?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Физика и любовь
traveller2


Когда умирает публичный человек, в Америке не приняты широкие траурные церемонии. Похороны проводятся приватно, присутствуют только родственники и близкие друзья. Если человек был достойным, то позднее (несколько недель спустя) устраивают общественное "празднование жизни Х", где собираются коллеги и вспоминают былые дела и свершения.

В декабре 2003 года я присутствовал на Celebration of Life of Morton Hamermesh, организованное тогдашним деканом физфака Алленом Голдманом. Мортон умер в ноябре 2003 в возрасте 88 лет от инфаркта. На праздновании собралось человек 100, коллеги Мортона по Нью-Йорку, Аргонну, университетские друзья и коллеги. Соавторы и бывшие студенты. В свое время Мортон работал с четырьмя Нобелевскими лауреатами: Джоном Ван Влеком (John Van Vleck, 1977), Клиффордом Шаллом (Clifford Shull, 1994), Феликсом Блохом (Felix Bloch, 1952) и Джулианом Швингером (Julian Schwinger, 1965). Мортон пережил их всех. Такая выпала ему судьба.

Почему-то мне врезалось в память выступление его жены Мадлен. Тогда ей было 85, но она была красива, как бывают красивы ухоженные уверенные в себе старушки, прожившие наполненную счастливую жизнь. Пожалуй, слово 'старушка' здесь совершенно не уместно. Наверное, следует сказать элегантная пожилая женщина.

Она говорила застревая время от времени в воспоминаниях 50-60-летней давности. Когда ей было 20, а Мортону 23, они встретились на вечеринке в NYU (Нью-Йоркском университете). "Когда я вошла в зал, - сказала Мадлен, - там было большое веселье, танцы, много парочек. В углу я заметила высокого худощавого молодого человека с длинным носом, который нервно курил, и с тоской смотрел по сторонам. Он мне сразу понравился. Я тут же поняла, что если сама к нему не подойду, мы никогда не познакомимся."

Мадлен подошла. Вскоре они поженились и прожили вместе около 65 лет.



"За несколько месяцев до смерти Мортон получил приглашение на юбилейную конференцию в Германии, посвященную эффекту Мессбауэра; - продолжала Мадлен, - Исполнилось 50 лет с того времени, когда совсем молодой немецкий аспирант Рудольф Мёссбауэр приступил к этой задаче по совету своего руководителя Г. Майер-Лейбница, а 8 лет спустя Мёссбауэр получил Нобелевскую премию. В 1950х Мортон был одним из пионеров в этой области. Он был польщен, что его не забыли, мы купили билеты, зарезервировали гостиницу. За неделю до поездки он позвонил в Германию и отказался. 'Почему, Морт', спросила я. 'Дорогая, а вдруг во время доклада мне станут задавать вопросы по науке, а я не знаю, что сейчас происходит в этой области, давно не слежу за литературой…'."

Когда я оказался в Миннесоте в 1990, Хамермеш уже 5 лет был на пенсии, но каждый день приходил в свой офис в Институте, у него был аспирант, с которым он много возился. Первое время Мортон помогал мне с переводом с русского на английский. Когда в 1999 году я работал над четырехтомником в честь Бориса Лазаревича Иоффе, и нужно было перевести довольно большое ессэ Иоффе на английский, некоторые особо заковыристые пассажи мне не давались, их перевел Хамермеш. В 1951 году, в разгар холодной войны, Хамермеш открыл для западного читателя Теорминимум Ландау. Он перевел один из томов курса Ландау-Ливщица на английский, после чего по мере выхода новых томов, все они были тоже переведены.



Языки были его хобби. Почти до самой смерти он занимался библейским ивритом и китайским. В 1980 году, сразу после того, как Китай открылся внешнему миру, Хамермеш в течении года преподавал в одном из китайских университетов современную физику. В каком-то смысле его можно считать прародителем того необъятного потока китайских студентов, который хлынул ныне из Китая на запад. Мадлен была с ним, она учила китайцев английскому и классической европейской музыке.

Мортон вышел из той же нью-йоркской среды, что и Эрвин Марквит, и получил бакалавра в том же CCNY. Кстати, там же учился и Джулиан Швингер, они были знакомы со студенческих времен. Но левых (а тем более коммунистов) Хамермеш мягко говоря не любил. В этом мы были с ним трогательно единодушны. В начале своей карьеры он был экспериментатором, много занимался рассеянием нейтронов на кристаллах, эффектом Мессбауэра и другими проблемами ядерной физики, которые в 1940-50х годах были на переднем крае науки. Во время второй мировой войны он перебрался из NYU в MIT, где сразу же попал в группу, занимавшуюся радаром.

После окончания войны Хамермеша пригласили руководить отделом физики Аргоннской национальной лаборатории. Оказалось, что он был прирожденным организатором науки: за несколько лет он превратил молодой отдел в мировой центр (именно там сейчас работает А. Абрикосов). Одновременно в своей научной карьере Мортон перенес центр тяжести на теоретические исследования. В это время он написал свою знаменитую монографию по теории групп и ее приложениям. До открытия восьмеричного пути Гелл-Манном оставалось еще несколько лет; тогда среди физиков бытовало мнение, что теория групп им совершенно не нужна.

В 1965 году Мортон перебрался в университет Миннесоты, где в течение 10 лет руководил физфаком. У него было поразительное видение будущего. При нем и благодаря его усилиям в университете Миннесоты были созданы группы физики высоких энергий и экспериментальной физики твердого тела.



Мне кажется, что за несколько месяцев до смерти он ее почувствовал: стал разбирать свою библиотеку и бумаги в офисе.
Зашел ко мне с книгой в руках и спросил, не понадобится ли мне она. Это была книга 50-летней давности, изданная в Москве.



Через несколько недель после его смерти мне позвонила Мадлен, и спросила, что ей делать с домашней научной библиотекой Мортона. Был февраль, разгар семестра, я ей что-то посоветовал, но никакого деятельного участия не принял. Как я об этом сейчас жалею! Вскоре она уехала к сыну в Техас. Вот небольшой кусочек из ее некролога.

"Остин, Техас. 12 марта 2011 года скончалась Мадлен Хамермеш, профессор английского в Колледже Normandale в Миннесоте и пианистка…. Вместо венков и цветов семья просит делать мемориальные пожертвования хоспису в Остине по адресу…"

  • 1
Абрикосов в Materials Science, а не физическом подразделении; они и в 50х были разделены. М.Х., кстати, и с Марией Гепперт-Майер пересекся.

А М.Х. у нас помнят. Аргонн в 40-ые и 50-ые годы был еврейской лавочкой: в университеты брали плохо, а нац. лабораториям было не до рассматривания фамилий на просвет. Только к 60-м годам начался отток. Биография Вашего героя типична в этом смысле.

Очень приятно было прочитать этот очерк, я не знал о его поздней жизни. Рад, что он Вам так помог. Все говорили, что он был замечательный человек.

Талант, широта и благородство.

  • 1