traveller2 (traveller2) wrote,
traveller2
traveller2

Categories:
Каждый вечер, когда еду домой, я слушаю передачу MPR/BBC о мировых новостях. Начинается она в 6-59 с рекламы Medtronix, фирмы, производящей различные медицинские приборы: сердечные клапаны, диабетические помпы, и много других. Реклама, в свою очередь, начинается так: "Каждый человек достоин счастливой и продуктивной жизни..."
Обычно мой мозг рекламу автоматически пропускает, а тут я вдруг задумался.

Сколько на свете людей, которые не ощущают себя счастливыми? Наверное, много. Многие не довольны тем, что с ними происходит. Недовольны "окружающей средой". А ведь жизнь одна, и люди, не чувствующие себя счастливыми, попусту теряют дни, месяцы, годы. В этой связи мне очень понравилась китайская притча, процитированная недавно моим френдом Оксаной oxana_rf. Деталей я не помню, но смысл такой. Если твое положение и окружение делают тебя несчастным, то есть только три выхода: победить окружение и подстроить его под себя, либо перебраться в другое более подходящее окружение, либо - если первое и второе невозможно - смириться с тем что есть, и сосредоточиться только на тех маленьких деталях, которые тебя радуют, прочно закрыв глаза на все остальное. Любая другая стратегия в конечном итоге выжжет душу, и депрессия обеспечена. Мой жизненный опыт говорит о том, что притча эта правильная.

Вообще-то быть немножко недовольным (не все время, а иногда, и не во всем, а кое-в чем) - это хорошо. Именно такие люди придумывают персональные компьютеры и интернет.

*****

Константин Сонин ksonin, правая рука несчастного (или наоборот счастливого) Сергея Гуриева, недавно в своем блоге рекомендовал популярную книжку Дарона Асемоглу и Джеймса Робинсона, излагающую современную теорию того, почему некоторые нации процветают, а другие оказываются у разбитого корыта.

why-nations-fail

Меня всегда интересовали современные экономические теории (так же как и современная генетика), разумеется не в профессиональном плане, а как хобби. Поэтому я с жаром принялся за Асемоглу и Робинсона. Как это ни удивительно, большинство из их положений приходили мне в голову раньше совершенно самостоятельно.



Их - основных положений - не так много. Согласно их теории основную роль играют взаимодействие между inclusive institutions and extractive institutions: социально-политические и экономические структуры инклюзивного типа и типа насильственного извлечения. Только инклюзивные экономические структуры приводят к долговременному и самоподдерживающемуся инновационному росту и, как следствие, к процветанию. Такие структуры могут долго существовать только в инклюзивном обществе, где развито самоуправление, не меняющиеся произвольно законы, центральная власть сильна в меру, но ограничена различными противовесами, например, независимой прессой и независимыми судами. Еxtractive institutions тоже могут иногда приводить к экономическому росту, но не самоподдерживающемуся и не инновационному, а в режиме "гонки за лидером", например, Сингапур. Авторы анализируют разные "экспериментальные" ситуации, например, сравнивают северную Америку с южной. Климат в последней лучше, но по ряду причин испанцы принесли туда extractive institutions, в то время как англичане принесли в северную Америку inclusive institutions (хотя сначала не хотели). Оказывается, есть такой небольшой город, Ногалес, который разделен стеной (как Берлинской) на две части: одна часть находится в Аризоне, а вторая в мексиканской провинции Сонора. По обе стороны стены живут одни и те же люди, часто родственники, но средней доход на семью в американской части в 5 а то и 10 раз выше, чем в мексиканской, а продолжительность жизни на 10 лет больше (причем по-мексикански Сонора считается богатой провинцией).

Отгадайте, с какой стороны стены Мексика.

Nogales

На разных примерах авторы показывают, что популяции, жившие при extractive institutions, "помнят" об этом 200 лет и больше, и воспроизводят экономические структуры типа насильного извлечения столетие за столетием, оставаясь беднее своих соседей. Такие примеры они нашли в Перу и Конго.

Второй момент, который они обсуждают - момент деления более-менее однородной популяции на две части, одна из которых идет по инклюзивному пути, а другая по пути насильственного извлечения. Асемоглу и Робинсон считают, что разделение может случиться во время critical junctures - критических точек бифуркации (когда система из-за разных внешних событий близка к нестабильной), если сыграют подходящие случайные факторы. Например, в Европе критической точкой была чума разразившаяся в середине 14 века и унесшая жизни половины населения. Крестьян осталось недостаточно для обработки земли, и поэтому земвлевладельцы на западе стали сманивать их друг у друга, предлагая всяческие бонусы. Король, скажем, Англии хотел этот процесс запретить, но не смог. В результате, крепостное право исчезло во всей западной Европе. На востоке (Польша, Венгрия и т.д.) монархи оказались слегка сильнее землевладельцев (а последние слегка глупее своих западных собратьев), независимых городов было меньше, и крепостное право просуществовало намного дольше (его остатки были свернуты только Наполеоном).

Единственное, с чем я не согласен, это утверждение Асемоглу и Робинсона, что культурные традиции не играют никакой роли в процветании или загнивании популяций. По-моему, тут они сами себе противоречат. Ведь если большая группа людей в течении сотен лет существует в рамках экстрактивного общества, соответствующее поведение в экономике (наплевательское, безынициативное, жульническое и т.д.) становится культурным феноменом, который в свою очередь поддерживает подавляющую политическую структуру. "Привычка - вторая натура." Пойди разбери в такой ситуации, что первично, а что вторично.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 78 comments