traveller2 (traveller2) wrote,
traveller2
traveller2

Categories:

История об исторической несправедливости. 3

Предыдущий фрагмент см.: http://traveller2.livejournal.com/439909.html

Голландия была лишь промежуточной передышкой. Вскоре Лиза перебирается в Швецию и там Карл Сигбан (Karl Manne Siegbahn), директор Нобелевского института экспериментальной физики (с 1937 г.), Нобелевский лауреат 1924 года, взял Лизу в свой институт. Т.е. как взял? Он предоставил ей место для лаборатории, однако не выделил ни сотрудников, ни оборудования, ни средств на проведение исследований. Более, того, зарплату он ей тоже не платил. Как и предвидела Лиза, жизнь надо было начинать сначала …

Сказать, что Мейтнер была расстроена таким холодным приемом - ничего не сказать. Она впала в депрессию, от которой ее спасали лишь письма Гана, который, вместе со Штрассманом, продолжал исследования в Берлине. В своих письмах Отто советовался с Лизой, обсуждал с ней новые идеи и экспериментальные факты, и спрашивал ее мнение по всем ключевым вопросам. Ее сотрудничество с Ганом оставалось столь же интенсивным, как и до этого в Берлине. В ноябре 1938 года Ган тайно встретился с Мейтнер в Копенгагене, где они наметили и обсудили новые эксперименты. , повторив опыты Ирен Жолио-Кюри, Ган и Штрассман установили, что элемент, обнаруженный Ирен и охарактеризованный ею как «похожий на лантан», и есть лантан. Кроме того, в продуктах реакции они нашли барий. В декабре Ган и Штрассман повторили эксперимент Марии Кюри (по настоянию Лизы), и отправили в немецкий журнал статью под названием «О доказательстве получения и поведения щелочноземельных металлов, возникающих при облучении урана нейтронами», где сообщали о своем открытии, не делая окончательных выводов. Заметьте, что Лизы в авторах не было. Хотя это был конечный результат длительной работы трех авторов. Статья вышла в Naturwissenschaften за 6 января 1939 года. Позднее Ган говорил, что если бы Мейтнер была включена в авторы, статью просто бы завернули из журнала.

Professor Karl Manne Siegbahn, Stockholm, 1938. В 1988 году, институт, директором которого он был в 1938, получил имя Manne Siegbahn Institute (MSI).



О поразительных результатах последних экспериментов с ураном Ган написал Лизе, по-видимому, уже после выхода публикации в Naturwissenschaften. Письмо нашло ее в небольшом курортном городке под Гетеборгом, куда Лиза приехала на рождественские каникулы. Там же отдыхал и ее племянник Отто Фриш.

=======================
Отступление об Отто Фрише:

Отто Фриш родился в Вене в 1904 году, в семье художника Юстиниана Фриша и пианистки Огюсты Мейтнер-Фриш. У него был талант и в живописи и в музыке. Но так же как и его тетя Лиза Мейтнер, его влекла физика. В 1921 году он поступил в Венский университете, который окончил в 1926. Фриш получил место в Гамбурге в лаборатории Нобелевского лауреата Отто Штерна. Именно здесь он доказал, что магнитный момент протона гораздо больше, чем предполагалось ранее.



В 1933 году, спасаясь от Гитлера, Фриш переехал в Лондон, где он работал с физиком Патриком Блэкеттем, и, вскоре, в Копенгаген, где он работал с Нильсом Бором в области нейтронной физики. В 1939 году Отто Фриш вернулся в Англию, где (вместе с Рудольфом Пайерлсом) написал знаменитый меморандум о возможности атомной бомбы и о возможном начале работ над атомной бомбой в Германии. Позднее американцы его пригласили в Манхэттенский проект, он перебрался в Лос Аламос и стал одной из ключевых фигур в создании американской атомной бомбы. Там же в Лос Аламосе он чуть не стал виновником пресловутой (чуть было не случившейся ) катастрофической ситуации “Lady Godiva assembly”. Но это уже другая история.

=======================

Лиза была очень возбуждена, и немедленно поделилась с племянником как результатами, опубликованными в Naturwissenschaften 6 января 1939 года, так и своими соображениями. Фриш впоследствии вспоминал, как во время прогулки по зимнему лесу Лиза, присев на упавшее дерево, стала быстро делать расчеты на клочке бумаги. Получалось, что ядро урана — это нестабильная структура, готовая распасться на части под действием нейтронов. Но если возможен распад, при котором образуются новые элементы, находящиеся в таблице Менделеева далеко от исходного, то можно предположить, что при этом выделяется огромное количество энергии. При делении ядра урана его части оказываются в сумме легче на одну пятую массы протона. Мейтнер получила величину около 200 млн электронвольт.

После возвращения в Копенгаген Фриш все рассказал Нильсу Бору. В январе 1939 года Нильс отправился в США, уже понимая, какое огромное событие произошло в мире. Становилось ясным, что деление ядер способно породить цепную реакцию, которая приведет к большим выбросам энергии. Об этом я уже писал, цитируя Теллера.

Тем временем Отто Фриш проверял свои догадки в Копенгагене с помощью экспериментов, а Лиза Мейтнер продолжала расчеты в Стокгольме. Оба, сознавая, что стоят на пороге грандиозного открытия, не тратили времени на поездки, а результаты обсуждали в письмах, телеграммах и по телефону. Статья Гана и Штрассмана была опубликована 6 января 1939 года, а спустя месяц с небольшим, 11 февраля 1939 года, в английском журнале «Nature» появилась статья Мейтнер и Фриша «Деление урана с помощью нейтронов — новый тип ядерной реакции». В этой небольшой статье (всего три страницы) давалось теоретическое физическое обоснование экспериментов, проведенных Ганом и Штрассманом, говорилось о распаде ядра на две части, оценивалась энергия, освобождающаяся при таком процессе, (помните Лизины 200 млн электронвольт!) и впервые был введен термин «nuclear fission» — ядерное деление.

Многие историки науки вопрошали себя: “Почему Ган и Штрассман не включили Мейтнер в соавторы? Ведь Лиза была равноправным партнером в данном исследовании — ученые работали над ним вместе до того, как она покинула Германию в июле 1938 года, и после? Вероятно, Ган опасался упустить приоритет: статья, один из соавторов которой — недавно сбежавшая из страны еврейка, не была бы напечатана в Германии по политическим мотивам. Кроме того, Гану пришлось бы объясняться с нацистским руководством института, тем самым поставив под угрозу и свое положение в нем.

То, что Ган не включил Мейтнер в число авторов при нацистском режиме, еще можно понять. Но даже спустя много лет, став ведущей фигурой в послевоенной немецкой науке, он продолжал преуменьшать роль Лизы в совместных исследованиях. Именно идеи Мейтнер были во многом определяющими для его открытия и объяснения ядерных процессов, положивших начало атомной эре. Эйнштейн, давая интервью в 1945 году, сказал: «Я не считаю себя творцом высвобожденной атомной энергии. Я сыграл при этом лишь второстепенную роль. ... Она была открыта в Берлине Ганом, который еще неправильно интерпретировал свое открытие. Правильную интерпретацию дала Лиза Мейтнер.»

Я лично для себя назвал причину “синдромом немецкого величия”. Почему? Отто Ган вошел в немецкую команду, которая во время войны работала над немецким атомным проектом. Командой руководил Гейзенберг. К счастью для человечества, работа была скандально провалена (о причинах - позже). После поражения все они были интернированы в Англии, в усадьбе “Фарм Холл”. Все их разговоры записывала на магнитофон английская разведка. Вот прочтя эти записи, я и изобрел термин “синдром национального величия.” Об этом синдроме - в следующий раз.



И самое главное - о подноготной решения Нобелевского комитета исключить Лизу Майтнер из списка возможных лауреатов…

Окончание следует
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 48 comments