traveller2 (traveller2) wrote,
traveller2
traveller2

Categories:

Мое поколение: Саша Белавин

photo © Юрий Докшицер





Об Александре Абрамовиче Белавине, член-корреспонденте РАН, сооткрывателе инстантонов и соавторе “библии” конформной теории поля, русская Википедия сообщает позорно мало. А точнее ничего, кроме того, что он родился в 1942 году, в 2007 году получил премию имени И. Я. Померанчука, а в 2011 премию Ларса Онзагера (вместе с Александром Поляковым и Александром Замолодчиковым) за создание конформной теории поля. О Саше я писал (хотя и не систематически) несколько раз:

http://traveller2.livejournal.com/34198.html

http://traveller2.livejournal.com/257851.html

http://traveller2.livejournal.com/340105.html

https://www.facebook.com/photo.php?fbid=130035150346893&set=a.101417873208621.3533.100000212256542&type=3&theater

Прочитав мои записки, Саша остался недоволен их точностью. Он прислал мне воспоминания, написанные его собственным пером и изданные где-то в Нижнем Новгороде.

***

Итак, Саша Бeлавин …



Памяти Михаила Адольфовича Миллера

Я слышал это имя с детства у нас дома. Имя это, как и сам его образ — я встречал его иногда на улицах города, обычно он шел с рюкзаком — были почему-то интуитивно притягательны. Возможно, это было воспоминание о будущем...

На 3-м курсе радиофизического факультета Михаил Адольфович преподавал у нас электродинамику. Его лекции, доставляли наслаждение. Однажды он подошел ко мне во время занятия и сказал примерно такое: «Котел есть. Надо его наполнять». За «котел» ручаюсь.

Как и для любого молодого человека, обладающего способностями, но не осознающего их, эти слова для меня сыграли важную роль. Я учился в Горьковском университете с 1960-го по 1964 годы. В то время на радиофизический факультет из Москвы приезжали с лекциями для студентов В. Л. Гинзбург, И. Е. Тамм и Е. Л. Фейнберг. Эти лекции собирали полные самые большие аудитории Радиофака. Игорь Евгеньевич, кстати, рассказывал про генетику, которая незадолго до того была подвергнута уничтожению, осуществленному академиком Лысенко и высшим руководством страны.

Лекция Евгения Львовича Фейнберга была посвящена физике элементарных частиц. Слушая его, я понял, что это именно то, чем я хочу заниматься. Я попросил Михаила Адольфовича узнать у Евгения Львовича, где такому учат. Поговорив с ним, МА сообщил мне, что Фейнберг ответил, что учат физике элементарных частиц в МФТИ, но лучше учиться в МИФИ.

Узнав про это, я решил перейти в МИФИ, что и произошло в дальнейшем не без драматических осложнений, преодолеть которые удалось благодаря помощи Миллера. Приехав в Москву после зимней сессии в декабре 1964 года, я пошел в деканат факультета экспериментальной и теоретической физики МИФИ. Институт к тому времени уже переехал на Каширское шоссе. Посмотрев на выписку из моей зачетки с отличными оценками, зам. декана ЭТФ сказал, что я буду принят. Я съездил в Горький, отчислился из ГГУ, вернулся в Москву и подал свою анкету и другие документы в деканат ЭТФ МИФИ.

На следующее утро, придя в МИФИ в ожидании приказа о зачислении в институт, я узнал от зам. декана, что, к его сожалению, в середине учебного года меня перевести в МИФИ никак невозможно. Видимо, это произошло в результате изучения моей анкеты, где было написано, что моего отца зовут Абрам Моисеевич Раппопорт.

Убитый этим известием, я позвонил домой и сообщил эту печальную новость моей бабушке.
Моя бабушка, Анна Александровна Белавина, член партии с 1922 года, позвонила Михаилу Адольфовичу, причем обратилась она к нему: «Товарищ Миллер ...». Этим, я думаю, она произвела на него сильное впечатление.

Миллер позвонил Михаилу Александровичу Леонтовичу. Леонтович позвонил Кириллову-Угрюмову, который был тогда ректором МИФИ . И я был принят в МИФИ. Учась в МИФИ на кафедре теоретической ядерной физики, где замечательные лекции нам читали И. Я. Померанчук, А. Б. Мигдал, В. Д. Мур, я начал ходить в Институт экспериментальной и теоретической физики. Теоретическим отделом в нем заведовал Исаак Яковлевич Померанчук. По окончании МИФИ я стал аспирантом ИТЭФ. Моими руководителями были М. В. Терентьев и И. Ю. Кобзаре. В то же самое время аспирантом в ИТЭФ был и Александр Поляков, с которым мы подружились.

Остаться в Москве после аспирантуры мне, не москвичу, не удалось. По совету И. Ю. Кобзарева, я сделал попытку поступить в Институт теоретической физики (ИТФ) им. Л. Д. Ландау, но принят туда я не был. На интервьюирующего меня Л. П. Горькова мои работы по вычислению радиационных поправок к правилам отбора в слабых взаимодействиях — увы — большого впечатления не произвели. (Хотя именно эти работы являются единственными моими результатами, вошедшими в знаменитые таблицы Розенфельда).

Итак, мне пришлось возвращаться в Горький. По возвращении домой я стал искать работу. Позвонив А. В. Гапонову, я попросил его помочь мне трудоустроиться, не забыв ему сказать, что у меня жена, дети. На что Андрей Викторович тут же добавил: «а также Серна, дети от Серны...».

Андрей Викторович помог, порекомендовав принять меня на кафедру теоретической физики физфака ГГУ, подвергшуюся незадолго до этого разгрому из-за «дела Тавгера». Мне очень не хотелось терять связь с Москвой, с физикой частиц, с любимой квантовой теорией поля. И у меня возникла идея организовать приезды А. Полякова в Горький для чтения лекций студентам Университета.

Поляков не только выдающийся ученый, что всем известно, но также и замечательный лектор. Печально, что ни МФТИ, ни МИФИ, ни МГУ не использовали этот его талант. А вот в Горьковском университете А. М. Поляков преподавал несколько лет. Произошло это снова благодаря содействию А. В. Гапонова, который помог осуществить эту идею. Саша Поляков вовлек в это дело еще и Сашу Мигдала. Они приезжали (не одновременно) дважды в год каждый на неделю, прочитывая за эту неделю по интенсивному мини-курсу на какую-то тему из теоретической физики.

В частности, это были теория Янга–Миллса, теория струн и теория фазовых переходов. Эти лекции собирали большое число студентов и не остались безрезультатными. В частности, на них ходил студент Володя Казаков, впоследствии ставший известным физиком. Теперь он профессор Высшей нормальной школы в Париже. Его и А. Мигдала пионерские работы по матричным моделям теории струн имеют огромное значение.

Мое же взаимодействие с А. Поляковым привело к открытию инстантонов и уравнению дуальности в 1975 году. За этой работой последовал и мой "туннельный переход" в ИТФ им. Л. Д. Ландау в 1976 году. После этого второго переезда в Москву, точнее в Черноголовку, где находится институт им. Ландау и где я живу, я регулярно приезжал в Горький.

В эти приезды мне удавалось увидеть М. А. Миллера и А. В. Гапонова и поговорить с ними. Это всегда было очень интересно и радостно. Очень бы хотелось, конечно, пересказать, что и как говорил М. А., который обладал удивительным словотворческим даром. Но чтобы это сделать, надо иметь не только лучшую, чем у меня, память, но и быть конгениальным в этом отношении самому Миллеру. К счастью, у нас есть написанные им статьи и книги…

А. Белавин

15.11.2014
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments