traveller2 (traveller2) wrote,
traveller2
traveller2

Categories:

С другой стороны войны. Дневник Йоханны 6.

Disclaimer: перевод с сокращениями и недословный, скорее пересказ близко к тексту

Предыдущий фрагмент см. http://traveller2.livejournal.com/485482.html

В апреле 1942 нам удалось снять квартиру получше в самом Мерше у вдовы банкира чей сын ушел в подполье. С жителями Мерша у нас было трогательное взаимопонимание. Однажды, вскоре после высадки союзников в Нормандии и начала отступления немцев, я зашла в булочную. Когда я вошла, там была только одна покупательница. Немка и явная нацистка. Всхлипывая, она сказала обращаясь к булочнице: “Я надеюсь, что это скоро кончится и мы победим.” “Конечно, мы победим, - ответила ей хозяйка и подмигнула мне, - не так ли, госпожа Изинг?”

В Мерше было несколько семей беженцев, которые переехали в Люксембург намного раньше нас. Им удалось привезти с собой из Германии книги, что-что из мебели и другое имущество. Мы сдружились с доктором Грюнбергом (его жена была арийкой), господином Маркусом (когда-то он был владельцем конюшни в Мекленбурге) и четой Давидсонов. Раз в неделю мы собирались у Давидсонов для обсуждения заранее договоренной книги из сокровищницы немецкой литературы. Потом мы пили эрзац кофе с пирогом, который всегда пекла госпожа Давидсон. Позднее в 1942 г. господин Давидсон умер, а через пару недель его вдове и господину Маркусу пришли письма с уведомлением о депортации в концлагерь. Маркус и Эрнст помогли госпоже Давидсон упаковать самое необходимое в небольшую тележку. Когда пришло время идти на вокзал, Маркус помог госпоже Давидсон с багажом, а потом вернулся домой и принял целый пузырек снотворного. Он пролежал в постели три дня прежде чем умер 28 июля 1942 года. госпожа Давидсон умерла через две недели после прибытия в лагерь Терезиенштадт.

С октября 1942 по апрель 43 Эрнст работал в монастыре “Пять фонтанов” и приезжал домой только на выходные. Каждый четверг он устраивал вечера поэзии для отверженных старых и больных обитателей монастыря. Я тоже иногда туда приезжала. В один мартовский четверг, когда я приехала туда с Томасом, за ужином было объявлено, что эти последние евреи Люксембурга вскоре будут отправлены в концлагерь. Это был последний удар. Некоторые женщины упали в обморок… Я решила остаться там вместе с Эрнстом, чтобы помочь им упаковать свои вещи, и если надо, залатать их одежду. Я прожила там 17 дней: десять дней до их отъезда и еще неделю, чтобы привести опустевшее здание в порядок.

На третий или четвертый день после объявления депортации из столицы для инспекции прибыл офицер СС и несколько подчиненных. Такого раньше никогда не случалось. Первая комната, в которую он вошел, была комната, где я склонилась над швейной машинкой. Спрятаться мне было некуда.
Две другие женщины, работавшие рядом, успели спрятаться. Одна выскользнула за дверь и убежала в лес, а другая заперлась в уборной.

—Что вы здесь делаете? Хотите тоже отправиться в Терезиенштадт? Немедленно в свою комнату и ждите меня там!

Я поспешила в комнату Эрнста. Он уже ждал меня. Томас же, ничего не подозревая, вертелся на улице вокруг шикарного лимузина, на котором приехали нацистские шишки.

Главный распорядитель “Пяти фонтанов” — еврей, который тоже подлежал депортации — объяснил офицеру, что без моей и Эрнста помощи старые и дряхлые обитатели монастыря просто не успеют собраться к назначенному сроку. Офицер отстал от нас, пробормотав что-то про ленивых евреев.

Железная дорога проходила внизу в долине. Там на заброшенном тупике уже стояли шесть грузовых вагонов, в которых последние евреи должны были отправиться в Терезиенштадт. Мужчинам выдали 5 или 6 матрасов, на которые в конце одного из вагонов положили тех, кто не мог ходить. Никакого отопления в вагонах не было, хотя этот апрель выдался на редкость холодным. Мне в память врезался 84-летний старик, который в лучшем своем костюме лежал на одном из матрасов и без конца повторял: Если бы я мог умереть… если бы я мог умереть…” Другой спросил у меня не помогу ли я ему совершить самоубийство. В его интонации мне послышались колебания, и я убедила его этого не делать. “У вас есть шанс дожить до конца нацистов,” - шепнула ему я.
Была ли я в этом уверена?

Там была еще одна милая женщина, вдова армейского доктора, дослужившегося до высоких чинов во время Первой мировой. Когда появились офицеры
СС, она достала из сумочки и показала им фотографии своего мужа в офицерской форме, с наградами. Фотографии произвели на нацистов впечатление, они подробно ее опросили, потом отошли в сторонку и посовещались. В конце-концов ее все равно запихнули в грузовой вагон. В каждом из них было не менее 15 человек. И их повезли, как скот, в Терезиенштадт близ Праги — четыре дня в пути. Некоторые умерли по дороге. В лагерях выжило всего несколько человек. В 1945 они вернулись в Люксембург. Именно от них мы узнали подробности. Вдова армейского доктора зашила в лифчик кое-какие золотые украшения. Ее поймали и отправили сразу в Освенцим, минуя Терезиенштадт.

Вернувшись в “Пять фонтанов”, я присела. Сердце мое было полно грустью. Со многими бывшими обитателями я сдружилась, пока помогала им паковаться.
У меня в глазах стояли детишки, которым я помогала спуститься в долину в ближайшую деревушку, где они покупали молоко своим больным бабушкам и дедушкам. Щемящая тоска накрыла меня. И вместе с тем я чувствовала благодарность за то, что я не попала в один из этих телячьих вагонов просто потому что волей провидения родилась в арийской семье. И я была счастлива, что Эрнст тоже не попал в эти вагоны, что у нас — Томаса, меня, Эрнста — было будущее. Пусть неопределенное и нелегкое, но это было наше будущее, мы могли помогать и поддерживать друг друга.

Во всем Люксембурге осталось всего 37 смешанных семей — еврейский муж и арийская жена. Всех мужей собрали вместе и отправили на разборку линии Мажино. Наступающим пруссакам требовались железнодорожные рельсы на восточном фронте.

6 апреля 1943 г. ворота “Пяти фонтанов” были закрыты. С пятого мая Эрнст был обязан приступить к работе на линии Мажино. Каждый день он вставал в 4 утра с тем, чтобы успеть на пятичасовой поезд до столицы. Там он пересаживался на поезд до Дединхофена в Эльзасе. Он едва успевал к началу работы в 9. Рабочий день длился до 6 вечера, обратная дорога занимала 4 часа. Работа была тяжелой, Эрнст возвращался абсолютно измотанным. Еще в самом начале балка упала ему на руку, один палец пришлось ампутировать. В последующие 15 месяцев мы — я и Томас — видели Эрнста только по воскресеньям. Я заранее готовила ему горячий завтрак и ужин. Когда он уезжал, я еще спала, а когда приезжал, я уже была с Томасом в спальне. У нашего соседа, часовщика Харпеса, в подвале было спрятано радио. Его дом стоял в сторонке и был окружен каменной стеной. Харпес разрешил мне слушать передачи БиБиСи. Сам он стоял рядом и следил за тем, чтобы звук был едва-едва слышен даже внутри. На клочке бумаги я записывала основные новости и прятала их между двумя ломтями хлеба, приготовленного для Эрнста. После прочтения Эрнст сжигал мои записки в печке. Он делился новостями со своими товарищами по несчастью, работавшими на линии Мажино. Передачи БиБиСи давали нам надежду и силы, чтобы выжить. Так мы и жили. Но сколько раз уходя от Харпеса у меня сжималась сердце от мысли, что вот прошел еще один день, а долгожданной новости о высадке союзников все не было.

Продолжение следует
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments