?

Log in

No account? Create an account
Комментарий о хронологии
traveller2
В комментариях к https://traveller2.livejournal.com/515306.html состоялось очень полезное обсуждение. Привожу его отдельно.


Неделя назад
_____________

vital_sol: Мне кажется, что есть хронологическое несоответствие некоторых событий. По тем материалам, которые я смог найти, первый воздушный рейд на Бирмингем был 9 августа 1940 года. Если это так, то в январе/феврале 40 года рейдов на Бирмингем (и другие крупные города Англии) не было (я могу ошибаться.) Были воздушные рейды на морские порты в Шотландии и Скапа Флоу.

Я: Спасибо. Хронология действительно важна. Я пользовался несколькими источниками. Во-первых, есть мемуары Рудольфа Пайерлса. Там он рассказывает о ночных бомбежках в связи с дежурством в пожарной бригаде. В этом разделе, к сожалению, нет точного числа, но идет в тексте после рождества 1939 но до поражения Англии в Дюнкерке (май 1940). Также он упоминает, что Женя пошла на работу (февраль 1940). В письме Жени к Гансу Бете от 6 июня 1940 года она пишет, что не боится погибнуть в бомбежке сама, но боится за детей, и просит Бете, если с ней и Руди что-то случиться, чтобы он (Бете) позаботился о детях. Все это конечно не вполне определенно "забивает" дату. Мемуары вышли в 1985, Пайерлса могла подвести память (прошло 45 лет). Постараюсь найти что-нибудь еще. А где вы прочли о первой бомбежке Бирмингема? Может, там имеется в виду массовые ковровые бомбежки Англии, которые действительно начались в августе?


vital_sol: В этой статье
https://en.wikipedia.org/wiki/Birmingham_Blitz написано:
The first air raid on the city took place on 9 August 1940, carried out by a single aircraft which dropped its bombs on Erdington. One person was killed, and six injured.

Проблема в том, что во время Битвы за Британию, немцы использовали для налетов аэродромы на территории Франции. Очевидно, что они не могли их использовать до поражения Франции в войне. В промежуток между поражением Польши и началом атаки на Францию, война продолжалась в основном на море. Британцы пытались бомбить порт Wilhelmshaven, а немцы атаковали порты в Шотландии, в частности Эдинбург.

Кроме этого, какое-то время правительства и Британии, и Германии остерегались наносить удары по городам, видимо опасаясь ответного удара.

Все это не является полным доказательством отсутствия налетов на Бирмингем до августа 1940, но пока что я склоняюсь к этой версии.
Я постараюсь найти больше документально подтвержденных сведений.

Письмо Жени от 6 июня 1940 года могло быть связано с тем, что скорое поражение Франции стало очевидным, и поэтому бомбежки станут реальностью... Ведь тогда все ждали этих бомбежек, все их боялись, и было понятно что это только вопрос времени. (Французы попытались бомбить Берлин 7 июня 1940 года).

Я: Возможно вы правы. В своих мемуарах Пайерлс нигде не упоминает, что сохраняет хронологический порядок. Более того, он пишет, что был на пожарном дежурстве в рождество 1939, и пожарники весело провели ночь. "Бомбежки начались потом" -- пишет Пайерлс, но не указывает, когда именно потом. В письме Жени от 17 июня 1940-го года она много пишет о бомбежках, но нет прямых указаний на то, что она пишет о ранее происшедших бомбежках. Кроме того, есть письмо из Торонто (начало июля 1940 г.), в котором они предлагают приютить у себя детей, чтобы уберечь их от бомбежек, но и там не говорится от каких именно бомбежек -- прошлых или будущих.

Так что не исключено, что бомбежки Бирмингема, описанные Пайерслом в его мемуарах, относятся к следующей зиме. Что ж, 45 лет спустя в его памяти обе зимы могли совместиться. Я проверю еще раз доступные мне документы, но по памяти у меня нет ощущения что там были определенные даты.

Спасибо за изыскания и любезное сообщение.

Сегодня: Я еще раз внимательно перечитал переписку. Из одного из августовских писем Жени можно понять, что хронология в мемуарах “Bird of Passage” Рудольфа Пайерлса неточная, и что серьезные методические рейды Люфтваффе начались в августе 1940, а не в январе-феврале, как я сначала заключил из мемуаров. Большое спасибо, vital_sol. Исправлю.

На всякий случай приведу список источников, которыми я пользуюсь.

1) Sir Rudolf Peierls, Correspondence, in 2 volumes, 2000 pages, Sabine Lee, 2007;
2) Bird of Passage, Rudolf Peierls’ Memoirs, 1985;
3) What Little I Remember, Otto Frisch’s Memoirs, 1979;
4) Документы из личных архивов Габи Гросс (урожд. Габи Пейерлс) и Джо Хукуэй (урожд. Джоанна Пайерлс;
5) Заметки Нины Каннегисер (опубликованные в малодоступных источниках или неопубликованные);
6) Частные беседы с Натальей Александр, Габи Гросс и Сабиной Ли;
7) Воспоминания Марии Вербловской (неопубликованные);
8) Некоторые документы из архивов: Бодлейан (Оксфордский университет), Национальный архив Соединенного Королевства, архив Национальной лаборатории в Лос Аламосе, и архив библиотеки Сахаровского центра.

Возможно кое-что еще я и забыл упомянуть.

***********************

Несколько строк о другом сюжете. Некоторые из моих читателей наверное помнят о папке автолитографий Бориса Кустодиева (1921 год издания, Петербург, 150 экземпляров), которую я отправил в дар Астраханскому музею Кустодиева, см.

https://traveller2.livejournal.com/381166.html
https://traveller2.livejournal.com/450844.html
https://traveller2.livejournal.com/452456.html

Недавно Алиса Вест разыскала в библиотеке Гарвардского университета вот этот каталог изданный в Ленинграде в середине 1920х:



Из него видно, что это издание быстро разошлось даже в те годы военного коммунизма. Алиса написала мне, что на американских художественных рынках эта папка стоит 15 тысяч долларов. Я рад, что она попала в правильное место и в хорошие руки. https://traveller2.livejournal.com/452456.html
Спасибо, дорогая Алиса!

Рукопись, которой не было. 3.
traveller2
Рукопись, которой не было. 3.
( см. https://traveller2.livejournal.com/515306.html)

Продолжение четвертой главы. Мне важно знать, не скучно ли, не длинно ли?


Усадьба Attingham Park, в которой во время войны располагалась школа-интернат




Рукопись, которой не было
Евгения Каннегисер — леди Пайерлс


М. Шифман

Черные дни

В апреле-мае 1940 года армия Третьего Рейха пронеслась по Западной Европе, как будто бы речь шла о тренировочной пробежке. 10 апреля немецкие солдаты пересекли границы Дании и Норвегии. Дания капитулировала через несколько часов в тот же день. Норвегия сопротивлялась два месяца. Британская армия участвовала в военных действиях в Норвегии, но терпела поражение за поражением. 10 июня правительство Норвегии прекратило сопротивление. Недовольство результатами норвежской кампании как холодный зимний туман расползлось по Британским островам и проникло в каждый дом. Большинство англичан, вне зависимости от политических убеждений, ждали отставки Чемберлена. Наконец, 10 мая Уинстон Черчиль сменил его на посту премьер-министра. С самого начала отвергнув любые варианты мирных переговоров с Гитлером, ему удалось сплотить и отчасти успокоить нацию.

В тот же день началось массированное наступление на Францию. С изумлением мы читали в газетах, что знаменитая линия обороны Мажино — гордость французской армии — оказалась никчемной, немцы просто обошла ее стороной. 10 мая потоки немецких войск пересекли границы до сих пор нейтральных Бельгии, Голландии и Люксембурга. Люксембург капитулировал на следующий день, Голландия через четыре дня, а Бельгия, поддерживаемая Францией, продержалась 18 дней. К концу мая дорога на Париж была открыта. 14 июня солдаты Вермахта прошли триумфальным маршем по Елисейским полям. Фотография появилась на первых страницах всех британских газет. Французское правительство позорно бежало из Парижа еще 10 июня, оставив город на милость победителя.

Молниеносное наступление — блицкриг — непривычное для английского уха слово запестрело в газетных колонках. Уже к 20 мая немцы вышли к берегам Ла Манша. Через неделю Британский экспедиционны корпус, около 300 тысяч солдат и офицеров, оказался прижатым к воде, в котле в районе порта Дюнкерк близ франко-бельгийской границы. Отступая к побережью, британская армия несла большие потери в отчаянной попытке выиграть время. Черчиль отдал приказ об эвакуации. Под непрекращающимся огнем немецких бомбардировщиков 200 военных судов, баржи, пассажирские пароходы и 800 рыбацких лодок раз за разом пересекали Ла Манш, чтобы спасти людей разбросанных по пляжам Дюнкерка. Эти 800 рыбаков, не побоявшихся выйти в море не смотря на смертельный риск, в определенном смысле превратили национальную катастрофу в странного вида триумф. Во многом благодаря им национальная гордость англичан не была убита в тот страшный год, боевой дух выжил.

За девять дней, с 27 мая по 4 июня, с материка на Британские острова удалось переправить 340 тысяч солдат и офицеров, в том числе 130 тысяч французских и польских войск. Вся военная техника сосредоточенная в Дюнкерке, была потеряна. Общее настроение в стране, и без того невеселое, опустилось до мрачного. Безвыходно мрачного. Англия осталась одна лицом к лицу с мощной военной машиной Третьего Рейха. Гитлер овладел по существу всей континентальной Европой. Даже Советский Союз, который еще год назад клеймил фашизм черными красками, превратился в союзника Третьего Рейха. Америка сохраняла нейтралитет. Ждать помощи было не от кого.

Понурые солдаты — многие из них с ранениями — возвращавшиеся из Дюнкерка, и те, кто с ними общался, видели впереди мало надежды. Страна ожидала вторжения со дня на день. В Лондон прибыл знаменитый американский журналист Whitelaw Reid, чтобы не пропустить начало этого исторического события.

Честно говоря, в те дни я тоже поддалась общему унынию: “Если немцы придут сюда, нам — и Руди и мне, конец. Он бывший немецкий гражданин, я из коммунистической России, оба евреи, никогда не скрывали своих политических взглядов. Гестапо арестует нас в первую очередь. Но живой я им не дамся.” В госпитале мне не трудно было достать ампулу с ядом, и она всегда лежала у меня в сумочке. Без нее я не выходила из дома. Страх за детей съедал меня изнутри. В кино, куда я зашла в перерыве между сменами, крутили только что полученную хронику из Парижа. Крупным планом огромная свастика на Триумфальной арке. Вернувшись домой (Руди еще был в университете), я села за письменный стол и написала письмо нашему другу Гансу Бете, в Итаку, штат Нью-Йорк.

17 июня 1940, Бирмингем

Дорогой Ганс!

Я не знаю, что случится с нами в ближайшее время. Вполне возможно, мы оба погибнем, и дети останутся одни. Если события пойдут по худшему варианту, немцы расстреляют нас, или еще раньше мы погибнем под их бомбами. Надеюсь американцы займутся спасением детей, особенно оставшихся без родителей. Может быть, вы могли бы употребить ваше влияние для того, чтобы наши дети попали в Америку в рамках этой программы. У нас очень хорошие дети, веселые, с хорошим характером и умные. Общаться с ними одно удовольствие. Они наверняка получат все возможные стипендии, и т.д. Если в Америке они попадут в лагерь беженцев, не могли бы вы присматривать за ними, хотя бы время от времени, чтобы они выросли хорошими людьми, как все наши друзья-физики.

У Руди есть родственники в США; некоторые из них — вполне приличные люди. Но я бы не хотела, чтобы дети попали к ним и выросли как “бедные родственники”.

Мы сейчас очень заняты, наш дух не сломлен. Qui vivra, verra, а даже и если “ne vivra pas” —
мы прожили долгую и интересную жизнь, в которой было много чудесных моментов.

Если падет Англия, то Америка будет следующей на очереди. Останется ли на земле хоть одно приличное место?

Все наши общие друзья пытаются пристроить и уберечь детей: госпожа Дирак — дочь, Бретчеры — сына, а Вустеры — младенца, который еще пока в утробе госпожи Вустер.

С любовью,

Женя


Далее под катомCollapse )