traveller2 (traveller2) wrote,
traveller2
traveller2

Categories:

Общественно незначимый пост

Passover-Remembered
© Faigee Niebow

Я уже как-то писал на эту тему, но хочется написать еще, используя кусочки из старых постов и добавив кое-что новое.

Седер – это самая главная и радостная трапеза в году, на которую собирается семья, друзья и пришлые странники, предваряющая праздник Песах (по-русски, Пасха). По существу, это праздник общечеловеческий. Каждый год, вот уже две тысячи лет, собравшиеся на Седер, пересказывают историю освобождения израильтян из рабства в древнем Египте, изложенную в книге Исход в Библии. Но праздник шире исторического эпизода, имевшего место три с половиной тысячи лет назад. Мудрые создатели Агады, "путеводителя" по Седеру, предварили ее такими словами: "В каждом поколении каждый человек должен чувствовать себя так, как будто именно он (она) вышел из Египта". У каждого из ныне живущих людей может быть свое рабство, от которого хочется уйти на свободу. У некоторых, в буквальном смысле (в тоталитарных странах). Но стоит посмотреть шире. Жизнь в постылом браке без любви и надежды. Или когда работа достала в такой степени, что утром вставать не хочется. Давящее окружение. Да мало ли их, маленьких тюрем, незаметных посторонним…

Помимо внешней несвободы, есть еще и внутренняя - решетки и камеры в наших умах. Внутренняя несвобода – это страх сказать "нет", когда все говорят "да", а душа просит "нет". Страх сделать шаг в неизвестное, начать новое дело. И наоборот, внутренняя свобода - это готовность принимать сложные решения и не боятся плавания в "новых водах", свобода выбора, возможность самому строить свою судьбу и отвечать за нее.

Внутреннее рабство идет от воспитания и окружения. Я уже никогда не достигну той степени внутренней свободы, которой хотел бы - прошлое тянет за ноги - но надеюсь, что мои внуки вырастут свободными. Свобода - необходимое (но, увы, не достаточное) условие счастья.

Обсуждая историю Моисея, мы думаем о себе и своих близких сегодня, сейчас. Моисей понимал, что израильтяне, физически покинувшие Египет, остались там своей искалеченной рабством душой. Понимал, что вывести рабов из Египта, легче, чем вывести Египет из рабов. Через три дня после исхода, израильтяне стали тосковать о том, как хорошо им было в Египте, у своих очагов, где их всегда ждал горшок с похлебкой. Зачем нам свобода без похлебки? …

"Сегодня мы все еще рабы," - сказал Моисей, "Взгляните внутрь себя, на шрамы рабства, с надеждой на то, что в следующем году мы будем свободны." Конечно, это был чистой воды популизм. Сам-то Моисей прекрасно знал, что ему придется 40 лет водить израильтян по пустыне с тем, чтобы умерли рожденные в рабстве. И только тогда можно привести в Землю Обетованную свободных людей.



Итак, Пасхальный Седер - ночь в которую все мы вновь выходим из Египта, из рабства к свободе. В нем обязательно должны участвовать дети, с тем, чтобы идея человеческого достоинства передавалась из поколения в поколения, из рук в руки, как олимпийский огонь. Тогда этот огонь не погаснет …

Как-то, уже довольно давно, мне попалась в руки одна книга польского автора, Марека Халтера (он живет во Франции и пишет по-французски). В этой книге-фантазии он воссоздал судьбу своей семьи начиная с разрушения Иерусалима в 70 г. нашей эры. Только конец этой биографии, (часть 19-го и 20 век), правдив, все остальное вымышлено или полувымышлено. Основная канва - мечта о выходе на свободу и о человеческом достоинстве, в широком смысле этого слова, передаваемая из поколения в поколение на протяжении 2000 лет. Не уверен, что эта книга высокохудожественна, но идея мне очень понравилось. Как жаль, что в нашей семье связь времен была утеряна…

Book_of_Abraham001

В этом году меня опять выбрали ведущим на завтрашнем Седере. Когда я жил в Москве, я вообще не знал этого слова, 'седер'. Но то, что день этот особенный, я помню с малых лет. Перед Пасхой бабушка всегда вставала в четыре утра и делала фаршированную рыбу, настоящую, а не американские рыбные котлеты. Процесс этот трудоемкий. Надо найти рыбину с неповрежденной шкуркой. Аккуратно разрезать и отделить мясо и кости. Мясо затем перемалывается в мясорубке и перемешивается со свеклой, и, кажется, луком. С костями то же что-то делается, все это вместе засовывается обратно в шкурку, и долго тушится на медленном огне. Секрет приготовления такой рыбы на сегодняшний день утерян или почти утерян.

Дед тоже вставал ни свет ни заря, и (пока мог) ехал в синагогу, за мацой. У меня до сих пор сохранился его талес, который он получил при бар мицве, т.е. в самом-самом начале 20-ого века.



Я думаю, в них жил бог - тот бог, который только и есть на свете, который живет в людях. Они старались никому не сделать зла, не повредить, хотя сами хлебнули этого зла за свою долгую жизнь полной чашей. В середине 1920х годов они жили в белорусском местечке, и кормились плодами портновской работы. У них было трое маленьких детей и швейная машинка Зингер, которая кормила всю семью. Однажды под вечер к деду зашел его друг, латыш, который служил в ГПУ. "Янкель, - сказал он, - пришли списки на арест буржуазных элементов. Завтра мы за тобой придем. Беги."

Кто знает, почему дед попал в этот список … наверное из-за Зингера. За пару часов он организовал подводу и погрузил семейство - до железнодорожной станции было 50 верст. Сели они на первый проходящий поезд, и покатили по всей стране. Докатились аж до Сибири, и осели в Бийске.

Прошло несколько лет. В начале 1930х волна безумия пришла и в Бийск. История повторилась, только на этот раз бежали они в Москву, и детей было четверо, и еще приемная дочь. Когда они жили в Бийске, дед принял под свой кров 12-летнюю девочку (возраст знаю лишь приблизительно), дочь соседа. Сосед был православный священник, его арестовали и отправили в лагерь, где он и сгинул. А девочку, дочь врага народа, в суматохе забыли.

Дед научил ее единственному ремеслу, которое он знал - портновскому ремеслу. Позднее, уже в Москве, она стала заведующей костюмерного отделения, кажется, Ленкома. Я знаю, что у нее была дочь Лера, которая защитилась на мехмате МГУ и осталась там работать, но потом, когда и дед и бабушка умерли, связь прервалась…

Вот наша лачуга в Москве, возле Инвалидного рынка, где я жил до второго класса.



Дед собственноручно перестроил ее из хлева. Разумеется, удобства были на улице, а воду надо было носить из неблизкой колонки. Кроме меня в ней жили еще 7 человек. И это было счастье. Ведь все в мире относительно.

В Москве дед больше не повторил роковую ошибку, а устроился работать на протезный завод, рабочим. Из буржуазного класса перешел в пролетарский. После войны было много инвалидов, и завод стал важным объектом. На нем создавались протезы - руки и ноги. Дед проработал на заводе до середины 60-х. Он был уже стар, но его не отпускали на пенсию. Он обладал уникальным опытом и был просто талантлив в своем деле. И ему было жалко всех этих несчастных...



Он никогда не жаловался на судьбу. Наоборот, всегда говорил, что все могло быть гораздо хуже и что на нашу долю выпало немало счастья. В конце 1960х годов, когда деду было за 75, из своей 50-рублевой пенсии (ок. 5000 в нынешних рублях) он выкроил денег на покупку радио с коротковолновым диапазоном (кажется, оно называлась Ригонда), и пристрастился слушать "вражеские голоса", которые тогда безжалостно глушили, так что из радио раздавалось больше свиста, чем звуков. Закрываю глаза и вижу его в кресле, прильнувшим к радиоприемнику, с очками на лбу и в высшей степени сосредоточения. Он знал все диапазоны и все расписания. Особенно ему пришлось по вкусу БиБиСи. Люди старшего поколения еще помнят: "А сейчас перед вами выступит Анатолий Максимович Гольдберг…" Обычно до радиослушания он выпивал немного любимой вишневой настойки, которую каждое лето готовил сам из специально отобраной вишни, сахара и водки. После радиослушания он читал газету "Правда" или "Известия", сопоставлял сообщения БиБиСи с "Правдой", пытаясь выжать из этого сравнения как можно больше, и делая стратегические выводы. В это время он уже был слеп на один глаз. Я помню, как он читал газету единственным тоже не очень здоровым глазом с помощью лупы. Образования у него было 4 класса хедера, но он был умным человеком, и часто его предсказания были совсем нетривиальны. Он никогда не обсуждал со мной политику, и только очень редко, по кратким ремаркам, можно было косвенно понять как он относился к тем или иным событиям.

Но вернусь к Седеру. Я не люблю, когда застолье сводится к стандартному ритуалу. В ритуале нет души.
Я всегда пересказываю историю Моисея своими словами, и разбавляю ее разными рассуждениями, типа тех, что я привел выше, стараясь разговорить людей, чтобы они могли заглянуть в самих себя. Ну и чтобы детям было по-настоящему понятно. Как в книге Марека Халтера.

PS. В пятницу к нам приходил мастер менять микроволновку. Он украинский баптист, из тех, кто приехал сюда в начале 90х. Их здесь очень много, и они все так или иначе преуспели. Он спросил меня:

"Почему еврейская и христианская пасха называются (по-русски) одним и тем же словом, хотя отмечают два совершенно разных события, разделенные пятнадцатью столетиями?"

На всякий случай, если кто-нибудь еще не знает:

Свой последний пасхальный седер Йешуа (Иисус - греческое искажение) праздновал вместе с учениками. Седер был совершен до полуночи, после чего они направились в Гефсиманский сад. Иисус понимал, что этот седер – последний для него на земле: "…когда настал час, он возлег, и двенадцать апостолов с ним, и сказал им: очень желал я есть с вами сию пасху прежде моего страдания, ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее…" На следующий день, в воскресенье, Йешуа вошел в Иерусалим. Точнее, въехал верхом на осле. На ослах тогда путешествовали иудейские учителя. Это был его последний день перед казнью.

http://traveller2.livejournal.com/252588.html

http://traveller2.livejournal.com/249469.html

http://traveller2.livejournal.com/245750.html

http://traveller2.livejournal.com/122319.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments