traveller2 (traveller2) wrote,
traveller2
traveller2

Categories:
Продолжение. Начало см. https://traveller2.livejournal.com/504105.html

Нелегка стезя молодого физика-теоретика. Получить работу в академическом мире становится все сложнее, по крайней мере, в нашей области — физике высоких энергий (HEP). Гранты, выдаваемые федеральными агентствами США на исследования в этой области, потихоньку уменьшаются, начиная с 2008 года. Ясно, что “золотой век” — к сожалению — остался позади, так же как золотой век ядерной физики закончился в конце 1950х-начале 1960х. Увы, все в мире когда-то начинается и когда-то заканчивается, как и сама жизнь.

Разумеется, у “звездных” теоретиков проблем нет. За них борются лучшие университеты и научные центры мира. Их быстро “разбирают”. Но уже на следующем уровне, на ступеньку ниже…

После защиты диссертации три пост-докторских срока стали нормой. Это значит, шесть-семь лет кочевой цыганской жизни, без какой-либо определенности. И это в лучшем случае. Когда-то, когда я приехал в США в 1990м году, Ларри Маклерран (наш тогдашний директор) рассказывал мне, что еще в 1970х было не редкостью получить место Assistant Professor в приличном университете после первого пост-докторского срока, т.е. через два года после защиты. Ах, где же вы, дни любви…

Но в 1930х ситуация с работой для молодых физиков-теоретиков была еще хуже. С одной стороны, их было раз в 50 меньше, чем сейчас. Но с другой стороны, и рабочих мест для них было неизмеримо меньше. В то время. как я уже упомянул, ядерная физика была на переднем крае исследований, и вся она была сосредоточена в нескольких группах в Германии, Швейцарии, и Англии. Института пост-докторских позиций вообще не существовало. Для молодого человека единственный способ получить работу был таков: устроиться ассистентом к какому-нибудь известному профессору. Все они были наперечет, как будет видно из письма Рудольфа Пайерлса, отрывки из которого я привожу ниже. Государственных грантов не существовало. Некоторым, наиболее везучим, удавалось получить грант из фонда Рокфеллера в Нью-Йорке, на пол-года или на год. Тогдашние руководители этого фонда считали что ядерная физика (и квантовая физика в целом) — наука, достойная всяческой поддержки.




После введения, я перехожу к письму.

9 февраля 1932. Рудольф — Жене. [Месяц написан не вполне разборчиво, так что под вопросом; по-видимому, отправлено из Лейпцига в Цюрих] (файл 105)

Женя, милая! Сначала самое интересное: про Leipzig еще ничего не узнал, потому что хотел ждать чтобы Heisenberg сам заговорил. Так как он этого не сделал, я говорил с Блохом, который по всей вероятности поедет зимой — но и лето еще не совсем исключается — и который говорит, что про заместителя еще ничего не решено. Он завтра утром об этом поговорит с Heisenberg’ом, и вероятно будет конференция втроем по этому поводу. Кроме того узнал, что Бете не скоро поедет в Гамбург, а именно только тогда когда позовут профессора в Тюбинген, а это будет только тогда, когда земля Würtenberg заимеет деньги. Так что Hamburg оказывается реальной возможностью (правда, довольно жалкой, на 250 марок/мес. [около $1000 in 2017 USD]). Такая же возможность может быть во Frankfurt’е, где Madelung остался. Он сильно не доволен Elsasser’ом и хочет другого. Но может быть, из-за этого уже вернулся Cornel Lanczos.

Тут страшно интересный съезд, потому что почти все хорошие физики приехали:
Kramers, Ehrenfest, de Haas, Kronig, Kapitza, Becker, Gerlach, Placzek, Teller, Möller, Bethe, Sauter, Meissner, Preisach и т.д. На меня со всех сторон бросились, я должен был дискутировать борновскую работу, против которой, действительно, ничего не могу возразить, должен был рассказывать про диамагнетизм и про висмут, ругать Кронига из-за его работы, критиковать работу Бете про ферромагнетизм, говорить в дискуссии после доклада Капицы и ругаться с ним к большому удовольствию Эренфеста, который, впрочем, как только пришел утром в институт нарочно устроил дискуссию между Блохом и мною, и нас со всех сторон обснимал. Кроме того, я должен был объяснять Stern’у вычисления Wick’a и завтра публично их рассказать после доклада Stern’а. Утром сделал визит Дебаю и Хунду и др., как полагается. Вот сейчас у меня окончательно закрываются глаза. Я очень без тебя скучаю в большой большой кровати.

На следующий день.

Пишу на дискуссии у Гейзенберга. Пока ничего нового. Блох еще не успел поговорить с шефом, но мне поклялся поговорить сегодня после доклада. Я считаю, мне лучше не говорить самому с Гейзенбергом. Блох советовал то же самое, но если он до вечера не успеет, я сам заговорю сегодня вечером. Тогда я всегда еще успею завтра броситься на Эренфеста и Крамерса, а все остальное все равно надо делать письменно.

1 час ночи. Блох мне рассказал, что Гейзенберг меня не хочет, потому что имеет в виду Бете, а если Бете не может, то берет одного из своих молодых людей. Результат для меня конечно несколько обидный, но по крайней мере положение ясно. Я уже сильно кокетничал с Эренфестом и де Хаасом, но поговорить с Эренфестом вдвоем еще не успел.

Приехали еще много, Simon, Frauch, etc., тебе кланяются. […]

Завтра утром доклад. Я тебя очень люблю. Руди

**Пояснение. Р. Пайерлс так и не смог найти место в Германии. Точнее, он получил предложение из Гамбурга, но по трезвом размышлении, учитывая политическую ситуацию в Германии, они с Женей решили его не принимать, тем более, что предложенная там зарплата действительно была мизерной и неподходящей для семейной жизни. Фонд Рокфеллера выделил ему стипендию на год. Когда его срок у Паули в Цюрихе закончился в 1932 году, он и Женя но полгода поехали по этой стипендии в Рим, к Энрико Ферми.

***Продолжение следует

This entry was originally posted at https://traveller2.dreamwidth.org/670478.html. Please comment there using OpenID.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments