traveller2 (traveller2) wrote,
traveller2
traveller2

Categories:
Я не показывался в ЖЖ ровно неделю, потому, что неделя выдалась сумасшедшей. Конец семестра никогда не бывает легким, а тут на все обычные дела наложилось еще кое-что. Сейчас у меня свободный час, только потому, что я в пути. Два дня буду в Нью-Йорке. Все мои заметки о Лизе Мейтнер остались в Миннеаполисе, так что до окончания этой истории придется еще подождать. Простите меня, мои дорогие читатели…

Дело в том, что наш физический корпус закрывают на два года на капитальный ремонт и полную перепланировку. На два года мы переезжаем на другую сторону реки Миссисипи, а офисы там всего 14 кв. м, т.е. вдвое меньше, чем мой нынешний. Задача, которую перед нами поставили - втиснуться в новый офис.

Легко сказать, втиснуться. За 25 лет накопилось огромное количество разных документов: черновики, оттиски и препринты своих работ и работ друзей и коллег, папки с выступлениями на конференциях, переписка, труды конференций… Почти от всего этого придется избавиться. Но нельзя же выбросить, не взглянув на то, что там, в этих коробках и папках…

Вот всю неделю я и глядел на эти пожелтевшие листы. Поверьте мне, это непросто. Ведь все это - часть моей жизни. Забытые или полузабытые эпизоды вдруг оживали в памяти, и вырвать их из души можно только с болью.

Вот поздравительные открытки от друзей, которых уже нет в живых. Письмо от бывшего друга, ныне непремиримого политического ястреба. А в пятницу я случайно залез в шкаф, где, помимо прочего я зачем-то хранил финансовые отчеты о поездках на конференции начиная с 1992 года.

“Ну, - решил я - уж это точно можно выкинуть все оптом, не вникая…” Совершенно случайно открылась одна тоненькая папка. 1993 год, поездка в Стокгольм. Приглашение, копии билетов, какие-то квитанции, счет за отель, завалявшаяся фотография…

Эта была одна из первых моих поездок не в качестве “оброчного мужика”, а свободным человеком. Перед глазами встал Гектор Рубинштейн, который меня и пригласил, и опекал в Стокгольме. Ныне его уже нет в живых, но я до сих пор вижу его близорукие добрые глаза. Дело было в декабре, световой день в это время в Стокгольме суживается наверное часов до четырех, отчего на меня напало депрессивное настроение… Гектор возил меня по музеям, друзьям и знакомым в Стокгольме и Уппсале, чтобы настроить на веселый лад. Однажды в отеле я наткнулся на русское телевидение (тогда редкость), и попал на КВН. У меня защемило в душе…

Гектор родился в Аргентине в 1933 году. В те далекие довоенные годы Аргентина еще была процветающий страной, многие европейцы туда переезжали, а с приходом национал-социализма в Европу этот поток многократно усилился. В результате, в Буэнос Айресе возникла прекрасная школа физики. Несколько звучных имен, о которых все современные физики слышали, связаны с Аргентиной и по сию пору.

В начале 1950х Гектор учился в Колумбийском университете в Нью-Йорке, потом получил постдокторскую позицию в Париже, а оттуда - уже профессором - переехал в Израиль, в институт Вейцмана. Тогда физиков было гораздо меньше, чем сейчас, и академическая карьера давалась намного легче.

Именно из тех лет, из института Вейцмана, вышли два звездных ученика Гектора Рубинштейна: Габриеле Венециано, который по сути дела запустил теорию струн, и Мигель Вирасоро (тоже бывший аргентинец), придумавший алгебру Вирасоро. Лени Сасскинд вспоминает, что в начале 1969 года в высшей степени возбужденный Рубинштейн прилетел из Израиля в Нью-Йорк, где он мог говорить только об амплитуде Венециано.



Я впервые встретил Гектора в 1976 году, на конференции в Тбилиси http://traveller2.livejournal.com/336587.html Как и почти все латиноамериканские интеллектуалы, у него были абстрактно-левые политические взгляды, но при этом он как-то совмещал борьбу за все прогрессивное человечество с помощью и состраданием по отношению к конкретным людям.

Его жена – ее звали Элен - была родом из Швеции. В 1984 году Гектор принял предложение из университета Уппсалы и перебрался в Швецию. Одновременно, он стал редактором журнала Nuclear Physics, главнoго в нашей науке в Европе, в каковом качестве он нам неоднократно помогал. Почта из Москвы в журнал Nuclear Physics в те времена шла как улитка (иногда месяцами), так что его помощь, даже чисто техническая, была неоценимой.

В 1993 году в Стокгольме Гектор пригласил меня к себе в гости. Он по-прежнему был бодр и задорен (я бы даже сказал, чуточку агрессивен; кстати, из-за этого нажил себе кое-каких врагов в университете Уппсалы), и по-прежнему придерживался левых политических взглядов (левых даже для Швеции). Это не мешало ему ворчать на шведские налоги. “Куда идут 2/3, а то и 3/4 моей зарплаты?” - вопрошал он время от времени, впрочем тут же переключаясь на другие вопросы.

На стенах его скромной квартиры висели оригиналы выдающихся художников начала 20 века. Гектор рассказал мне, как они попали к нему, но я сейчас уже не помню. Помню только, что рамы были сделаны специальным образом - так, чтобы подпись художника была не видна. За этим тоже стояла какая-то история…

Уже в то время он говорил мне, что бумажные журналы умрут, а на смену им придут электронные. Надо сказать, что сам он приложил руку к быстрейшему исполнению своего собственного пророчества.

Умер Гектор в 2009 году от сердечного приступа. Я не смог поехать на похороны (у меня только что обнаружился диабет), и я до сих пор корю себя. Надо было лететь не смотря ни на что. Одна из тех ошибок, которую уже нельзя исправить…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments