traveller2 (traveller2) wrote,
traveller2
traveller2

Categories:

Старая история. 4….. (Продолжение следует)

предыдущий фрагмент см. http://traveller2.livejournal.com/466878.html

Хоутермансам предстояло закончить кое-какие формальности, сдать багаж на таможню и купить билеты. Хотя они и ждали выездной визы полгода, они были явно не готовы к отъезду; они даже не решили, куда ехать. Видимо подспудно у них крутилась мысль, что визы они все равно не получат. После обсуждения, длившегося час-полтора, решили плыть в Лондон из Ленинграда, на лайнере. Этот маршрут был уже знаком Шарлотте, год назад она встречалась в Лондоне со своей сестрой. Фридель и я вызвались помочь с оформлением вещей на московской таможне.

***

На следующий день, в среду 1 декабря, на улице стоял мороз. Мы — Фридель и я — проснулись рано. Еще не начало светать, когда мы отправились к Капице. Улицы были черны; вообще, все, что осталось у меня в голове от Москвы, до сих пор покрашено в черный цвет. Большую часть багажа Хоутермансов составляли книги. Они уже были упакованы в коробки, но московская таможня потребовала полный список книг, с авторами, названиями, годом выпуска и издательством. Я вынимала одну книгу за другой из коробки, Шарлотта вносила их в список, а Фридель аккуратно клала ее на место в другой коробке. Мы управились к полудню, вызвали такси и поехали на таможню: Фриц, Фридель и я. Шарлотта с детьми остались в доме Капицы.

***

Я оттягивала этот момент — болезненное воспоминание о том, что случилось на таможне — как можмо дольше, но дальше отступать некуда. Весь багаж мы вместе с шофером такси снесли в указанное нам место, Фриц расплатился с шофером и отправился к начальнику таможни с паспортами. Он должен был предъявить ему выездные визы на всех членов семьи. Огромная комната была почти пуста: кроме нас с багажом возились еще 3-4 человека.

Тут вошли два молодых человека, без багажа и в одинаковых пальто, осмотрелись и один из них обратился ко мне: “Простите, вы не знаете, где здесь Фриц Гоутерманс?” И я, дура, ответила: “да вот же он, только что что зашел в кабинет начальника.”

Никогда, никогда я не прощу себе этого. Почему я не сказала, что он был, но уже ушел? Даже сейчас, 40 лет спустя, мне тяжело об этом думать.

Они вышли буквально через минуту, два молодых человека в одинаковых пальто и Фриц между ними. Проверили наши документы — Фридель и мои — приказали нам немедленно ехать домой, и скрылись вместе с Фрицем за тяжелой дверью. Фриц только успел шепнуть, что все будет в порядке, и к вечеру он вернется. “Позвони Шарлотте и скажи ей, чтобы ждала меня к ужину.” Это он мне сказал. Верил ли он сам в это?

***

Когда мы вернулись домой, Альфред был дома. Он стоял на балконе, с закрытой дверью, и что-то живо обсуждал с человеком, которого Фридель никогда раньше не видела. Оба курили. Уже это показалось нам странным, ведь на улице был мороз. Фридель сказала, что Альфред никогда не возвращался с работы раньше времени. Я тоже закурила. Мне казалось, что разговор на балконе шел на немецком, но я не уверена. Звуки были очень приглушены.

К курению меня приобщил Фриц, еще в Харькове. Он сам курил одну сигарету за другой. Ему всегда удавалось доставать самые лучшие сорта. Я живо представила себе, как он курил на балконе: при детях курить в квартире Шарлотта не разрешала. Как раз в это время английские и французские сигареты стали продавать в Торгсине. Заходя в Торгсин, я всегда покупала пачку сигарет себе и 3-4 для Фрица.

Вскоре таинственный незнакомец и Альфред вернулись в комнату; первый сразу же ушел, никому не сказав ни слова. А Альфред стал кричать на Фридель: “Ты зачем влезла в эту историю с Хоутермансами! Всего-то встречалась с ними в Берлине раз 5-6. Тоже мне, друзья… Что ты о них знаешь? А межет быть, они действительно работают на Гестапо?”

Фридель пыталась что-то ответить, но перебить Альфреда было невозможно. Видно было, что он на взводе, в крайней степени. Я тихонько вышла, оделась и поехала к Капицам. Мне надо было повидаться с Шарлоттой.



***

Пока я туда добралась уже стемнело. Шарлотта вышла из комнаты вся зареванная. За ее спиной плакали дети. Очевидно им тоже передалось паническое настроение. Я попыталась утешить ее как могла. Но мне и самой было страшно. Шарлотта сказала, что заходил Румер и передал ей просьбу Капицы немедленно съехать. “Я умоляла Аню не выгонять меня с детьми на мороз, куда я пойду? Ведь у меня нет ни паспорта, ни документов, ни денег. Все это взял с собой Фриц на таможню… Аня сказала, что мы можем остаться на одну ночь, она поговорит с Петром Леонидовичем.”

Я успокоила детей, уложила их спать, дала Шнакс успокоительную таблетку…

***

Шнакс позвонила наутро и сообщила мне, что по рекомендации Капицы поедет на Лубянку и попытается получить свой паспорт.
От моей помощи она отказалась. “Мне страшно, но я поеду все равно. Дольше пользоваться гостеприимством Капицы невозможно, а в гостиницу без паспорта не поселят.”

Еще через несколько часов она позвонила еще раз: “Мне выдали мой паспорт и деньги, которые были у Фрица. Про него сказали, что информация будет дана мне в свое время. Что это значит, свое время? Я еду за детьми, а потом в гостиницу…”

Еще через час она перезвонила из дома Капиц: “Петр Леонидович забронировал для меня номер в гостиннице и дает свою машину с шофером, чтобы туда перебраться. Я заеду за тобой, хорошо?”

***

Процедура вселения в отель оказалась небыстрой. Сначала какие-то люди долго изучали паспорт Шарлотты. Один из них спросил: “А вы знаете, что срок действия вашего паспорта истекает меньше чем через три недели?”

Пожалуй, мне не стоит больше рассказывать о Хоутермансах, иначе я не успею рассказать свою историю. Я слабею. Скажу только, что Фриц выжил; в 1951 году он издал книгу о тюрьмах НКВД. Мы с ним больше никогда не встречались. Не знаю, если бы представилась такая возможность, захотела ли бы я этой встречи? Не знаю… Возможно, я сознательно ее, этой встречи, избегала. С Шарлоттой мы оставались близкими друзьями много лет, пока я жила в Америке. Ее дети говорили мне, что я для них как вторая мама… Это грело мне сердце.

***

Заходил Ганс. Расказал мне подробности операции Энтеббе, которые стали сейчас известны. Террористов было четверо, два немца и два араба. Вечером 29 июня пассажиры с израильскими паспортами (их было 83) были отделены от других пассажиров, причем селекцией руководили немцы. Господи, зачем ты дал мне дожить до этого дня, ведь все это уже было 40 лет назад, все это я уже видела… Мне казалось, что немцы получили привику на все оставшиеся века… Неужели я ошибалась?

***

Я осталась ночевать в отеле с Шарлоттой и детьми. Она боялась остаться на ночь одной. На утро приехала Фридель, и мы стали обсуждать, что делать дальше. Шарлотта хотела остаться в Москве и ждать Фрица. “Мой муж ничего плохого не сделал. Он занимался только только своей наукой, ядерной физикой, и хотел этим помочь советскому государству. Он всегда верил в коммунизм,” повторяла Шнакс на разные лады. Ее заклинило.

“Слушай меня, - решительно перебила ее Фридель, - твой паспорт истекает через две-три недели. У тебя нет денег, чтобы прожить здесь хотя бы неделю. На работу тебя никто не возьмет. Ты и сама погибнешь, и Фрицу не поможешь. Джованну и Яна отправят в детский дом. Если Фрица выпустят, то это произойдет не сразу, может через месяц, может через год. Уезжай как можно скорее. Оттуда ты сможешь помочь Фрицу гораздо в большей степени, чем оставаясь здесь, где тебя никто не будет слушать.”

“Именно так,- сказала я, - все именно так. А если Фрица вдруг отпустят быстро, мы же еще здесь, и конечно поможем ему уехать к тебе.”

Шнакс расплакалась, потом успокоилась и совершенно твердо сказала: “Вы правы, надо ехать как можно скорее.”
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments