?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
История и современность
traveller2
Аннексия Крыма и последовавшая за ней война в восточной Украине раскололо российское (и не только российское) общество пополам. Впрочем, одна "половина" намного больше другой, но это не так важно. Я не знаю, чем все это кончится (знает только один человек на Земле), но чем бы ни кончилось, последствия для России, как мне кажется, будут негативными и долговременными. Ведь последствия подобного раскола, разрыва общественной ткани, в 1917 и последующих годах ощущаются до сих пор.

Зачастую разломались надвое семьи. Недавно я наткнулся на карикатуру более чем столетней давности, о подобном расколе во Франции, который тогда взбудоражил весь мир.



Карикатура озаглавлена "Семейный ужин", подпись к верхней части гласит "Все, ни слова о деле Дрейфуса!", а к нижней "поговорили…"

Канву этого дела можно изложить в двух словах. В 1894 году офицер французского Генштаба, капитан Дрейфус, происходивший из еврейской семьи, был арестован по обвинению в шпионаже в пользу Германии, и осужден на пожизненное заключение. Все дело было от начала и до конца сфабриковано военной верхушкой, и в частности, двумя офицерами высокого ранга, которые и были на самом деле шпионами.

В 1898 году Эмиль Золя опубликовал в газете знаменитое открытое письмо Президенту республики "J’accuse" (Я обвиняю), в котором обвинил генералитет в фабрикации дела, а правительство в поддержке неправого суда. Как писали некоторые газеты, Золя разбудил совесть нации. Вот тут-то и вспыхнул общественный пожар. Фрнцузская интеллигенция разделилиась на два непримиримых лагеря - дрейфусаров и антидрейфусаров.

В следующем году под общественным давлением, состоялся кассационный суд, и Дрейфус был помилован.

Но страсти не улеглись. Разбуженная совесть общества отвергла половинчатый исход. Публичные дебаты шли по нарастающей до 1903 года, т.е. дело тянулось еще 4 года. В марте 1904 года кассационный суд постановил произвести дополнительное следствие, и 12 июля 1906 года новый процесс признал Дрейфуса полностью невиновным; все обвинения с него были сняты, и он был восстановлен в армии и награждён орденом Почётного легиона.

Дело Дрейфуса на протяжении многих лет освещалось мировой прессой, в том числе и российской. Сейчас, 110 лет спустя, оно разбирается в учебниках истории многих стран, редкий случай. Тогда неправый суд над одним человеком расколол Францию и взбудоражил мир. Люди еще не знали о катаклизмах 20 века: о грядущих войнах, массовых процессах, геноциде евреев, показательных судах в СССР, нюренбергских расовых законах, Гулаге и немецких концлагерях, и судах над Бродским и Пусях, о террористах-самоубийцах. Можно ли говорить, что сейчас мир стал гуманнее?

В раннем детстве моей любимой писательницей была Александра Бруштейн. В девическом возрасте Сашенька Яновская была современницей дела Дрейфуса, и в третьем томе трилогии "Дорога уходит вдаль" подробно описала как в ее окружении восприняли это дело, и как о нем писали российские газеты. Это описание произвело на меня сильное впечатление уже тогда, в начале 1960х. Кстати, 12 августа будет 130 лет со дня рождения Александры Бруштейн.

Ниже я привожу кое-какие отрывки из трилогии.



Весной 1894 года военный министр Франции генерал Мерсье сделал в палате депутатов доклад "О состоянии армии и флота".

Мерсье нарисовал радужную картину - все великолепно, безупречно! Армия и флот в образцовом состоянии!

Докладу военного министра Мерсье бурно аплодировали все депутаты […] Доклад военного министра генерала Мерсье представлял собой сплошную ложь. На самом деле военное положение Франции внушало тревогу. Тревожило и то, что в Генеральном штабе Франции гнездилась измена. Там исчезали, а потом снова появлялись важные документы. Очевидно, кто–то из людей, имевших к ним доступ, уносил их куда? зачем? - а потом снова клал их на место. Но кто делал это? Кто?

Военный министр генерал Мерсье получил анонимное письмо:
"...Берегитесь! В вашу овчарню повадился волк. Может быть, даже два... Берегитесь!"

Стали искать. Но тщетно. Следы шпиона были неуловимы. И тут вдруг появилась надежда схватить виновного! Среди шпионов-агентов французского Генерального штаба была сторожиха из германского посольства. Она приносила все, что находила в корзинках для бумаг, в выметаемом мусоре, в золе, выгребаемой из печей и каминов. Осенью 1894 года среди обрывков, клочков обгорелой бумаги, принесенных сторожихой из германского посольства, был обнаружен важный документ - так называемое бордеро, или сопроводительная бумага: "Посылаю вам четыре нижеследующих документа..." Значит, кто-то продает Германии французские военные документы. Кто это делает?

"Ищите!" - приказал Мерсье так грозно, что все поняли: надо не просто искать, как искали до сих пор, - надо найти!

Все, кому предъявляли бордеро для ознакомления, заявили, что почерк, каким оно написано, им незнаком. Только одному человеку этот почерк был хорошо знаком - полковнику Анри. Полковник Анри сразу узнал и почерк, и автора бордеро, то есть того, кто продает родину немцам. Этим шпионом был майор французской армии, граф Шарль-МариФернан Эстергази. Полковник Анри не мог не узнать его почерк: у них с Эстергази была дружба двадцатилетней давности.

Если бы полковник Анри был честным человеком, он бы немедленно сообщил военному министру Мерсье, что автор бордеро, то есть шпион, не кто иной, как майор Эстергази.
Если бы полковник Анри был честным человеком... он стал лихорадочно искать способ выгородить из беды шпиона - майора Эстергази!

Бывают же такие роковые случайности! Почерк бордеро, почерк Эстергази, был схож и с почерком другого французского офицера - Альфреда Дрейфуса...

Полковник Анри спасал не Эстергази, а собственную шкуру: он был сообщником Эстергази. Именно он, полковник Генерального штаба Анри, и доставал те документы, к которым не имел доступа Эстергази, не бывший сам офицером Генерального штаба.

Анри добывал документы, Эстергази продавал их германской разведке, где состоял на постоянной шпионской службе с жалованьем в две тысячи немецких марок в месяц. Эстергази продавал шпионские сведения и Италии, вообще любому государству, которое могло и хотело за них заплатить. Этими деньгами Эстергази делился с Анри. И Анри знал: если Эстергази попадется, он утопит вместе с собой и его, полковника Анри.

Направляя следствие по заведомо ложному пути, отводя удар от себя и Эстергази на неповинного Дрейфуса, Анри учитывал и то, что в Генеральном штабе не любят Дрейфуса и будут рады отделаться от него.

За что эти люди не любили Дрейфуса? Генеральская верхушка французской армии - почти сплошь аристократы, монархисты.

А кто такой Дрейфус? Прежде всего он не аристократ, он не вхож в аристократические салоны, - за это его, презирают.

Дрейфус страстно предан своему военному делу, он талантлив, образован, ему явно предстоит блестящая военная карьера - ему завидуют. Дрейфус неподкупно честен - за это его ненавидят все те, кому нужно взаимное снисхождение: "Я закрою глаза на твои грехи, ты посмотришь сквозь пальцы на мои". Наконец Дрейфус - еврей, - по понятиям генеральской верхушки, чужак.

Анри рассчитал правильно: шпион граф Эстергази для аристократической вeрхушки - свой, а честный Дрейфус - чужой. И, когда Анри сообщил о сходстве почерков Дрейфуса с тем, каким написано бордеро, догадка была принята благосклонно.

Началось следствие по делу анонимного бордеро. И полковник Анри поначалу скромно отодвинулся в тень, уступая дирижерскую палочку другому: полковнику Генерального штаба маркизу дю Пати де Кляму. Поскольку эксперты-графологи расходились в мнениях: одни утверждали, что бордеро написано почерком Дрейфуса, а другие отрицали это, - дю Пати де Клям разыграл сложную инсценировку, целью которой было заставить самого Дрейфуса сознаться в преступлении, которого он не совершил.

13 декабря капитан Дрейфус получил повестку: явиться в Генеральный штаб через два дня в штатском платье. Дрейфус спокойно идет в Генеральный штаб. Он не знает, что больше не вернется домой, что в тюрьме "Шерш Миди" для него уже готова камера... А ведь его еще ни разу не допрашивали, его вина еще не доказана, ее только хотят доказать!

В Генеральном штабе дю Пати де Клям любезно встречает Дрейфуса, усаживает его против большого зеркала так, чтобы его было видно отовсюду (а соглядатаи скрыты за дверями и за драпри). Поговорив о том о сем, дю Пати показывает Дрейфусу свою руку в перчатке: такая досада, поранил палец, не может писать... Не согласится ли капитан Дрейфус написать письмо под его диктовку?

В письме, продиктованном Дрейфусу, встречались почти все слова из бордеро. В этом был тоже специальный трюк, придуманный дю Пати: Дрейфус смутится, рука его задрожит. Но совесть Дрейфуса была чиста: почерк ровный, твердый, спокойный.

Тогда дю Пати де Клям переходит к другим приемам. Внезапно, опустив руку нa плечо Дрейфуса, он возглашает громовым голосом:

- Капитан Дрейфус! Именем закона вы арестованы по обвинению в государственной измене!

Дрейфус вскакивает. Он ничего не понимает:

- Я не знал за собой никакой зины! Убейте меня, но я ни в чем не виноват...
Дю Пати показывает ему на револьвер, лежащий на столе:
- Вы можете сами свершить над собой суд. Своей рукой.

- Нет! - кричит Дрейфус. - Я этого не сделаю. Я ни в чем не виноват!

И вот Дрейфус в тюрьме. Он бьется в отчаянии, он близок к помешательству. При нем безотлучно начальник тюрьмы майор Форцинетти, который не верит в его виновность.

- Майор, - спросил у Форцинетти начальник Генерального штаба генерал Буадэффр, - у вас большой опыт общения с преступниками и зоркий глаз. Что вы думаете о Дрейфусе?

- Мой генерал, - ответил Форцинетти, - боюсь, что вы на ложном пути. Дрейфус такой же преступник, как вы и я!

Нет, Форцинетти ошибался: генерал Буадэффр был преступником! Он знал, что Дрейфус невиновен, что против него нет ни одной бесспорной улики. Но и ему, и Мерсье, и другим генералам нужна была именно виновность Дрейфуса: этим они могли доказать стране, как они бдительны, как быстро они справились со шпионажем.

И они продолжали свое преступное дело. Дю Пати заставлял Дрейфуса в тюрьме писать то левой рукой, то лежа, то сидя - он добивался наибольшего сходства с почерком бордеро. Он внезапно врывался в камеру Дрейфуса, нарочно затемненную, и наводил на него яркий свет. Этим он хотел захватить Дрейфуса врасплох, заставить его проговориться... Напрасно! Твердо, точно, не сбиваясь, не путаясь, Дрейфус продолжал доказывать свою невиновность.

Его уговаривали: признайтесь, и мы дадим вам мягкое наказание.

До этого дня дело сохранялось в глубокой тайне - оно еще не просочилось в прессу. Теперь Анри сообщил о нем в одну из газет. Назавтра все правые газеты - антиреспубликанские, клерикальные, антисемитские - подняли невообразимый шум. Такого преступника, как Дрейфус, кричали газеты, не знала история! Он продал Германии все военные планы и документы Франции!

Продажные газеты лгали, но миллионы людей читали их, верили им, отравлялись их ложью. Дрейфуса судили военным судом при закрытых дверях. Беспомощность обвинения, отсутствие доказательств прикрыли спасительным приемом военной тайны. Доказательства, мол, есть, но огласить их нельзя - военная тайна! Если раскрыть ее вслух, завтра разразится война!

И все же был момент, когда судьи заколебались, не вполне веря, сомневаясь... Тогда, с ведома военного министра генерала Мерсье, Пати де Клям тайно от всех, в том числе от Дрейфуса и его защитника, передал в комнату, где совещались судьи, некий "секретный документ", записку германского посла, где он писал кому-то в Германию:

"Эта каналья Д. становится слишком требовательным."

Это была фальшивка, грубо сработанная все тем же неутомимым полковником Анри. К сожалению, это обнаружилось лишь несколько лет спустя. И судьи, решавшие судьбу Дрейфуса в 1894 году, об этом не знали. "Секретный документ" произвел на них впечатление - он рассеял их колебания. Суд признал Дрейфуса виновным в государственной измене и приговорил его к пожизненной ссылке на Чертов Остров (в архипелаге островов Спасения).

Потрясенный приговором, защитник Дрейфуса мэтр Деманж сказал: "Осуждение Дрейфуса - величайшее преступление нашего века!"

Через несколько дней, 5 января 1895 года, состоялось публичное разжалование Дрейфуса - на площади, перед войсками, общественными деятелями, писателями, журналистами и огромной толпой парижан.

Под гром барабанов и рокот труб четыре канонира с шашками наголо вывели Дрейфуса на площадь. В парадном мундире, при шпаге, смертельно бледный, Дрейфус шел твердо, держался прямо, высоко вскинув голову.

Среди мертвой тишины генерал Даррас сказал:
- Альфред Дрейфус, вы недостойны носить оружие! Именем французского народа вы разжалованы!
На это Дрейфус, обращаясь к войскам, крикнул: "Солдаты, клянусь вам - я невиновен! Да здравствует Франция!"

С кепи Дрейфуса, с его доломана сорвали офицерские нашивки. Бросили на землю и куски переломленной над его головой шпаги. В изорванной одежде, как нищий в рубище, Дрейфус стоял все так же прямо и кричал:
- Солдаты! Жизнью моих детей клянусь - я невиновен!

Дрейфуса провели перед войсками и толпой. Призрак в лохмотьях шел твердо и все кричал о своей невиновности.

Были, конечно, в толпе люди, не верившие в то, что Дрейфус - шпион. Были и такие, которые усомнились в этом, видя его поведение при разжаловании. Но большинство составляли праздные зеваки, любопытные, сбежавшиеся поглазеть на редкое зрелище. Они были отравлены продажными газетами, они кричали: "Смерть изменнику!", "Бросьте его в Сену!"

Через день-два Дрейфуса увезли с эшелоном каторжников в тюрьму крепости Ля Рошель. В ту же ночь пароход "Билль Сен-Назер" увез Дрейфуса в другое полушарие - на Чертов Остров. Навсегда...

...Во всех письмах Дрейфус молил своих близких: "Ищите!
Ищите того негодяя, чье преступление."

Майор граф Эстергази процветал. Только за один первый год после высылки Дрейфуса Эстергази "заработал" шпионажем более ста тысяч франков, которыми поделился со своим сообщником - полковником Анри. Эстергази почти не скрывался. Зачем? От кого? Самые могущественные люди Франции - министры ее правительства, генералы ее армии - были всецело в его нечистых руках.

Если бы Эстергази сбежал в Англию или в Америку и продал там, как он иногда грозился сделать, свои мемуары и дневники, весь мир в один день узнал бы всю меру преступлений французской генеральской верхушки: и то, что они осудили Дрейфуса без вины, и то, что они знали о том, кто именно был автором бордеро, и то, что секретный документ, убедивший судей, был фальшивкой, подкинутой с их ведома в совещательскую комнату суда.

В один день, в один час Эстергази мог погубить репутацию виднейших генералов, начиная с военного министра Мерсье. Они знали это и неусыпно оберегали покой и безопасность шпиона Эстергази.

Чертов Остров - это нагромождение мрачных скал, похожих на чудовищ, высунувших из океана грозные спины. Из-за его губительного климата Чертов Остров еще задолго до Дрейфуса прозвали бескровной гильотиной. Перед прибытием Дрейфуса там была вспышка чумы. Он застал незаконченную уборку острова: сжигали трупы умерших и их жилища.

Дрейфуса поселили в новой хижине, где круглые сутки с него не спускали глаз шестеро надсмотрщиков. Ни ему с ними, ни им с ним не разрешалось разговаривать. Точно так же запрещено было обменяться хотя бы словом с врачом.

Хорошо было одно - океан. Дрейфусу разрешали прогулки.
Он смотрел на бегущие волны, слушал успокаивающий рокот прибоя.

Через год условия заключения резко ухудшились. Из Парижа пришел приказ: "Слишком мягкий режим не соответствует чудовищности преступления, которое совершил Дрейфус, - необходимо усилить строгости и лишения".

Дрейфусу запретили выходить из хижины. На ночь на него стали надевать двойной узел металлических цепей - они приковывали его неподвижно к койке. Утром цепи снимали, но Дрейфус оставался лежать пластом - руки были изуродованы, лодыжки изранены, окровавлены, позвоночник за ночь каменел от неподвижности...

Однажды после трехлетнего молчания врач нарушил запрет - он внезапно сказал Дрейфусу:
- Есть надежда!..
Но комендант Чертова Острова перебил его:
- Пусть не надеется! Во Франции все давно забыли о нем!
Грубый окрик перебил слова врача. Но назавтра один из вечно молчаливых надсмотрщиков шепнул Дрейфусу:
- Один человек во Франции занимается вашим делом...

Кто же боролся за Дрейфуса там, далеко, во Франции?

Полковник Генерального штаба Пикар присутствовал на суде и тут впервые усомнился в виновности Дрейфуса. После высылки Дрейфуса на Чертов Остров Пикар был назначен начальником контрразведки Генерального штаба. Здесь он изучил все детали этого страшного дела и пришел к твердому убеждению:

произошла ошибка - шпион не Дрейфус, а Эстергази. По его приказу была установлена слежка за Эстергази. Слежка обнаружила связь Эстергази с иностранными разведками...

Пикар с торжеством доложил генералам: найден подлинный шпион! Это Эстергази! Остается - арестовать его.
Но генералы вели себя странно:
- Зачем раскапывать эту старую, забытую историю?
- Но ведь рано или поздно истина все равно откроется! - сказал Пикар.
- Если вы будете молчать, - ответили ему, - истина не откроется никогда...
И очень скоро после этого Пикара послали в далекую и опасную экспедицию - в Африку.

Но не так-то легко, как говорит народная мудрость, латать прелую одежину. Генералы радовались тому, что, усылая Пикара из Франции, они залатали гнилую ткань лжи, фальшивок, несправедливости. Однако на месте заплаты открылась новая грозная дыра: газета "Фигаро" поместила фотографию с пресловутого бордеро. Теперь всякий, знакомый с почерком Эстергази, мог убедиться в том, что писал бордеро именно он, и, значит, шпион - тоже он!

На этом основании брат Дрейфуса, Матье Дрейфус, возбудил судебное дело против Эстергази, как разоблаченного шпиона и предателя. Эстергази заметался, пригрозил генералам разоблачениями в печати.

Угроза подействовала. Генералы отечески оградили Эстергази от неприятностей: хотя Эстергази и судили, но на суд произвели чудовищный нажим. И, конечно, Эстергази был оправдан!

Однако ни он, ни его защитники из Генерального штаба не успели даже вздохнуть с облегчением после перенесенных неприятностей, как над ними загремел новый гром. Знаменитый французский писатель Эмиль Золя выступил в печати с открытым письмом к президенту Французской республики Феликсу Фору.
Письмо это в тот же день облетело весь мир.

Господин президент! - писал Золя. - Каким комом грязи лег на ваше имя процесс Дрейфуса! А оправдание Эстергази - неслыханная пощечина, нанесенная истине и справедливости. Грязный след этой пощечины пятнает лик Франции!..
Метко и зло описывал Золя, как пристрастно и недобросовестно подбирались улики против Дрейфуса:
Он знает иностранные языки - о, это преступник!
При обыске у него не обнаружено ничего компрометирующего - какой ловкий преступник!

Он смущается - ага, это преступник!
Он не смущается - еще бы, ведь это преступник!

Дальше шла необыкновенно сильно и страстно написанная часть письма: в ней перечислялись поименно все те, кого Золя считал преступниками и кому он гневно бросал в лицо свое "Я обвиняю!":

Я обвиняю полковника дю Пати де Кляма - он был дьявольским орудием судебной ошибки и делал это самыми преступными средствами!

Я обвиняю генерала Мерсье: он был, - возможно по малоумию, соучастником величайшей подлости нашего века!

Я обвиняю генералов Пеллье и Равари - они вели негодяйское следствие, чудовищно пристрастное и несправедливое!

Я обвиняю оба военных суда: один из них осудил невинного Дрейфуса, второй оправдал шпиона Эстергази!

В заключении Золя заявлял:
...Я не хочу быть заодно с преступниками, скрывающими истину! Я с теми, кто не жалеет жизни, чтобы восторжествовала справедливость. Я жду!
Э. ЗОЛЯ

✷ ✷ ✷

Продолжение следует

спасибо, Миша. я знала только поверхностно по письмам и дневникам Чеховских современников. к чести АПЧ, антисемита еще того, он с самого начала был про-дрейфус, и его разрыв с семьей Сувориных, которым он был близок м,ного лет - был изьза этого почти исключительно.

Спасибо, Молли. Я и сам рад, что перечитал, многие детали забылись.

Огромное спасибо!

Вам спасибо, Влад!

Любимый роман! Я свои романы стала писать под влиянием этого.

Вот видите, связь времен не распалась...

моя любимая книжка тоже. А ведь есть целое сообщество lyudi_knigi (именно этой)

Спасибо за ссылку, Марина, обязательно туда залезу.

Одна из любимейших книг детства, тоже.

У дела Дрейфуса намного больше параллелей не с украинским кризисом, а с делом Мэннинга и Сноудена. Такой же тупой и коррумпированный генералитет пытается скрыть незаконную слежку за собственными гражданами и своими союзниками и военные преступления в Ираке и Афганистане, преследуя whistleblowers.

Не вижу здесь никакой параллели.

"Аннексия Крыма и последовавшая за ней война в восточной Украине раскололо российское (и не только российское) общество пополам."

Украина тоже разделилась. На дрейфусов и украинцев. В этот раз дрейфусы отыгрались по полной программе. Но правда ведь восторжествует???

re: правда ведь восторжествует?

Кажется как раз вопрос по теме...(((

Знаете ли Вы официальные цифры погибших/раненых во время действий украинской армии против сепаратистов?
Спасибо.

Спасибо, Миша.

Вам спасибо, Таня!

Да, замечательная книга А.Б., очень любимая в детстве. Еще бы из нее выбросить все советские реверансы, которые ей пришлось вставить. А то, подсовывая детям в Америке, приходилось чуть-ли не извиняться и объяснять, что, мол, иначе вообще бы не издали.

(знает только один человек на Земле)

(Anonymous)
(знает только один человек на Земле)
если можно, просветите - кто этот человек?

Re: (знает только один человек на Земле)

Угадайте с трех раз.

Шолом Алейхем

Дрейфус в Касриловке

Не знаю, вызвала ли история Дрейфуса[1] еще где-нибудь столько шуму, сколько в Касриловке.

В Париже, говорят, тоже бурлило, как в котле. Газеты писали, генералы стрелялись, молодые люди носились по улицам как сумасшедшие, кидали в воздух шапки и вытворяли черт знает что. Один кричал: "Вив Дрейфус!", другой кричал: "Вив Эстергази!" А пока суд да дело, евреям, как водится, досталось, их чернили, смешивали с грязью. Но столько душевной муки, столько обиды и позора, сколько вынесла из-за этого дела Касриловка, - Париж не испытает до самого пришествия мессии.

Откуда в Касриловке проведали о Дрейфусе - об этом не спрашивайте. А почему там, скажем, знают о войне, которую англичане вели с бурами? Откуда там знают, что творится в Китае? Что роднит касриловцев с Китаем? Большие дела, что ли, ведут они с миром? Чай получают они от Высоцкого из Москвы, а желтую летнюю ткань, которая называется "чешун-ча"[2], в Касриловке не носят, - не по карману. Слава богу, если летом есть возможность носить накидку хотя бы из парусины, а то волей-неволей ходят совсем безо всего, то есть, прошу прощения, в одних портках с надетым поверху ситцевым арбеканфесом, и тем не менее потеют в свое полное удовольствие, было бы только жаркое лето.

И все-таки остается тот же самый вопрос: откуда Касриловка пронюхала про историю с Дрейфусом?

От Зейдла.

Зейдл, сын реб Шаи, - единственный в городе выписывает газету "Гацфиро", и от него узнают все, что происходит на белом свете нового, то есть не от него, а через него. Он им читает, а они тут же переводят, он рассказывает, а они друг другу истолковывают, он сообщает, что написано, а они оттуда часто извлекают нечто совсем обратное тому, что написано, потому что они лучше понимают.

И был день, и пришел Зейдл, сын реб Шаи, в синагогу и рассказал историю о том, как в Париже судили еврея-капитана, какого-то Дрейфуса, за то, что он выдал кому-то важные государственные бумаги. Сообщение это в одно ухо вошло, в другое вышло. Один только мимоходом брякнул:

– Чего ни делает человек ради заработка?

(cont')

Другой злорадствовал:

– Так ему и надо! Пусть еврей не лезет в верхи и не путается с царями!

Позднее, когда Зейдл пришел и рассказал совсем заново всю историю, что все это дело попросту клевета, что еврей-капитан, этот самый Дрейфус, которого сослали, невинен как агнец, что это подлая интрига каких-то генералов, повздоривших между собой, - тогда уже городок несколько заинтересовался этим делом, и Дрейфус стал касриловцем. Где останавливались двое, он оказывался третьим.

– Слышали?

– Слышали.

– Сослан пожизненно.

– На вечное поселение.

– Ни за что ни про что!

– Навет!

Еще позднее, когда Зейдл пришел и рассказал, что дело, очень даже вероятно, будет судом разбираться заново, что нашлись такие добрые люди, которые берутся доказать миру, что вся эта история была ошибкой, Касриловка всколыхнулась, заходила ходуном. Во-первых, Дрейфус ведь "наш", и, во-вторых, с какой такой стати там, в Париже, могла произойти такая мерзкая история? Фу, уж больно неподобает она "франц-усикам"! И начались споры и препирательства, бились об заклад: один утверждал, что дело будет пересматриваться заново, а другой оспаривал - нет, после решения суда дела не перевершат, приговор вынесен - пиши пропало...

Дальше - больше, люди перестали ждать, покуда Зейдл удосужится доползти до синагоги, чтобы рассказать новости о капитане Дрейфусе, и начали ходить к нему домой. Потом не стало терпения ходить к нему домой, и начали ходить с ним вместе на почту, там получали газету и там же на месте ее прочитывали, и там же на месте еще раз и еще раз все пережевывали, шумели, галдели, спорили и говорили все вместе, как обычно. Не раз господин почтмейстер намекал им, очень вежливо, правда, что почта не синагога, да простится мне, что рядом помянул.

– Тут не жидовская школа, жиды пархатые, тут не кагал, шахер-махеры!..

Эти слова трогали их не больше, чем Амана - грохот трещоток[3]; он их осыпал бранью, а они читали "Гацфиро" и говорили о Дрейфусе.

И не об одном только Дрейфусе говорили в Касриловке. Каждый раз прибавлялся новый персонаж: сначала "Эстергази", потом "Пикерт", следом генералы "Мерси", "Пели", "Гонзи"[4] и при этом была высказана догадка, что у "франц-усиков" имя генерала обязательно заканчивается на "и". И тогда один ехидно спросил:

– Ну, а с Будефером[5], что ты будешь делать?

– И что ты думаешь? Он таки вылетел в трубу.

– Туда им и дорога.

И были в Касриловке еще две личности. Их весь город полюбил, души в них не чаял, это были - "Эмиль Золь" и "Ламбори"[6]. За "Эмиля Золя" каждый принес бы себя в жертву, шутка ли сказать - "Эмиль Золь"! Явись Эмиль Золя, к примеру, в Касриловку, весь город вышел бы ему навстречу с этаким "добро пожаловать", его бы на руках носили.

– Что вы скажете о его письмах?

– Жемчужины! Алмазы! Брильянты!

И "Ламбори" они возносили до небес. Народ восторгался, приходил в раж, упивался его речами. Хотя никому в Касриловке не доводилось его слышать, но своим умом они дошли до того, что говорить он, должно быть, мастер.

Не знаю, ждала ли так семья Дрейфуса в Париже его возвращения с того милого острова, как дожидались его касриловские евреи. Можно сказать, что они вместе с Дрейфусом плыли по морю - буквально чувствовали, как они плывут: вот поднимается шторм и раскалывает море, раскидывает во все стороны, волны плещут и бросают корабль, как щепку, вверх и вниз, вверх и вниз.

– О господи боже! - молились они в душе. - Приведи его с миром туда, где должен совершиться суд! Открой глаза судьям и проясни их мозги, дабы нашли они виновного, и пусть весь мир увидит нашу правоту! Во веки веков, аминь!

День, когда пришла добрая весть, что Дрейфус уже вернулся, был в Касриловке праздником. Не будь касриловцам неловко, они даже закрыли бы свои лавчонки.

– Слышали?

– Благодарение всевышнему!

– Я охотно поглядел бы, какова была его встреча с женой...

– А я охотней посмотрел бы на детишек в ту минуту, когда им сказали: отец вернулся.

(cont')

Женщины, присутствовавшие при этом разговоре, сидели, спрятав лица в передники, делали вид, что сморкаются, лишь бы не догадались, что они плачут. Как ни велика была бедность в Касриловке, но любой из касриловцев готов был поступиться самым дорогим, только бы съездить туда, взглянуть на Дрейфуса хоть издали.

Когда начался суд, здесь разгорелись такие страсти, не приведи господи! Не то что газету - самого Зейдла рвали на части. У людей кусок застревал в горле, они не спали ночами - с нетерпением ждали завтрашнего дня, а назавтра дожидались послезавтрашнего, и так изо дня в день.

И вдруг в городе начался переполох, шум, вопли, галдеж светопреставление! Это произошло тогда, когда стреляли в адвоката Лабори. Касриловцы ополчились против неба и земли.

– За что? Про что? Ни за что ни про что! Такой разбой! Такого не было и в Содоме!

Этот выстрел лишил их разума, разнес им мозги, эта пуля попала им в самое сердце, словно тот разбойник выстрелил в Касриловку.

– О господи, отец небесный! - молились они в душе. - Яви нам диво, ведь ты умеешь, если хочешь, сотвори чудо - только бы Ламбори остался жив.

И бог, благословение ему, сотворил чудо - Лабори остался жив.


Спасибо, Рома. Я этого рассказа не знал. Вы просто кладезь знаний. И плюс ко всему, теннис на высшем уровне!

Вам спасибо! Кстати, как вас зовут, если не секрет, как вас зовут?...

Edited at 2014-08-04 02:41 am (UTC)

Ссылки всякие

User ez98 referenced to your post from Ссылки всякие saying: [...] Дело Дрейфуса, если кто забыл http://traveller2.livejournal.com/403499.html [...]