traveller2 (traveller2) wrote,
traveller2
traveller2

Categories:

Александр Гротендик. Конец истории

Начало тут:

http://traveller2.livejournal.com/391219.html
http://traveller2.livejournal.com/391542.html
http://traveller2.livejournal.com/392186.html




Гротендик конечно не был правоверным коммунистом в понимании, скажем, Мориса Тореза, но он несомненно был левых убеждений, что, впрочем, естественно, учитывая взгляды его отца и, особенно, матери, которая оказала на него большое влияние. Он ездил в Ханой в самый разгар экспансии северовьетнамских коммунистов в Южном Вьетнаме в 1967 году. В мае 1968 года он в Праге.* Не дождавшись советских танков на улицах Праги, Гротендик спешит в Париж помочь бушующим студентам-анархистам своей мудростью и советом. Пришел к ним с открытым сердцем, но кто же в 20 лет станет слушать 40-летнего старика?… По-видимому, Гротендик был по-настоящему огорчен.

Начала огорчать его и родная математика. Точнее, не сама математика, а математический истеблишмент, частью которого он сам до этого и являлся. В книге "Урожаи и посевы" десятки страниц посвящены ужасным порокам, которые вдруг открылись автору. Сколь-нибудь подробно пересказать претензии Гротендика нет возможности. Попробую суммировать их кратко.

Первый порок - меритократическая идеология. Гротендик пишет: "И я, и Дьедонне [и все остальные] были, конечно же, до мозга костей проникнуты пресловутой «меритократической» идеологией. " Напомню, что меритократия означает то, что наверх продвигаются лучшие, те кто обладают бóльшими достоинствами. В качестве страшного примера побеждающей меритократии Гротендик упоминает США, правда мимоходом.

Второй порок, согласно Гротендику, - это потеря этики в математическом сообществе. Вот, что он пишет: "Этики […], этики определенной научной среды, больше не существует. Точнее, утратив честность, как душу, сама среда рассыпалась в прах.

[…] Ученый, занимающий высокое положение в научном мире, получает столько информации, сколько сочтет нужным (а зачастую и сверх того). В его власти не пропустить в печать большую часть работ со словами: «неинтересно», «более или менее известно», «тривиально» и проч. - и, однако же, использовать приобретенные знания с выгодой для себя. "

В этом же аспекте Гротендик обсуждает еще две черты, вдруг обнаруженные им в математическом сообществе: высокомерное обращение мэтров со своими менее выдающимися коллегами, которых они (мэтры) считают не более чем массовкой на семинарах, и издевательское отношение к аспирантам. Вот, что он пишет: "Дьедонне едва только не называл их безнадежными болванами. Учение им и впрямь давалось нелегко; на лекции они приходили, как на барщину - и, очевидно, не понимали ни слова."

А ведь Дьедонне был его лучшим другом, они вместе пришли в IHES самыми первыми; "когда IHES еще только зарождался как научная организация, Дьедонне и я были единственными его членами. Мы вдвоем обеспечивали ему аудиторию в научном мире: Дьедонне издавал «Математические записки», а я проводил «Семинары по алгебраической геометрии»."

В итоге, Гротендик восстановил против себя всех своих коллег, даже ближайших друзей.



Я конечно не знаю, что происходило в французском математическом сообществе именно в конце 1960х годов. Но могу сравнить с нынешним сообществом физиков-теоретиков в США. Про меритократию нет смысла комментировать. Очевидно, что динамизм и сила сообщества именно в способных людях, которые и должны двигаться наверх.

Вопрос о том, что мэтры задерживают публикации молодых людей, чтобы втихаря воспользоваться их плодами, ныне отпал полностью и бесповоротно. В эпоху электронных архивов, отправить туда свою статью может любой, и на следующий день она доступна всем (другое дело, захотят ли ее читать…).

Студенты … Окидывая взглядом 24 года, проведенных в американском университете, я не могу вспомнить ни одного случая неуважительного поведения профессора по отношению к студенту. Да, иногда приходится сказать болезненную правду: "Я не могу вести вашу диссертацию, вы не готовы к самостоятельной научной работе." Причем, лучше это сделать как можно скорее после того как выясняется, что студент никак не "тянет". Но это только после того, как исчерпаны все возможности, и в максимально тактичной форме.

Ну и последняя претензия Гротендика, где, пожалуй, отчасти можно с ним согласиться. Существует ли высокомерное отношение обитателей научного Олимпа по отношению к коллегам следующего уровня? В определенной степени, и лишь у некоторых небожителей, некоторый снобизм действительно имеет место.

Так уж сложилось, в силу той самой меритократии, что самые лучшие собираются в университетах типа Принстона, Гарварда, Стэнфорда, MIT, и Калтеха в Штатах, Оксфорда или Кэмбриджа в Англии, Эколь Нормаль Суперьëр и IHES во Франции. Разумеется, это не абсолютное утверждение, бывают и другие ситуации, но основная тенденция такова. Если у человека есть предрасположенность к тщеславию, попадание на "Олимп" дает ему основание возгордиться этим фактом как таковым. Не думаю, что это специфика научного сообщества. А, скажем, у музыкантов что, по-другому? Очень правильно американцы говорят: "Life is unfair", большую роль в жизни играет случай, удача или наоборот злой рок. И никуда от этого не деться, ни сейчас, и никогда…

У небожительства есть свои минусы. Предположим, Х был блестящим мыслителем в молодости, а к 40-45 годам выгорел, либо полностью или частично потерял интерес к науке. Такое бывает и нередко. Представляете какому невероятному (пусть даже неумышленному) моральному давлению Х подвергается со стороны ближайших коллег там, на Олимпе? Как ему холодно и неуютно?…

Но вернемся к нашим баранам. В 1970 году Гротендик случайно узнал, что Мочан получает финансовую поддержку от французских военных. Это было последней каплей. Он покидает IHES, всех своих коллег-друзей, и после эпизодического пребывание в Коллеж де Франс в Париже переезжает в город своей юности, Монпелье, в обычный провинциальный университет, где читает лекции и ведет аспирантов, но научными исследованиями не занимается.

Начало 1980х



В 1984 году, новый поворот. Те самые студенты, об уважительном отношении к которым он сетовал, стали его яростно, безмерно раздражать. Гродендик пишет 200-страничную заявку на грант в CNRS (позднее заявка была переработана им в книгу) и грант получает. В последующие 4 года, будучи в CNRS, он работает над книгой Recoltes et Semailles, которую лишь условно можно назвать математической. Вообще, с 1980 по 1990 год Гротендик написал тысячи страниц математических и так наз. "философких" текстов (часть из которых потом сам же и уничтожил), например, La longue marche à travers la théorie de Galois, (1981), A la poursuite des champs (1983), Les dérivateurs (1987), La clef des songes (1986). В 1988 году ему присуждают престижную премию Крафоорда, от которой он с негодованием отказывается, примерно по тем же причинам, что и Григорий Перельман от Филдсовской премии.


Конец 1980х



В 1991 году Гротендик внезапно уходит из дома, порвав все связи с семьей (помним, что у него 5 детей) и цивилизацией и спрятавшись в какой-то деревушке в Пиренеях. Никто не знает, в какой именно. За все истекшие 23 года только пару раз его видели в пиренейских городках. Журналисты из бульварных изданий готовы заплатить большие деньги за то, чтобы взять у него интервью. До сих пор это никому не удавалось.

Но точно известно, что Гротендик еще жив. В "его" деревушке побывал сотрудник IHES Лоран Л. Ему удалось переговорить с соседом Гротендикa.

From Bures-Paris-June-2014


Если вы приглядитесь, на экране его компьютера вы увидите фотографию глубокого старика (ближе снять он мне не разрешил). Вот тут видно чуть лучше.

From Bures-Paris-June-2014


Гротендику сейчас 86 лет. На фото он в темно-коричневом длинном пиджаке, на фоне стены дома, увитого розами, выглядит абсолютно скрученным (не знаю, что это за болезнь позвоночника…) с длинной седой бородой и палкой-тростью в правой руке.




===================================================

* В мае же 1968 года в Париже разгорелись студенческие волнения и шли уличные бои в Латинском квартале. Кстати, до сих пор не понимаю, чего новые левые требовали и чего добивались. Вот, скажем один из их лозунгов: "Мы не хотим жить в мире, где за уверенность в том, что не помрёшь с голоду, платят риском помереть со скуки." Почему из-за этого надо было громить все вокруг, как это сейчас делают столь же бессмысленные так наз. "антиглобалисты"?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 62 comments