?

Log in

No account? Create an account
Рукопись, которой не было. 10.
traveller2
Рукопись, которой не было. 10.
(Предыдущий фрагмент см. https://traveller2.livejournal.com/517457.html )

Евгения Каннегисер — леди Пайерлс

М. Шифман

Любезные друзья!

Большое-большое спасибо за ваши неоценимые замечания и поправки по предыдущему фрагменту. Я их учел, как и все предыдущие. Мне осталось написать о Лос-Аламосе и послевоенных годах - 40х и 50х.
Последняя глава закончится 60-ыми. Сейчас я беру "отпуск", но у меня есть один уже приготовленный фрагмент из последней главы. Как всегда, буду рад за замечания. Фрагмент ниже был написан Женей в 1961 г. Я даю его с небольшими сокращениями.

************

Мой Руди


Руди кажется типичным рассеянным профессором, каких часто можно видеть в кино. Карманы его пиджака всегда оттопырены из-за писем, театральных программ, железнодорожных и авиационных расписаний, которые попадают туда непонятным образом. Любую плоскую поверхность в пределах его досягаемости он немедленно покрывает толстым слоем черновиков, книг, статей, листочками бумаги с математическими формулами и бог знает еще чем. Его секретарши опустили руки. Когда он уезжает на конференции, я пытаюсь навести хотя бы относительный порядок в его кабинете. Но как только он возвращается, через час его кабинет выгладит точно так же каким он был до моего вмешательства. И он счастлив.

И тем не менее, Руди — абсолютно нетипичный профессор. Он наслаждается любым делом, за которе ни брался бы. Всегда готов приготовить ужин, пойти в поход с палаткой, покрасить потолок, написать шуточное стихотворение (о семье или коллегах). Даже если вы обращаетесь к нему с праздным вопросом, он немедленно зажигается и не успокаивается пока не найдет ответ. Например, для того, чтобы узнать каково мировое производство жевательных конфет для детей или какова цена билета в Катманду, он может провести тщательное расследование не обращая внимание на время.

Он может и любит заниматься физикой в любой час дня и ночи, несмотря на шум детей. Его не беспокоит ни отсутствие комфорта, ни телефонные звонки. Он обожает, когда его студенты или сотрудники задают ему научные вопросы или ставят нетривиальные задачи. Он любит ходить на семинары, ездить на конференции и приглашать к нам физиков из других университетов.

Руди весьма критичен, когда дело доходит до научных результатов, которые ему кажутся небрежными или не вполне обоснованными, даже если они и выглядят красивыми. Возможно, этому его научил Паули. Многие говорили мне, что в таких случаях он не дает спуска докладчикам, зачастую занимая их место у доски. Переубедить его весьма не просто —почти невозможно — он не успокоится, пока не удостоверится, что все “чисто”. Сколько грустных признаний я выслушала от молодых людей после таких семинаров — “Ах, почему не я, а профессор Пайерлс в итоге оказался прав!”

На факультете все называют его “проф” и, как мне кажется, все его любят. Он не обращает внимание на капризы других профессоров, терпеть не может “понты”, ничего не понимает в интригах и не участвует в сплетнях. В молодости он работал с такими титанами как Паули, Резерфорд и Бор, поэтому титулы, награды или высокое положение нынешних коллег не производит на него никакого впечатления. Часто обсуждения с молодыми яркими аспирантами зажигают его несравненно сильнее, чем беседы с заслуженным но несколько “заржавевшими” корифеями.

Все знают, что я влюбилась в Руди на конференции в России, одной из последних перед Большим Террором. Отношения между “квантовыми” физиками в то время можно было охарактеризовать как братство. Все они были тесно связаны друг с другом. Это была одна большая семья, хотя и международная. Конференции проходили как семейные встречи. Все были молодыми. Среди них Паули, которому только-только перевалило за 30, уже выглядел староват. Бор, которому было за 40, считался патриархом. В Копенгагене, где часто собиралась почти вся молодежь, занимавшаяся ядерной физикой, никогда не было скучно. Капустники и другие веселые представления сменяли друг друга, шуточные журналы и даже оперы появлялись чуть ли не каждый год.

Из нашего поколения — поколения Бете, Блоха, Вайскопфа, Теллера, Ландау, Гамова, Казимира — мы поженились первыми, и когда родилась Габи, плакат, извещавший об этом событии, тут же появился на доске объявлений в институте у Бора. Сейчас теоретической физикой занимается много людей, в большóм числе институтов по всему миру, и их отношения не могут быть настолько личными, какими они были в наше время. Конференции собирают слишком много участников — никого не найдешь. Лишь в некоторых институтах сохранилась атмосфера братства. Думается мне, что Бирмингем — лучший среди них. За годы, что мы здесь провели, наш домом стал домом для Бете, Фриша, Фрëлиха, Фукса, Джерри Брауна, Дайсона, Салпитера и многих других. Перед рождеством стены нашей гостиной всегда покрыты, от пола до потолка, поздравительными открытками и фотографиями со всех концов света. В каждой — хотя бы несколько слов о новых работах, новых детях и новых успехах. Это все от учеников Руди, и мы безмерно рады.

Гости, которые часто посещают нас, всегда поражаются теоретической группе, которую Руди создал с нуля — самая большая в Англии и одна из самых больших в Европе. В нее влились молодые люди из Бразилии, Франции, Польши, Португалии, Швеции, Китая, и многих других стран, которые буквально расцвели в дружной и дружеской атмосфере. Некоторые приехали на год, некоторые на три; Джерри Браун приехал на год, а остался на десять; здесь он стал профессором. И в центре этого водоворота — Руди, вращающийся как волчок: он диктует сотни писем, читает лекции, помогает всем, кто нуждается в помощи, проводит конференции, пишет статьи, ищет новых аспирантов. Это — его питательная среда.

Я не знаю, как он выдержит такой ритм жизни дальше. Но он совсем не изменился с тех пор как мы встретились и полюбили друг друга. У него такой же легкий и общительный характер, и он как был так и остался перфекционистом. Что еще? Ему нравятся розыгрыши, детективные рассказы, хорошие фильмы и театр, классическая музыка. По воскресеньям он любит разгадывать кроссворды из газеты Таймс. Он хранит дома расписания поездов и самолетов по всему миру для того, чтобы в нужную минуту ими могли воспользоваться наши заморские гости. Ему не нравится играть в шахматы и он никогда не играет в карты. В возрасте 50 лет он научился кататься на водных лыжах. Хорошо катается на горных лыжах и свободно управляет парусной лодкой. Любит детей, и особенно ходить с ними в походы. Ненавидит новую одежду. Что бы я ему ни покупала, требует старой.