили о предстоящей капитуляции. В его лаборатории хранилось 185 кг тяжелый воды — на то время весь ее мировой запас — наработанный единственной в мире фабрикой, производящей тяжелую воду в Норвегии. Летом 1939 норвежцы передали ее Франции, чтобы она не попала к немцам. Жолио счел своим долгом немедленно переправить тяжелую воду в Англию. Сам он решил остаться в оккупированном Париже, а фон Халбана и его сотрудника Льва Коварского отправил в Бордо с 26-ю канистрами тяжелой воды. Фон Халбан был с женой Эльс и маленькой дочерью Молди.

В Бордо они нашли то-ли рыбацкую лодку, то-ли баржу, капитан которой за изрядное вознаграждение согласился попробовать проскочить в Англию. Ночью он взял курс на британские берега. Девочка, которой едва исполнился год, спала на настиле выложенном из канистр.

Далее под катомCollapse )

Рукопись, которой не было. 3.
traveller2
Рукопись, которой не было. 3.
( см. https://traveller2.livejournal.com/515306.html)

Продолжение четвертой главы. Мне важно знать, не скучно ли, не длинно ли?


Усадьба Attingham Park, в которой во время войны располагалась школа-интернат




Рукопись, которой не было
Евгения Каннегисер — леди Пайерлс


М. Шифман

Черные дни

В апреле-мае 1940 года армия Третьего Рейха пронеслась по Западной Европе, как будто бы речь шла о тренировочной пробежке. 10 апреля немецкие солдаты пересекли границы Дании и Норвегии. Дания капитулировала через несколько часов в тот же день. Норвегия сопротивлялась два месяца. Британская армия участвовала в военных действиях в Норвегии, но терпела поражение за поражением. 10 июня правительство Норвегии прекратило сопротивление. Недовольство результатами норвежской кампании как холодный зимний туман расползлось по Британским островам и проникло в каждый дом. Большинство англичан, вне зависимости от политических убеждений, ждали отставки Чемберлена. Наконец, 10 мая Уинстон Черчиль сменил его на посту премьер-министра. С самого начала отвергнув любые варианты мирных переговоров с Гитлером, ему удалось сплотить и отчасти успокоить нацию.

В тот же день началось массированное наступление на Францию. С изумлением мы читали в газетах, что знаменитая линия обороны Мажино — гордость французской армии — оказалась никчемной, немцы просто обошла ее стороной. 10 мая потоки немецких войск пересекли границы до сих пор нейтральных Бельгии, Голландии и Люксембурга. Люксембург капитулировал на следующий день, Голландия через четыре дня, а Бельгия, поддерживаемая Францией, продержалась 18 дней. К концу мая дорога на Париж была открыта. 14 июня солдаты Вермахта прошли триумфальным маршем по Елисейским полям. Фотография появилась на первых страницах всех британских газет. Французское правительство позорно бежало из Парижа еще 10 июня, оставив город на милость победителя.

Молниеносное наступление — блицкриг — непривычное для английского уха слово запестрело в газетных колонках. Уже к 20 мая немцы вышли к берегам Ла Манша. Через неделю Британский экспедиционны корпус, около 300 тысяч солдат и офицеров, оказался прижатым к воде, в котле в районе порта Дюнкерк близ франко-бельгийской границы. Отступая к побережью, британская армия несла большие потери в отчаянной попытке выиграть время. Черчиль отдал приказ об эвакуации. Под непрекращающимся огнем немецких бомбардировщиков 200 военных судов, баржи, пассажирские пароходы и 800 рыбацких лодок раз за разом пересекали Ла Манш, чтобы спасти людей разбросанных по пляжам Дюнкерка. Эти 800 рыбаков, не побоявшихся выйти в море не смотря на смертельный риск, в определенном смысле превратили национальную катастрофу в странного вида триумф. Во многом благодаря им национальная гордость англичан не была убита в тот страшный год, боевой дух выжил.

За девять дней, с 27 мая по 4 июня, с материка на Британские острова удалось переправить 340 тысяч солдат и офицеров, в том числе 130 тысяч французских и польских войск. Вся военная техника сосредоточенная в Дюнкерке, была потеряна. Общее настроение в стране, и без того невеселое, опустилось до мрачного. Безвыходно мрачного. Англия осталась одна лицом к лицу с мощной военной машиной Третьего Рейха. Гитлер овладел по существу всей континентальной Европой. Даже Советский Союз, который еще год назад клеймил фашизм черными красками, превратился в союзника Третьего Рейха. Америка сохраняла нейтралитет. Ждать помощи было не от кого.

Понурые солдаты — многие из них с ранениями — возвращавшиеся из Дюнкерка, и те, кто с ними общался, видели впереди мало надежды. Страна ожидала вторжения со дня на день. В Лондон прибыл знаменитый американский журналист Whitelaw Reid, чтобы не пропустить начало этого исторического события.

Честно говоря, в те дни я тоже поддалась общему унынию: “Если немцы придут сюда, нам — и Руди и мне, конец. Он бывший немецкий гражданин, я из коммунистической России, оба евреи, никогда не скрывали своих политических взглядов. Гестапо арестует нас в первую очередь. Но живой я им не дамся.” В госпитале мне не трудно было достать ампулу с ядом, и она всегда лежала у меня в сумочке. Без нее я не выходила из дома. Страх за детей съедал меня изнутри. В кино, куда я зашла в перерыве между сменами, крутили только что полученную хронику из Парижа. Крупным планом огромная свастика на Триумфальной арке. Вернувшись домой (Руди еще был в университете), я села за письменный стол и написала письмо нашему другу Гансу Бете, в Итаку, штат Нью-Йорк.

17 июня 1940, Бирмингем

Дорогой Ганс!

Я не знаю, что случится с нами в ближайшее время. Вполне возможно, мы оба погибнем, и дети останутся одни. Если события пойдут по худшему варианту, немцы расстреляют нас, или еще раньше мы погибнем под их бомбами. Надеюсь американцы займутся спасением детей, особенно оставшихся без родителей. Может быть, вы могли бы употребить ваше влияние для того, чтобы наши дети попали в Америку в рамках этой программы. У нас очень хорошие дети, веселые, с хорошим характером и умные. Общаться с ними одно удовольствие. Они наверняка получат все возможные стипендии, и т.д. Если в Америке они попадут в лагерь беженцев, не могли бы вы присматривать за ними, хотя бы время от времени, чтобы они выросли хорошими людьми, как все наши друзья-физики.

У Руди есть родственники в США; некоторые из них — вполне приличные люди. Но я бы не хотела, чтобы дети попали к ним и выросли как “бедные родственники”.

Мы сейчас очень заняты, наш дух не сломлен. Qui vivra, verra, а даже и если “ne vivra pas” —
мы прожили долгую и интересную жизнь, в которой было много чудесных моментов.

Если падет Англия, то Америка будет следующей на очереди. Останется ли на земле хоть одно приличное место?

Все наши общие друзья пытаются пристроить и уберечь детей: госпожа Дирак — дочь, Бретчеры — сына, а Вустеры — младенца, который еще пока в утробе госпожи Вустер.

С любовью,

Женя


Далее под катомCollapse )

Комментарий о хронологии
traveller2
В комментариях к https://traveller2.livejournal.com/515306.html состоялось очень полезное обсуждение. Привожу его отдельно.


Неделя назад
_____________

vital_sol: Мне кажется, что есть хронологическое несоответствие некоторых событий. По тем материалам, которые я смог найти, первый воздушный рейд на Бирмингем был 9 августа 1940 года. Если это так, то в январе/феврале 40 года рейдов на Бирмингем (и другие крупные города Англии) не было (я могу ошибаться.) Были воздушные рейды на морские порты в Шотландии и Скапа Флоу.

Я: Спасибо. Хронология действительно важна. Я пользовался несколькими источниками. Во-первых, есть мемуары Рудольфа Пайерлса. Там он рассказывает о ночных бомбежках в связи с дежурством в пожарной бригаде. В этом разделе, к сожалению, нет точного числа, но идет в тексте после рождества 1939 но до поражения Англии в Дюнкерке (май 1940). Также он упоминает, что Женя пошла на работу (февраль 1940). В письме Жени к Гансу Бете от 6 июня 1940 года она пишет, что не боится погибнуть в бомбежке сама, но боится за детей, и просит Бете, если с ней и Руди что-то случиться, чтобы он (Бете) позаботился о детях. Все это конечно не вполне определенно "забивает" дату. Мемуары вышли в 1985, Пайерлса могла подвести память (прошло 45 лет). Постараюсь найти что-нибудь еще. А где вы прочли о первой бомбежке Бирмингема? Может, там имеется в виду массовые ковровые бомбежки Англии, которые действительно начались в августе?


vital_sol: В этой статье
https://en.wikipedia.org/wiki/Birmingham_Blitz написано:
The first air raid on the city took place on 9 August 1940, carried out by a single aircraft which dropped its bombs on Erdington. One person was killed, and six injured.

Проблема в том, что во время Битвы за Британию, немцы использовали для налетов аэродромы на территории Франции. Очевидно, что они не могли их использовать до поражения Франции в войне. В промежуток между поражением Польши и началом атаки на Францию, война продолжалась в основном на море. Британцы пытались бомбить порт Wilhelmshaven, а немцы атаковали порты в Шотландии, в частности Эдинбург.

Кроме этого, какое-то время правительства и Британии, и Германии остерегались наносить удары по городам, видимо опасаясь ответного удара.

Все это не является полным доказательством отсутствия налетов на Бирмингем до августа 1940, но пока что я склоняюсь к этой версии.
Я постараюсь найти больше документально подтвержденных сведений.

Письмо Жени от 6 июня 1940 года могло быть связано с тем, что скорое поражение Франции стало очевидным, и поэтому бомбежки станут реальностью... Ведь тогда все ждали этих бомбежек, все их боялись, и было понятно что это только вопрос времени. (Французы попытались бомбить Берлин 7 июня 1940 года).

Я: Возможно вы правы. В своих мемуарах Пайерлс нигде не упоминает, что сохраняет хронологический порядок. Более того, он пишет, что был на пожарном дежурстве в рождество 1939, и пожарники весело провели ночь. "Бомбежки начались потом" -- пишет Пайерлс, но не указывает, когда именно потом. В письме Жени от 17 июня 1940-го года она много пишет о бомбежках, но нет прямых указаний на то, что она пишет о ранее происшедших бомбежках. Кроме того, есть письмо из Торонто (начало июля 1940 г.), в котором они предлагают приютить у себя детей, чтобы уберечь их от бомбежек, но и там не говорится от каких именно бомбежек -- прошлых или будущих.

Так что не исключено, что бомбежки Бирмингема, описанные Пайерслом в его мемуарах, относятся к следующей зиме. Что ж, 45 лет спустя в его памяти обе зимы могли совместиться. Я проверю еще раз доступные мне документы, но по памяти у меня нет ощущения что там были определенные даты.

Спасибо за изыскания и любезное сообщение.

Сегодня: Я еще раз внимательно перечитал переписку. Из одного из августовских писем Жени можно понять, что хронология в мемуарах “Bird of Passage” Рудольфа Пайерлса неточная, и что серьезные методические рейды Люфтваффе начались в августе 1940, а не в январе-феврале, как я сначала заключил из мемуаров. Большое спасибо, vital_sol. Исправлю.

На всякий случай приведу список источников, которыми я пользуюсь.

1) Sir Rudolf Peierls, Correspondence, in 2 volumes, 2000 pages, Sabine Lee, 2007;
2) Bird of Passage, Rudolf Peierls’ Memoirs, 1985;
3) What Little I Remember, Otto Frisch’s Memoirs, 1979;
4) Документы из личных архивов Габи Гросс (урожд. Габи Пейерлс) и Джо Хукуэй (урожд. Джоанна Пайерлс;
5) Заметки Нины Каннегисер (опубликованные в малодоступных источниках или неопубликованные);
6) Частные беседы с Натальей Александр, Габи Гросс и Сабиной Ли;
7) Воспоминания Марии Вербловской (неопубликованные);
8) Некоторые документы из архивов: Бодлейан (Оксфордский университет), Национальный архив Соединенного Королевства, архив Национальной лаборатории в Лос Аламосе, и архив библиотеки Сахаровского центра.

Возможно кое-что еще я и забыл упомянуть.

***********************

Несколько строк о другом сюжете. Некоторые из моих читателей наверное помнят о папке автолитографий Бориса Кустодиева (1921 год издания, Петербург, 150 экземпляров), которую я отправил в дар Астраханскому музею Кустодиева, см.

https://traveller2.livejournal.com/381166.html
https://traveller2.livejournal.com/450844.html
https://traveller2.livejournal.com/452456.html

Недавно Алиса Вест разыскала в библиотеке Гарвардского университета вот этот каталог изданный в Ленинграде в середине 1920х:



Из него видно, что это издание быстро разошлось даже в те годы военного коммунизма. Алиса написала мне, что на американских художественных рынках эта папка стоит 15 тысяч долларов. Я рад, что она попала в правильное место и в хорошие руки. https://traveller2.livejournal.com/452456.html
Спасибо, дорогая Алиса!

Рукопись, которой не было. 2.
traveller2
Рукопись, которой не было. Война
(Начало см. https://traveller2.livejournal.com/515051.html)

Первая часть четвертой главы. Четвертая глава будет самой “технической”. Мне важно знать, не скучно ли, не длинно ли, и вообще нужно ли?

✷ Письмо Жене от Руди, написанное по-русски. Интересно, что отправлено оно из города Остров, Псковской области. Как Руди туда попал — не знаю.



Рукопись, которой не было
Евгения Каннегисер — леди Пайерлс


М. Шифман

Начало войны

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. Премьер-министром тогда был Невиль Чемберлен, сторонник умиротворения Германии. Ради этого “умиротворения” он пошел на позорное соглашение с Гитлером в Мюнхене в 1938, отдав ему Чехословакию на растерзание. 30 сентября газеты сообщили о подписании. Нa всю первую страницу — фотография радостного Чемберлена у входа в правительственную резиденцию вещающего: “I returned from Germany bringing peace with honour. I believe it is peace for our time”.

Как всегда по вечерам за ужином, мы с Руди обменивались впечатлениями от прошедшего дня. Руди, очень расстроенный, кажется даже подавленный, произнес: “Какое ужасное соглашение, Женя. Мы открыли Гитлеру дорогу в Европу. Думаю, не пройдет и года как придется дорого заплатить за эту трагическую ошибку.”

Руди слегка ошибся: всего 11 месяцев спустя Чемберлен предъявил Гитлеру ультиматум — либо немедленно вывести немецкие войска из Польши, либо оказаться в состоянии войны с Британией. Разумеется, ультиматум был проигнорирован. 3 сентября мы все сидели за столом в напряженном ожидании, когда радио сообщило об объявлении войны. Мы не сразу осознали полный масштаб этого события. Изменения происходили постепенно.

Руди и я превратились в “граждан враждебного государства”, с вытекающими отсюда последствиями: например, нам запретили иметь автомобиль. Пришлось его продать. Еще в мае 1938 года, когда тучи только сгущались, как-то за ужином Руди сказал, что режим в Германии ему отвратителен, и он хочет отказаться от немецкого гражданства и получить британское. “А ты что думаешь?” — спросил он меня. Советского паспорта у меня уже давно не было. Я поддержала его идею, мы вместе заполнили документы и отправили прошение.

То, что война неизбежна, было ясно уже летом 1939. К этому времени дети подросли, и я стала подумывать о работе. Разрешение на работу в Англии у меня было, но иметь разрешение и найти работу — далеко не одно и то же. “Когда начнется война потребуются медсестры,” осенило меня,
“а ведь 10 лет назад в университете я прошла полный курс по этому предмету и отлично сдала экзамены.” С этой мыслью отправилась в близлежащий госпиталь. Меня принял заведующий отделением скорой помощи, внимательно выслушал и сказал: “Ваше желание очень похвально. К сожалению, медицинские свидетельства, полученные в России, мы не признаем. Если вы действительно хотите работать медсестрой, вам нужно окончить курс в нашей стране. Кстати, в нашем госпитале Святого Иоанна Иерусалимского мы готовим медсестер по специальности первая помощь раненным. Хотите?”

Далее под катомCollapse )

Рукопись, которой не было
traveller2
Я не заглядывал в ЖЖ семь недель! Связано это с тем, что у меня появился новый проект на выходные: я начал писать книгу. Что самое поразительное, на русском языке, и, если получится, собираюсь издать ее в России. Впрочем, об этом еще рано думать.

В начале этого года я много писал в ЖЖ о любовной истории Жени Каннегисер и Рудольфа Пайерлса (см. https://traveller2.livejournal.com/2018/02/11/
https://traveller2.livejournal.com/2018/02/24/
https://traveller2.livejournal.com/2018/03/04/
и ссылки там на предыдущих посты). Любовь – великое дело. В общем, я заразился этой романтической историей. Сегодня предлагаю вашему вниманию первую главу. Комментарии и советы приветствуются.



Рукопись, которой не было
Евгения Каннегисер — леди Пайерлс

М. Шифман

Истоки


Я родилась 25 июля 1908 года. Как только я появилась на свет, в Петербурге пропало электричество. Мама говорила, что она уже тогда подумала, что жизнь моя будет необычной…

Своего отца, Николая Самуиловича Каннегисера, я не помню. Знаю только, что был он на 25 лет старше мамы, один из лучших гинекологов Петербурга. Он умер полтора года спустя после того, как я родилась, от сепсиса (septicemia). Вскоре после его смерти родилась сестра Нина. От отца остались кое-какие сбережения, на которые мы жили несколько лет.

По материнской линии отец был из огромного “клана” Мандельштамов. Его отец — мой дед, тоже был врачом. В его квартире в центре Петербурга часто собиралась петербургская интеллигенция: писатели, художники, ученые, врачи…

Мама вышла замуж в 19 лет и прожила с Николаем Самуиловичем меньше трех лет. Хотя она и была по-своему образована, никакой специальности у нее не было. Правда, в 1905 году она полгода работала сестрой милосердия в военном госпитале. Тридцать лет спустя ей это очень пригодилось. Мама была бесконечно доброй. Я закрываю глаза и чувствую прикосновения ее рук, слышу ее голос.

Мандельштамы были разбросаны по всей Российской Империи, но особенно много их было в Петербурге, Москве и Одессе. Мы все знали друг друга и часто встречались. В 1912 году мама вышла замуж повторно, за двоюродного брата моего отца, Исая Бенедиктовича Мандельштама.

Незадолго до моего отъезда в Швейцарию в 1931 году мы с мамой долго говорили о жизни. Мама сказала: “Как жаль, что я не захотела иметь детей от Исая. У нас должно было бы быть больше детей. Я была глупой — боялась, потому что думала, что ты и Нина почувствуете разницу в отношении Исая к вам. А теперь нам будет очень одиноко…”

Все эти 20 лет Исай Бенедиктович был для нас отцом. Он учил нас дома математике и русской литературе, всегда терпеливо и доброжелательно. Ему можно было задать любой вопрос, он никогда не уходил от ответа, даже когда нам было всего 9-10 лет. Он любил нас — меня и Нину — и воспитывал как своих детей, передавая нам все то хорошее, что в нем было. А мы обожали его.

Далее под катомCollapse )

Почти современные эпизоды (из воспоминаний А.А. Любищева)
traveller2
Преамбула

Александр Гаврилович Гурвич (1874-1954) — русский/советский биолог, открывший сверхслабые излучения живых систем (mitogenetic rays; сверхслабое ультрафиолетовое излучение живых тканей, стимулирующее деление клеток — митоз — посредством цепных химических реакций) и создавший концепцию биополя, которая вошла в мировую науку в 1960х-70х годах. Образование получил в Мюнхенском университете, затем работал в Бернском, Таврическом, Ленинградском и Московском университетах.

Его мать Сара Эммануиловна Мандельштам принадлежит древу семейства Мандельштамов (см https://traveller2.livejournal.com/497558.html ) и, таким образом, А. Г. Гурвич является дальним родственником Осипа Мандельштама. Дочь Гурвича, Наталья Александровна Гурвич-Белоусова (1905-2007), была известным искусствоведом. Из других его родственников упомяну Леонида Каннегисер и Владимира Арнольда.



Александр Александрович Любищев (1890-1972), советский биолог и энтомолог, был учеником Гурвича. Он родился в семье богатого лесопромышленника; непонятно, как ему удалось уцелеть в 30-ые годы. Отрывки взяты из, его воспоминаний о Гурвиче, опубликованных в книге “Любищев — Гурвич: диалоги о биополе” (Ульяновский педагогический университет, 1998).

Упомянутый в тексте ниже Вышинский — Андрей Януарьевич Вышинский
(Andrzej Wyszyński) в 1925-28 гг. был ректором МГУ, а затем, в годы Большого террора превратился в Прокурора СССР, Высшего инквизитора. Он подписывал расстрельные списки пачками, не глядя. Кстати, Андрей Вышинский связан прямыми родственными узами с польским кардиналом Стефаном Вышинским. Андрей Януарьевич Вышинский умер от сердечного приступа 22 ноября 1954 года в США, узнав о начале реабилитации осужденных при Сталине.

✷ ✷ ✷ ✷ ✷

Из воспомианий Любищева:

“Мое личное знакомство с Гурвичем состоялось вскоре после заслушивания его доклада о механизме наследования формы. Тогда же я постарался познакомиться с его работами, имел ряд разговоров с ним, более близкое знакомство завязалось, когда я поступил на службу (моя первая служба) на Высшие Женские Курсы ассистентом к профессору Метальникову, большому другу Александра Гавриловича. Метальникова я до поступления на службу почти совсем не знал и попал к нему по рекомендации нашего общего знакомого Б.Ф.Соколова. Поступил я на службу 1 января 1914 года, а осенью 1915 года Александр Гаврилович пригласил меня к себе в качестве ассистента на место призванной на военную службу Веры Викторовны Половцевой, прежней заграничной ученицы Александра Гавриловича. Пробыл я у него недолго, так как сам вскоре был призван и вернулся только весной 1918 года, а осенью поехал в Симферополь на совместную с ним службу в Таврический университет.

Летом 1918 года возникла мысль переехать в Крым, в Таврический Университет. Александра Гавриловича туда звал его друг Сергей Иванович Металышков, принимавший большое участие в организации Таврического университета. Александр Гаврилович тяготился петербургской обстановкой, так как очень любил юг.

Далее под катомCollapse )

Забытые герои
traveller2
Изучая физиков 1930-40-х годов я узнаю много новых поразительных историй, напрямую с физикой не связанных. Вот, например, слышали ли вы когда-нибудь о Георге Дуквице?



Georg Ferdinand Duckwitz (1904-1973). Георг Дуквиц был профессиональным немецким дипломатом. Во время Второй мировой войны его назначили военно-морским атташе в немецкое посольство в Дании. Дания была оккупирована немцами, флота у нее не было, так что эта была чистая синекура.

В 1942 году Дуквиц познакомился с функционером Третьего рейха Вернером Бестом (одним из тех, кто организовал гестапо). 11 сентября 1943 года Бест сообщил Дуквицу о запланированном на 1 октября окружении и депортации всех датских евреев. Дуквиц отправился в Берлин, чтобы попытаться остановить депортацию через официальные каналы. Но эта затея естественно провалилось, и он отправился в Стокгольм две недели спустя, якобы для обсуждения прохождения немецких торговых судов по заливам. Напомню, что во время Второй мировой Швеция сохраняла нейтралитет. В Стокгольме он связался со шведским премьер-министром Пером Ханссоном и спросил, сможет ли и захочет ли Швеция принять датских еврейских беженцев. Через пару дней Хансон обещал Дуквицу благоприятный прием.

Вернувшись в Данию 29 сентября, Дуквиц связался с датским политическим деятелем Гансом Хедтофтом и уведомил его о предполагаемой депортации. Хедтофт предупредил главу еврейской общины К.Б. Энрикеса и действующего главного раввина Маркуса Мельхиора, которые распространили эту страшную весть. Датское сопротивление организовало массовый побег более 7 200 евреев и 700 их нееврейских родственников по морю в Швецию. В числе беженцев был и Нильс Бор. (Было спасено 95% датских евреев.) Транзит шел через датский остров Møn, знаменитый отвесными белыми скалами на берегу. Я был там в 2014 г. О Дуквице я узнал, читая письма Нильса Бора. Бор продолжал переписываться с ним и после войны.

Далее под катомCollapse )

[reposted post]Бытописатель революции – художник Иван Владимиров
Ellenai
e11enai
reposted by traveller2

Автопортрет. 1910. Частное собрание.

До недавнего времени художник-баталист Иван Алексеевич Владимиров (1869-1947) был известен как автор картин и рисунков на историко-революционные темы, выдержанных в духе советского официоза. Его работы воспроизводились, например, в "Истории гражданской войны", изданной в СССР в 30-40-е годы.

Однако не так давно в интернете появилась серия акварелей Владимирова из американских собраний, которая совершенно перевернула представление об этом художнике. На его рисунках, относящихся к 1918-1923 гг., революция предстает не в пафосно-героическом, а в сниженно-бытовом, зачастую откровенно гротескном виде — пьяные красногвардейцы, солдаты-вандалы в Зимнем дворце, крестьяне, растаскивающие барское добро, хамоватые люмпены и прочие персонажи, хорошо известные по мемуарной литературе. В то же время картины жизни голодающего Петрограда потрясают своим глубоким трагизмом.

Как же попали рисунки Владимирова в Америку? Это отдельный, увлекательный сюжет.

Read more...Collapse )