Previous Entry Share Next Entry
Лев Борисович Окунь (1929-2015)
traveller2
Л.Б. Окунь (справа) в 2009 г. Слева А. Белавин и Л. Сасскинд.




Я попал в теоргруппу ИТЭФ позже других сокурсников, на четвертом курсе. Было это в 1970 г. Приехал сдавать экзамен Владимиру Борисовичу Берестецкому, а вместе с ним меня экзаменовали Лев Боросович Окунь и Михаил Самуилович Маринов. Так я впервые увидел Льва Боросовича. Уже после экзамена ЛБ отвел меня в сторонку и сказал, что я должен ходить на пятничные семинары: “Вы поначалу ничего не поймете, - сказал Окунь - но постепенно привыкните к словам и терминологии, кое-что западет в голову, понимание придет не сразу, но обязательно придет.”

С этого семинара, в центре которого всегда был ЛБ, и началось мое путешествие в физику высоких энергий. Поразительной чертой ЛБ, отличавшей его от многих, было уважение к любой новой теме, возникавшей на горизонте. Новые работы обсуждались на “окуневском” семинаре серьезно и глубоко, иногда до полного изнеможения аудитории.

Даже для сложных теорий Окунь любил строить простые физические картинки. Этот урок очень важен для начинающих физиков: без качественного понимания явления не может возникнуть адекватной физической теории. Теперь я учу своих студентов этому же. Я помню, что именно так создавалась теория “распада фальшивого вакуума”, над которой ЛБ работал вместе с Михаилом Волошиным и Игорем Кобзаревым. Сейчас эта теория представлена в учебниках по физике высоких энергий.

Я провел в теоротделе ИТЭФ в общей сложности девятнадцать лет. Как я сейчас понимаю, это был один из лучших теоротделов в мире. Двигателем теоротдела, его сердцем, был несомненно Окунь. Его бесконечно уважали не только коллеги по теоротделу, но и дирекция ИТЭФ. К его рекомендациям прислушивались. Особенно они важны были для начинающих теоретиков. Зачастую без вмешатеьства Окуня они (начинающие теоретики) потонули бы в тогдашних житейских трудностях. Здесь я пожалуй упомяну только ныне всемирно известного теоретика Евгения Богомольного. Родом он из Одессы. Существовавшая в те времена процедура “прописки” не оставляла ему никаких шансов на устройство на работу. Лев Борисович помог ему… и теперь теоретики мира бессчетное число раз используют конструкцию BPS, Богомольный-Прасад-Соммерфилд, и в теории поля и в теории струн. Эта работа Жени — одна из самых цитируемых советских работ.

Окунь безгранично любил физику и считал, что нет дела важнее, что заниматься ею первично, а все остальное вторично. Однажды, в мрачные времена брежневского застоя, когда у меня были какие-то неприятности, Окунь позвал меня к себе в кабинет и сказал: “Я знаю, что вы очень расстроены сейчас, постарайтесь не обращать внимания, сосредоточьтесь на том, что у вас получается хорошо -- на физике. Все плохое уйдет и забудется, а вот эти наши занятия, наши дискуссии и теории, наши семинары и споры до хрипоты, — вот это все останется навсегда…”

Лев Борисович был моим научным руководителем, когда на шестом курсе я работал над дипломом. В аспирантуру он меня к себе не взял. Как я сейчас понимаю, в то время я выглядел слишком задавленным и пугливым. Так что руководителем моей диссертации был Борис Лазаревич Иоффе. Но ее ( диссертации) тематика -- слабые распады с изменением ароматов -- была близка Окуню, и в нескольких случаях мы оказались соавторами. Ко мне, безбородому мальчишке, как и ко всем другим сотрудникам, Окунь обращался на вы и по имени-отчеству. Говорят, эту традицию завел Померанчук, который в начале 1950х был научным руководителем Окуня. Сейчас от этого, конечно, ничего не осталось, как и от Теоретдела в целом.

Вот, что написали на днях сотрудники теортдела в связи со смертью Окуня:

"Умер Лев Борисович...

Уникальный ученый, не имеющий себе равных, чей вклад в Науку невозможно переоценить. Он пришел в Институт давно. И сразу же стал его стержнем, цементом, стал его Совестью. Сменялись эпохи, руководители, директора, а Институт жил как единый организм, объединенный общими целями и неповторимой научной атмосферой. Лев Борисович был нашим Учителем. Он учил нас не только Физике, он учил нас быть честными во всем и иметь Совесть. Интеллигентный и деликатный он никогда не повышал голос и говорил очень тихо. И все замирали и слушали. Потому что он всегда говорил главное. Самую суть. В его присутствии невозможно было лгать, ни в науке, ни в человеческих отношениях. Он был абсолютным авторитетом для всех нас. И пока он был жив и здоров, жил и процветал наш Институт, несмотря на неизбежные проблемы и катаклизмы. Он отдал ему жизнь и передал него в наши руки. А потом он тяжело заболел. И вместе с ним безнадежно заболел и стал умирать наш Институт. Появились новые люди. Институт превратился в «площадку», а научную атмосферу заменили на «целесообразность». Появился кукольный «ученый совет», и из Института стали увольнять неугодных ученых. Бывшие коллеги стали прятать друг от друга газа, появилась фраза «ну что-же делать». Совесть ушла, остались компромиссы.

Сегодня больно вдвойне. Ушел Лев Борисович. А мы не смогли сберечь Институт.

Простите нас, Лев Борисович."


Ушел Лев Борисович Окунь, закончилась эпоха...

  • 1
Помню тоненькую книгу Льва Борисовича по слабым взаимодействиям. 1958 или около того года издания. Пoтом она превратилась в "Лептоны и кварки." Что же касается нынешней ситуации в Институте, то ее описание подходит идеально и как описание ситуации в стране в целом.

K сожалению, вы правы...

Хмм. Вот это - на Вы. Тут, понятно, с этим многие сталкивались, я со своей женой исключительно на "Вы", как и она со мной, но это, понятно, игры, семейное. Вот научрук моей мамы, а ему под 90 или за, часто звонит маме. И да, по одному поводу не один раз. Казалось бы. Я понимаю, человек забывает, в 90-то то. Есть что-то связывающее с дореволюционностью,

Все так, научную атмосферу заменили на "целесообразность"
Надгробное слово уходящему ученому:
- Кто же нам теперь будет гранты выбивать? (с натуры)

Печально все это, Ирина...

Кстати, письмо ваше я получил, отвечу позже...

Миша, я не думаю. что мы должны печалиться. Во-первых, идет объективный процесс изменения общества, мы видим симптомы. По ним можем увидеть всю картину, догадаться, что происходит.
Я ужасно не люблю быть в печали )) Выяснили, что происходит, ищем позитив. А потом ищем свое место, свою роль в происходящем. Тот, кто является настоящим ученым, найдет свою нишу в другой стране. Мне нравится в этом плане история Питирима Сорокина, мальчика из северных народностей Сибири, ставшего родоночальником социологии, американским ученым.
Во-вторых, пусть люди развиваются в трудностях. Не зря же наука угроблена, - пусть живут с этим и думают.
Спасибо, я как раз жду ответа и думаю, какой может быть Ваша реакция на него. выдержит ли Ваш оптимизм ))))

Я не ответил, потому что у нас гости.

Я и сам во всем стараюсь найти самые положительные стороны, иначе вообще жить было бы невозможно: столько глупостей происходит кругом.


Миша, думаю, интернет тем и хорош, что не обязывает нас ни к чему, как телефонные звонки к примеру. Не торопитесь. )

"а научную атмосферу заменили на «целесообразность»"

Мыши плакали, кололись о «целесообразность», но упорно продолжали строить капитализм. А еще, как любит говорить Михаил, "умные человеки".

Вы капитализм с чем-то перепутали...

светлая память...:(

Умер??? О нет...

Светлая память о Льве Борисовиче Окуне.

Умер Лев Борисович Окунь

User 2born referenced to your post from Умер Лев Борисович Окунь saying: [...] Еще 23 ноября. Только сегодня случайно узнал [...]

Я не был лично знаком с Львом Борисовичем Окунем. Только - по переписке. Хотя - встретиться мечтал. Будучи калужским журналистом долго вынашивал идею интервью с выдающимся отечественным ученым, нашим земляком. Не успел...

Когда пару лет назад я позвонил в редакцию сухиничской газеты «Организатор» и попросил рассказать об их земляке, академике Льве Борисовиче Окуне, то на том конце провода удивленно спросили: «А кто это?» Я сказал: «Выдающийся отечественный физик». В телефоне хмыкнули, и после недолгого молчания последовал довольно ехидный вопрос: «А он из какой деревни?» Вот этого я как раз-то и не знал. Сухиничские репортеры, почувствовав мое замешательство, перешли в решительную контратаку: «Нет у нас такого». И – победно повесили трубку.

Испытав фиаско в Сухиничах, я уже побаивался звонить в Думиничи и Людиново. Там до войны работал отец Льва Борисовича. А во время войны – сражался с фашистами. Может быть, в этих районах сохранилась какая-то история об этой семье. Но звонить не стал, а написал напрямую самому Льву Борисовичу в Москву, в ИТЭФ: мол, не согласился бы он поделиться с калужанами, своими земляками, размышлениями о путях развития современной науки, особенно близкой ему – физики. И – за одно вспомнить свое сухиничское детство.

Лев Борисович любезно ответил, попросил набросать примерный перечень вопросов и поближе к разговору определиться с датой и местом интервью. Но вскоре прислал новое письмо с извинениями: в связи с тяжелой болезнью и возрастом (академик Окунь с 1929 года рождения) просил разговор отложить на неопределенное время. Я ждал. Время шло. В конце прошлого года это время кончилось: Льва Борисовича не стало. Мне показалось, что может не стать и памяти о нём там, где он родился. Там, где должны были бы по идее гордиться именем академика Окуня.

Тогда я сам пустился на поиски "калужских следов" академика Окуня, и опубликовал все-таки в одной из областных газет примерно такой материал.

Можно сказать, что выдающийся российский учёный Лев Окунь приобщил калужан к одному из самых громких открытий современной физики. Словосочетание «адронный коллайдер» знают сегодня практически все, вне зависимости от наличия каких бы то ни было познаний в теоретической физике.

БАК (Большой адронный коллайдер) сделался сегодня героем самых громких научных публикаций.
Своим названием адронный коллайдер на 50 процентов обязан именно калужанам. А точнее, выдающемуся отечественному физику-теоретику, академику РАН, уроженцу Сухиничей Льву Борисовичу Окуню, который в 60-х годах прошлого века ввел в обиход мировой физики новый термин «адроны» - класс элементарных частиц, подверженных сильному взаимодействию. Термин прижился, причем настолько, что сделался частью ключевого словосочетания, характеризующего самые дерзкие научные прорывы человечества.

Один из них ждали почти полвека. А именно – открытие так называемой «частицы Бога», или бозона Хиггса. Без него физикам никак не удавалось объяснить наличия массы у элементарных частиц. «Поиски хиггса являются задачей номер один для физики высоких энергий вот уже более тридцати лет", - отмечал академик Л.Б.Окунь.

Мудреной и витиеватой выдалась научная стезя к подножию самого грандиозного научного сооружения XXI века. Одна из тропок повела к нему в 1929 году из малюсеньких Сухиничей, петляя между Смоленском, Людиновом и Думиничами, где в разное время пребывала семья Льва Борисовича, где работали его родители и где родился сам будущий академик РАН, снискавший впоследствии регалии члена Европейской академии наук, почетного члена Нью-Йоркской академии наук, действительного члена Института физики Великобритании.

Оставила на этой стезе и свои памятные вехи война. Отец ученого – Борис Григорьевич - воевал, в том числе и в наших краях, был ранен, в окопах ни на минуту не переставал печься о родных и всякий раз находил возможность подбодрить домашних нежными посланиями с передовой. «Вчера я достал целую корзину помидоров, - делился в письме нечаянной фронтовой радостью от встречи с земляками отец будущего физика-теоретика. - Таскал их несколько километров, порядочно попотел. Зато сегодня всех угощаю помидорами. Это наградил меня бывший председатель Думиничского райисполкома. Встречал я его в 1929 г., и представь себе, узнал…»

Большое спасибо за ваше письмо, и за ваше стремление рассказать людям об Окуне, за вашу заметку. Я ничего не знаю о его молодости, ровным счетом ничего. Вся моя информация начинается примерно в момент его поступления в МИФИ. Так что, если вы узнаете что нибудь конкретное о его молодости, напишите. Кстати, у него есть дочь (где-то в Москве) и сын (где-то в Америке).

Л.Б.

(Anonymous)
Помню историю поступления его сына Бориса на мех-мат в 1981 г. Он (Борис) был
одним из двух поступивших тогда евреев.

Спасибо. Я помню, что ЛБ специально договорился с Логуновым, чтобы на приемных экзаменах в МГУ его сына не засунули в "специальную еврейскую" группу.

Re: Л.Б.

(Anonymous)
Я общался с Л.Б. тогла по поводу его сына. Он рассказывал о своем разговоре с Терновым (проректором, извините, тоже физиком). О Логунове, насколько помню,
речь вообще не шла.

Re: Л.Б.

(Anonymous)
Кстати, устную математику он сдавал со спецвопросами.

Спасибо за ваш комментарий. Жаль, не знаю вашего имени. "Спецвопросы" -- как вы изящно высказались.

О беседе с Логуновым я слышал от другого человека в ИТЭФе. Раз уж вы аноним, то, пожалуй, и я не буду приводить его имени.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account