traveller2 (traveller2) wrote,
traveller2
traveller2

Categories:

Роберто Орос ди Бартини

Две недели назад я написал пост о Понтекорво. http://traveller2.livejournal.com/259068.html
Один из моих читателей, которого я знаю только по нику fozgen, спросил меня, что я знаю о статье некоего Роберто Бартини, которую когда-то Понтекорво представил к публикации в Докладах Академии наук. Тогда я не знал ничего.

В самолете я работал над задуманным мною сборником о физиках-теоретиках из круга Ландау. Совершенно случайно, читая воспоминания Семена Соломоновича Герштейна, я наткнулся на эту фамилию. История, которую я прочел, в те времена была обыденной, маленькая черточка в общей картине жестокого социального эксперимента. Ниже я привожу выдержки из Герштейна, имеющие отношение к Бартини.

Бартини

"В связи с этим я хочу рассказать об одном выдающемся человеке, итальянском коммунисте, имя которого мало кому известно в нашей стране (кроме старых авиационных специалистов) и судьбу которого, еще более трагичную, чем у него самого, Бруно очень переживал. Речь идет о Роберто Орос ди Бартини.

В 1962 г. меня вызвал директор ЛТФ Н.Н. Боголюбов и попросил разобрать статью, которая была отвергнута ЖЭТФ с весьма обидной рецензией. "Эту работу, - сказал Н.Н., - дал мне М.В. Келдыш, хорошо знакомый с ее автором по работе в авиационной и космической промышленности. Он просил посмотреть, нельзя ли ее все-таки опубликовать, исправив что-нибудь. У автора тяжелая судьба. Он молодым приехал в Советский Союз, имел большие заслуги в авиации, в 30-е годы посажен в тюрьму, а сейчас снова активно работает. Посмотрите, пожалуйста, эту статью. Может быть, можно ее подправить, и она все-таки подойдет, например, для вновь открывшегося журнала ЯФ. В крайнем случае, я сам представлю ее в "Доклады АН."

Я начал изучать статью, полный сочувствия к ее автору. Статья начиналась так: "Рассмотрим тотальный и поэтому уникальный экземпляр А". Только после долгих усилий мне удалось понять, что под экземпляром А автор подразумевает всю нашу Вселенную. [...]

Для меня было ясно, что ни один физический журнал не примет эту статью ни по ее физическому содержанию, ни по языку, которым она изложена. Я решил ее переделать, изложив так, чтобы было понятно, что утверждает автор. Подготовив новый,"урезанный", текст, я созвонился с автором, чтобы согласовать его. Бартини пригласил меня к себе домой на Кутузовский проспект. Приехав к нему, я увидел обаятельного красивого человека с удивительно обходительной и приятной манерой общения (Бруно рассказывал мне потом, что Бартини происходил из знатной аристократической семьи, с которой порвал, став коммунистом, несмотря на то, что горячо любивший его отец - барон и бывший губернатор Фиуме - был человеком довольно широких и демократических взглядов).

С первых минут я понял, что имею дело с необычайно одаренным во всех отношениях человеком. На стенах квартиры были замечательные картины, а на столах стояли небольшие скульптуры и модели каких-то фантастических самолетов. Все, как я узнал, было выполнено хозяином дома. Бартини очень мягко выразил разочарование моим текстом. Он считал, что я урезал многие его важные мысли, и (несмотря на мои доводы, что в таком виде статью не примет ни один журнал) отстаивал буквально каждое слово. [...].

Бартини, как я понял, работал в Подлипках в известном всем секретном КБ. Однако главным делом своей жизни он считал в тот момент именно обсуждаемую работу и был в отчаянии, что не может ее опубликовать. "Мое "ремесло" (так называл он свой труд в КБ) идет весьма успешно, но главное - это работа, которую мы обсуждаем" - говорил он. В перерывах между обсуждениями, за чаем, который мы пили, не отходя от письменного стола, я старался навести разговор на тему работы Бартини в заключении. Кое-что об этом я слышал от Ю.Б. Румера. Бартини охотно рассказывал: "У нас было три отдела: Туполева, мой и Румера. Румер занимался у нас динамикой - флаттером, и мы были друзьями (вот откуда, подумал я, Бартини приобрел интерес к многомерной Вселенной). В моем отделе работало много известных теперь людей, например, Королев. Будущий директор ЦАГИ у нас был чертежником".

Я не помню сейчас, рассказал ли мне сам Бартини один интересный эпизод из своей жизни, или я услышал его от Бруно. Дело в том, что в "шарашку" неоднократно приезжал сам Берия и, собирая начальников отделов, обсуждал с ними за чаем ход работ и давал новые задания. Видя благожелательное отношение Берии, заключенный Бартини решился обратиться к нему со словами: "Вы знаете, Лаврентий Павлович, ведь я ни в чем не виноват". "Канэчно, знаю, - ответил Берия, - был бы виноват - расстреляли бы. Ничего, сделаешь самолет - получишь Сталинскую премию первой степени и выйдешь на свободу". Сохранивший еще, несмотря ни на что, свою наивность, Бартини недоумевал, какая связь может существовать между самолетом и теми ужасными обвинениями в шпионаже и других грехах, за которые он был осужден. Ведь, будучи на свободе, он мог бы работать быстрее и лучше, создавая свою машину.



Когда более или менее урезанный текст статьи был согласован и послан в ЯФ, я попросил Я.А. Смородинского направить ее на рецензию мне. Я написал вполне объективную рецензию, указал на допустимость выдвинутых гипотез (несмотря на необычность) и рекомендовал опубликовать статью. Одновременно я просил Я.А. в случае отказа от публикации прислать ответ сначала мне, т.к. я боялся, что Бартини не переживет отказа, и помнил обещание Н.Н. Боголюбова представить статью в печать. Когда, несмотря на мою рецензию, редакция ЯФ отклонила статью Бартини, я пошел с ней к Николаю Николаевичу. Он задумался. "Видите ли, если эту статью представлю я - теоретик, может выйти скандал. Лучше, если это сделает экспериментатор, который сможет потом сослаться, что он не специалист. Вот, например, Бруно Максимович как раз недавно избран академиком. Он теперь имеет право сам представить статью в"ДАН".

Я пошел к Бруно. "Не хотелось бы, конечно, мне в качестве первой статьи представлять эту, - сказал он, - но что поделаешь. Бартини надо спасти. Иначе он сойдет с ума". И Бруно представил статью в несколько исправленном виде. (Когда она была опубликована в ДАН, Бруно удивился, что Бартини подписался своим полным именем, сохранив приставку "ди"). Бруно очень переживал судьбу Бартини. "Он попал в Союз совсем молодым человеком. В Италии, даже в компартии, о нем никто не знает, может быть, его помнят только несколько старых людей, например, сенатор Террачини".

После публикации статьи Бартини Бруно имел-таки некоторые неприятности. Во-первых, он получил письма сразу от нескольких "сумасшедших", упрекавших его в том, что он представил украденные у них идеи. Во-вторых, ему позвонили из Отдела науки ЦК КПСС и стали интересоваться, не является ли эта статья розыгрышем. Именно с такой жалобой обратились в указанный орган некоторые математики, посчитавшие оскорблением помещать розыгрыш в журнале, где они печатают свои гениальные работы. (В том, что статья - розыгрыш, начиная с первой фразы, которую я привел выше, они не сомневались. Вымышленной показалась им и необычная фамилия автора, что также было принято за какой-то непонятный элемент розыгрыша). В разговоре с инструктором ЦК Бруно (как делал он обычно в разговоре с остановившим его инспектором ГАИ) перешел на весьма ломаный русский язык и с возмущением отверг предположение, что "Роберт Орос ди Бартини" - вымышленный человек. "Обратитесь в Оборонный отдел ЦК. Там о нем должны знать. Удивительно, что вы не знаете" - сказал он. На том разговор и закончился. Впоследствии я увидел работу Бартини в сборнике по гравитации, изданном К.П. Станюковичем.

Где-то в середине 60-х годов я увидел в "Неделе" статью о Бартини. В ней, в частности, говорилось, что, представляя Бартини научно-техническому Совету, С.П. Королев назвал его своим учителем, а итальянская компартия наградила памятной медалью. Появился указ о награждении Р. Бартини орденом Ленина. Ученики и близкие сотрудники Бартини собирались при поддержке министра авиационной промышленности Дементьева создать музей Бартини. Совершенно случайно мне попалась книжечка И. Чутко "Красные самолеты", в которой люди, близко знавшие и любившие Бартини, излагают историю его жизни и работы. Хочется привести слова генерального конструктора академика О.К. Антонова из предисловия к этой книге: "Роберто Бартини был человек несокрушимой убежденности, человек кристальной души, пламенный интернационалист. ... Твердая убежденность коммуниста в необходимости личного участия в великой борьбе за построение светлого будущего человечества была в течение всей жизни его путеводной звездой". К сожалению, в неплохой книге Я. Голованова о С.П. Королеве только вскользь говорится о Бартини, хотя Королев работал с отделе Бартини и называл его впоследствии своим учителем. Видно, многолетняя привычка писать полуправду сработала и здесь. Ясно ведь, что образ С.П. Королева нисколько бы не потускнел, а только выиграл, если бы было рассказано о настоящем положении Бартини в "шараге" и о том чувстве благодарности, которую, по-видимому, Сергей Павлович к нему впоследствии испытывал."
Tags: bartini, bio
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 54 comments