traveller2 (traveller2) wrote,
traveller2
traveller2

Categories:

Учитель

В жизни все очень нелинейно, и никогда не знаешь где и как отзовется твое слово, и вообще отзовется ли. Некоторые работы, которые давались мне невероятным, можно сказать кровавым, трудом через два-три года после публикации уходили в никуда, и я даже сам не мог вспомнить, зачем тратил на них столько времени и усилий. А некоторые, сделанные за час или полдня, производили поток последователей на много лет вперед. Так, скажем, произошло с работой о тяжелых кварках. Родили мы ее с Мишей Волошиным за обедом в институтский столовке.

Статья получена редакцией в апреле 1986 года. Значит была написана в 1985 плюс полгода на оформление разрешений.

DSCF4923

Вот эта работа (на верхней фотографии) не попадает ни в первый, ни во второй класс. Далась она очень тяжело, и мне и Аркадию Вайнштейну - два года на грани безумия, но вызвала широкий резонанс и ее результаты используются до сих пор. Об Аркадии я и хочу рассказать.

Аркадий Вайнштейн слева. Справа Эдуард Шуряк, тоже из этого же Института, ныне профессор в Стони Брук.

Arkady-Vainshtein-Shuryak-2002

Родился он в Новокузнецке в военном 1942 году. В Новосибирский университет приехал учиться, когда он - университет - еще только создавался… Первый набор, какое-то время все студенты жили в палатках... Да, есть еще таланты в медвежьих углах…

Познакомился я с Аркадием в 1973 или 74 году, и с тех пор мы работали вместе около 30 лет, больше, чем длятся многие браки! Причем первые 20 в основном по междугороднему телефону, за свои денюжки. Сейчас, в эпоху скайпа, это было бы тривиально, а тогда для меня это было и дорого и непросто. Как это ни парадоксально, только в Миннесоте, мы "воссоединились". То есть, здесь наши офисы оказались рядом.

В 1974 году старшая дочь Аркадия получила травму: неловкое движение во время урока физкультуры в школе … и повреждение позвоночника. Из всех клиник в СССР помочь ей могли только в одной. Отгадайте где… Правильно, в Москве. Попасть в нее было невозможно. Но Будкер, директор Института ядерной физики (ИЯФ) в Новосибирске, в теоротделе которого работал Аркадий, сделал больше невозможного. Он добился, чтобы ее положили в эту клинику на год, а Аркадию дал год оплачиваемого отпуска, отправив его в наш московский Институт. (О Будкере я немного писал вот тут: http://traveller2.livejournal.com/336587.html)

Для меня это была рука провидения. Я только начал работать над диссертацией, как моего официального научного руководителя, Бориса Лазаревича Иоффе, отправили то ли на год, то ли на два (точно не помню) проектировать атомную электростанцию в Чехословакию. Дело в том, что помимо высоких энергий, БЛ еще со сталинских времен профессионально занимался ядром и был одним из немногих экспертов именно по тому типу атомных электростанций, который нравился чехам. Ну а просьбы друзей по соцлагерю тогда имели наивысший приоритет, тем более, что вторжение Советских войск в Чехословакию еще было очень свежо в памяти, и правительство хотело хоть как-то сгладить напряженность, подарив чехам взамен свободы несколько "пряников".

Так именно Аркадий стал моим неформальным учителем.



Здесь я сделаю небольшое отступление. Институт ядерной физики в Новосибирске был уникальным исследовательским центром в Советском Союзе. Я не думаю, что ему были параллели даже в мировом масштабе. Чтобы создать такой институт с нуля в середине Сибири и, главное, не дать ему скатиться в болото и загнить, нужен был талант и организационные способности Герша Ицковича Будкера. При найме нового сотрудника на работу, даже на не очень значительную должность, Будкер всегда интервьюировал кандидата лично. Сам он знал Ильфа и Петрова почти наизусть и любил задавать вопросы про Остапа Бендера или в духе Остапа Бендера. Будкер смотрел на Институт как на свое дитя и растил его весьма нестандартными способами: смесь капиталистического предпринимательства и коммунистической совковой реальности, обычного рoссийского разгильдяйства и, в равной степени, изобретательности и творческого порыва. В Институте царил неслыханный демократизм, который тогда был возможен только в коллективе талантливых людей, единомышленников.

Я слышал много невероятных легенд о ИЯФ от Хрипловича, Эйдельмана, Золоторева и других будкеровских птенцов. Жаль, что ни один из них так и не собрался переложить свои рассказы на письмо. Я был там, наверное, десяток раз. Каждый раз это была короткая поездка - от нескольких дней до двух недель - слишком малое время время, чтобы стать "своим". Кто знает, вдруг они еще соберутся и напишут летопись ИЯФ чтобы сохранить славную память о минувших днях для будущих поколений… Сам Будкер умер в 1978 году, еще молодым человеком, когда вряд ли можно было даже мечтать что придет время, и Институт будет носить его имя.

Готовиться к поездке в Новосибирск нужно было специальным образом. Дело в том, что уже в то время в продовольственных магазинах Новосибирска было шаром покати. У меня был огромный рюкзак, куда я набивал килограм 20 разнообразных продуктов для Аркадия и его семьи: один-два гуся, сыр, апельсины, колбасу и т.д. В последние годы мне приходилось возить из Москвы даже зубную пасту и лезвия для бритья.

В Академгородке, где расположен Институт, проблема снабжения была напрямую связана с научными успехами. Кое-какие продукты выдавались через спецраспределитель; их количество и, главное, ассортимент, напрямую зависели от карьерного роста. МНСы не получали почти ничего, кандидатам давали по два кило мяса в месяц плюс пачку масла, доктора получали, кажется, 4 кило мяса, иногда ветчину, кое-какие консервы, бутылку шампанского к праздникам, ну и еще по мелочам. Ну а академики просто купались в роскоши. В праздничные заказы им клали баночку икры и 200 грамм севрюги. В общем, прямая социалистическая стимуляция в действии!

Продолжение следует.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments