traveller2 (traveller2) wrote,
traveller2
traveller2

Categories:

Неожиданное продолжение

Недавно один из моих читателей спросил меня как могли замечательные советские физики работать над атомной бомбой для дьявола. Оказывается, я об этом уже отчасти писал, вот тут:

http://traveller2.livejournal.com/253904.html

Сейчас хочу добавить несколько слов. Из вышеупомянутого поста отчетливо видно, что еще в 1930-31 году Яков Френкель был горячим сторонником коммунизма советского образца. Он искренне верил, что страна идет к светлому будущему. Совсем недавно я наткнулся на интервью, которые Геннадий Горелик взял (в 1990-92 гг.) у Анны Алексеевны Капица, урожденной Крыловой, дочери академика Крылова.

✷ Анна Алексеевна и Петр Леонидович в Париже в 1927 году. Сразу после свадьбы.



Вот, что она сказала Горелку о Френкеле:

“Я помню, еще когда Яков Ильич Френкель после этих страшных раскулачиваний... Яша пришел и сказал: Знаете, я подсчитал, что не меньше 20-30 миллионов людей погибли’.

Я помню, как Френкель, далеко до войны пришел, и как раз было рассуждение о том, сколько у нас сидит народу, он тогда говорил: ‘Не меньше 20 млн.’ ”

Между письмами Френкеля жене, приведенными в http://traveller2.livejournal.com/253904.html и
его беседами с Капицами прошло семь лет. Человек прозрел.

Известно, что Ландау прозрел к 1938 году. Это известно из листовки, которую он написал вместе с М. Корецом и которая сохранилась в его арестном досье в НКВД. Френкель не работал в атомном проекте, а Ландау, по воспоминаниям Б.Л. Иоффе всячески уклонялся -- в той мере, в которой он мог себе позволить.

Вместе с тем, тот же Иоффе говорил мне, что Померанчук (он был одним из первых комсомольцев) прозрел намного позднее, в конце 1950х. Из мемуаров Андрея Дмитриевича Сахарова, создателя советской водородной бомбы, видно, что он считал, что делает святое дело где-то до 1960-61 гг.



А потом понял и ужаснулся. К этому же времени относится начало его конфликта с Зельдовичем, который наряду с Сахаровым сделал Н бомбу для Сталина. У Зельдовича, по-видимому, не было сомнений в людоедской природе Сталина и созданного им государства. Но он считал, что пробить эту стену зла абсолютно невозможно, а поэтому и стараться нечего; лучше расслабиться и получать максимальное удовольствие от привилегированного положения. А Сахаров считал, что можно и нужно долбить ее - стену - пусть даже своей собственной головой. Их примирение произошло только перед смертью Зельдовича, после возвращения Сахарова из горьковской ссылки.

Сейчас, оглядываясь назад, я честно говоря даже не понимаю, кто из них в итоге оказался прав.

Ну и последнее. Не стоит забывать, что начало советского атомного проекта пришлось на годы войны. Войны не жизнь а на смерть. Насколько близко подошли немцы к созданию атомной бомбы в то время никому из физиков вне Германии не было известно.



Еще несколько строчек из интервью:

Всегда говорили, что Петру Леонидовичу все можно. А что значит Капице можно? Теперь, когда вы знаете биографию Капицы, вы знаете, что такое "ему можно". Когда три раза его стирали в порошок. Сначала судьба, а потом наше правительство. Так что нельзя сказать, что у него было какое-то особое положение; все, чего он добивался, он добивался страшными трудами и последовательностью своей жизни, последовательностью своей мысли…. И оказывается, что это можно, даже несмотря на нашу страшную жизнь, даже в наших условиях. Это, безусловно, было всегда на грани катастрофы. Но если вы хотите провести что-то практически, вы должны идти на риск, на возможность провала, вы должны рисковать, вы не можете считать, что все немедленно должны вас слушать, вы должны стараться убедить.

… Все эти посадки, лагеря, все эти ужасы, мы знали также и то, что делается в Германии. Когда мы были в Польше, наши друзья повезли нас в лагерь в Аушвиц. Петр Леонидович сказал, что он туда не пойдет. Они с Сережей остались снаружи, мы с Таней пошли сами туда вместе с одним польским профессором, который там сидел, и это было совершенно невероятно. Невероятное впечатление от немецкой аккуратности. Мы думали, какой кошмар, мы - злодеи, но мы злодеи такие как волки, мы хватаем свою жертву и разрываем ее, делаем с ней Бог знает что, но в Германии они еще и пользовались останками. Это производило какое-то ужасающее впечатление. Ужасающее!

У Петра Леонидовича были очень сложные отношения с Вавиловым. Очень. Вавилов, занимая такой большой пост, как президент Академии наук, должен был идти на какие-то компромиссы. И Вавилову это было всегда не так-то легко, как это всем казалось. Как-то раз, в конце 40-х или начале 50-х, мы получили приглашение приехать поужинать с ними. Мы никогда раньше не бывали у Вавиловых, но мы поехали с Николиной Горы, провели вечер с Сергеем Ивановичем и его женой, и были совершенно потрясены, - мы не могли с Петром Леонидовичем понять, почему он нас пригласил и почему он был так беспредельно откровенен в таких вещах, которые вообще друг другу тогда не говорили. Мы великолепно понимали, и он тоже, что дом прослушивается. И несмотря на это Вавилов был предельно откровенен. Мы с П.Л. никогда до конца не могли понять всего этого.

…По письму П.Л. Сталину, где он написал, что он с Берия работать не может, потому что тот ничего не понимает в том, что делает, он не может руководить учеными, раз он ничего не понимает. И в этом письме Сталину была знаменитая приписка, которая все рушила, что это не донос, а критика, и он просит показать это письмо Берии. Этого Берия уже не мог перенести. И вот тогда П.Л. сняли со всех постов.

Много позже, может быть, после смерти Сталина, Хрулев нам рассказал, [что Сталин сказал Берии] "я тебе его сниму, но ты его не трогай". Но мы об этом ведь не знали, мы это узнали только потом. Так что, когда мы жили на Николиной горе, то было ощущение … опасности какой-то, но в конце-концов люди привыкают и к этому ощущению.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments