?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
(no subject)
traveller2
Продолжение. Начало см. https://traveller2.livejournal.com/504105.html

Нелегка стезя молодого физика-теоретика. Получить работу в академическом мире становится все сложнее, по крайней мере, в нашей области — физике высоких энергий (HEP). Гранты, выдаваемые федеральными агентствами США на исследования в этой области, потихоньку уменьшаются, начиная с 2008 года. Ясно, что “золотой век” — к сожалению — остался позади, так же как золотой век ядерной физики закончился в конце 1950х-начале 1960х. Увы, все в мире когда-то начинается и когда-то заканчивается, как и сама жизнь.

Разумеется, у “звездных” теоретиков проблем нет. За них борются лучшие университеты и научные центры мира. Их быстро “разбирают”. Но уже на следующем уровне, на ступеньку ниже…

После защиты диссертации три пост-докторских срока стали нормой. Это значит, шесть-семь лет кочевой цыганской жизни, без какой-либо определенности. И это в лучшем случае. Когда-то, когда я приехал в США в 1990м году, Ларри Маклерран (наш тогдашний директор) рассказывал мне, что еще в 1970х было не редкостью получить место Assistant Professor в приличном университете после первого пост-докторского срока, т.е. через два года после защиты. Ах, где же вы, дни любви…

Но в 1930х ситуация с работой для молодых физиков-теоретиков была еще хуже. С одной стороны, их было раз в 50 меньше, чем сейчас. Но с другой стороны, и рабочих мест для них было неизмеримо меньше. В то время. как я уже упомянул, ядерная физика была на переднем крае исследований, и вся она была сосредоточена в нескольких группах в Германии, Швейцарии, и Англии. Института пост-докторских позиций вообще не существовало. Для молодого человека единственный способ получить работу был таков: устроиться ассистентом к какому-нибудь известному профессору. Все они были наперечет, как будет видно из письма Рудольфа Пайерлса, отрывки из которого я привожу ниже. Государственных грантов не существовало. Некоторым, наиболее везучим, удавалось получить грант из фонда Рокфеллера в Нью-Йорке, на пол-года или на год. Тогдашние руководители этого фонда считали что ядерная физика (и квантовая физика в целом) — наука, достойная всяческой поддержки.




После введения, я перехожу к письму.

9 февраля 1932. Рудольф — Жене. [Месяц написан не вполне разборчиво, так что под вопросом; по-видимому, отправлено из Лейпцига в Цюрих] (файл 105)

Женя, милая! Сначала самое интересное: про Leipzig еще ничего не узнал, потому что хотел ждать чтобы Heisenberg сам заговорил. Так как он этого не сделал, я говорил с Блохом, который по всей вероятности поедет зимой — но и лето еще не совсем исключается — и который говорит, что про заместителя еще ничего не решено. Он завтра утром об этом поговорит с Heisenberg’ом, и вероятно будет конференция втроем по этому поводу. Кроме того узнал, что Бете не скоро поедет в Гамбург, а именно только тогда когда позовут профессора в Тюбинген, а это будет только тогда, когда земля Würtenberg заимеет деньги. Так что Hamburg оказывается реальной возможностью (правда, довольно жалкой, на 250 марок/мес. [около $1000 in 2017 USD]). Такая же возможность может быть во Frankfurt’е, где Madelung остался. Он сильно не доволен Elsasser’ом и хочет другого. Но может быть, из-за этого уже вернулся Cornel Lanczos.

Тут страшно интересный съезд, потому что почти все хорошие физики приехали:
Kramers, Ehrenfest, de Haas, Kronig, Kapitza, Becker, Gerlach, Placzek, Teller, Möller, Bethe, Sauter, Meissner, Preisach и т.д. На меня со всех сторон бросились, я должен был дискутировать борновскую работу, против которой, действительно, ничего не могу возразить, должен был рассказывать про диамагнетизм и про висмут, ругать Кронига из-за его работы, критиковать работу Бете про ферромагнетизм, говорить в дискуссии после доклада Капицы и ругаться с ним к большому удовольствию Эренфеста, который, впрочем, как только пришел утром в институт нарочно устроил дискуссию между Блохом и мною, и нас со всех сторон обснимал. Кроме того, я должен был объяснять Stern’у вычисления Wick’a и завтра публично их рассказать после доклада Stern’а. Утром сделал визит Дебаю и Хунду и др., как полагается. Вот сейчас у меня окончательно закрываются глаза. Я очень без тебя скучаю в большой большой кровати.

На следующий день.

Пишу на дискуссии у Гейзенберга. Пока ничего нового. Блох еще не успел поговорить с шефом, но мне поклялся поговорить сегодня после доклада. Я считаю, мне лучше не говорить самому с Гейзенбергом. Блох советовал то же самое, но если он до вечера не успеет, я сам заговорю сегодня вечером. Тогда я всегда еще успею завтра броситься на Эренфеста и Крамерса, а все остальное все равно надо делать письменно.

1 час ночи. Блох мне рассказал, что Гейзенберг меня не хочет, потому что имеет в виду Бете, а если Бете не может, то берет одного из своих молодых людей. Результат для меня конечно несколько обидный, но по крайней мере положение ясно. Я уже сильно кокетничал с Эренфестом и де Хаасом, но поговорить с Эренфестом вдвоем еще не успел.

Приехали еще много, Simon, Frauch, etc., тебе кланяются. […]

Завтра утром доклад. Я тебя очень люблю. Руди

**Пояснение. Р. Пайерлс так и не смог найти место в Германии. Точнее, он получил предложение из Гамбурга, но по трезвом размышлении, учитывая политическую ситуацию в Германии, они с Женей решили его не принимать, тем более, что предложенная там зарплата действительно была мизерной и неподходящей для семейной жизни. Фонд Рокфеллера выделил ему стипендию на год. Когда его срок у Паули в Цюрихе закончился в 1932 году, он и Женя но полгода поехали по этой стипендии в Рим, к Энрико Ферми.

***Продолжение следует

This entry was originally posted at https://traveller2.dreamwidth.org/670478.html. Please comment there using OpenID.

  • 1

// После защиты диссертации три пост-докторских срока стали нормой.


Помните, я совсем недавно Вам сказал ровно то же самое в связи с политикой (не) отправления заслуженных учёных на пенсию по возрасту, но Вы не согласились.


Извините, что не по основной теме.


На мой взгляд, вы неправы. Предположим, вы сейчас отправите на пенсию всех профессоров 65 плюс. Они получают зарплату от университетов, а постоки получают зарплату из грантов. Если гранты уменьшаются, то это ничем им не поможет.

>Но в 1930х ситуация с работой для молодых физиков-теоретиков была еще хуже.
Но с другой стороны, герой поработал у Паули, потом поехал к Ферми. Где сейчас такое возможно?

Пайерлс действительно, проработал полтора года и Паули, потом полгода у Ферми, потом полгода в Кембридже, год в Манчестере и т.д. Его "цыганская" жизнь растянулась на годы, (по полгода-год в каждом месте), притом, что в своей области он был в десятке (если не в пятерке) *лучших*. На мой взгляд, совсем несладкая доля...

Спасибо, Миша, с интересом прочла.

Спасибо, Даша. Я, наверное, еще пару фрагментов запощу. Расшифровывать старые письмо захватывающе...

А что творится сейчас в гуманитарных и общественных науках... Хнык

Уверен, что намного хуже.

(no subject) (Anonymous) Expand
И это нелёгкая жизнь учёного. В Германии и сейчас практически та же ситуация, что была тогда. По сравнению с Германией и некоторыми другими европейскими странами в США всё равно рай. Когда-то лет 10 назад мне попалось на глаза распределение мест в науке там и тут. В США около 30% были tenure (т.е. в основном профессора) и ещё около 30% tenure track (т.е. assistant professor). А в Германии соответственно меньше 10% постоянных мест, т.е. в 3 раза меньше на душу постдока. Тогда tenure track ещё не было вообще, потом их стали кое-где вводить. А значит после пары постдоков вы получаете, как в США, на 6 лет (3+3) место ассистента при профессоре, но после него вы в 40+ лет остаётесь на улице, если вам не удалось добиться профессуры где-нибудь ещё. В своём университете вас оставить не могут и не хотят, поскольку никакого track нет. И бегают потом мастера струнники по вычислительным центрам и всяким IT фирмам, чтобы хоть куда-то взяли, хоть на какой-нибудь контракт. А если вам удалось добиться профессуры, то у вас группа соответственно не 5-7 человек, как в США, а человек 15-20 (в 3 раза больше, раз профессур в 3 раза меньше). И вы занимаетесь помимо чтения лекций в основном добычей грантов и администрированием, т.е. вы из учёного превращаетесь почти что в чистого мененджера научной группы.

Я знаю, что в Германии академическая среда структурирована более "патриархально", нежели в США, и учебная нагрузка выше. Но потихоньку это меняется, хотя и не так динамично, как в Америке.

Что касается возвращения к академическим исследованиям после работы в (условно говоря) в промышленности, то это почти невозможно ни в одной стране. Раз выйдя из поезда, его уже не догонишь. Есть редчайшие исключения...

Я слышал лекцию на эту тему, автор потом написал книжку
https://books.google.com/books?id=Ilh3BxQFA_kC&pg=PA421

Семидесятые годы уже были временем заката, тк в 1970-1974 вдвое сократился бюджет из-за замораживания и инфляции. По рассказам моих знакомых лафа продолжалась примерно до конца 1960-х. В 70-х ситуация была хуже, чем теперь, т.к. постдокторских позиций было меньше (относительно), а попадание в компанию было однозначным крестом на академической карьере.

Мне кажется, что ситуация зависит от конкреной области. Я точно знаю, что 1970ые годы были годами подъема в физике высоких энергий. В 80ые-начале 90х было достигнуто плато, потом пошел спуск, сначала медленный, а потом быстрее. После запуска LHC, когда выяснилось, что кроме Хиггса на ем ничего нового не видят, финансирование стало уменьшаться "семимильными шагами".

И вот в тех тяжелых условиях 30-х достаточно малочисленные физики (как теоретики, так и питающие теоретиков фактами экспериментаторы) не только заложили фундамент, но и возвели стены практически всего того, чем гордится современная технологическая цивилизация. Вот время-то было! Если честно, я им завидую. Несмотря ни на что (о чем я тоже осведомлен).

Да, времена большого прорыва в науке -- великие времена для всех, но особенно (и в первую очередь) для молодых. Тем, начинал в конце 1920х повезло. Они тояли у колыбели квантовой физики.

Мне кажется, людей класса Ферми просто меньше сейчас :)

Я бы сказал, что такого класса универсальности сейчас вообще нет.

я пропустил, видимо это было объяснено в ранних постах - на каком языке ведется переписка?

На русском. Рудольф Пайерлс специально в связи с браком с Женей Каннегисер выучил русский за 3-4 месяца. Ошибки в его письмах редки и некритичны. Я писал об этом в первом своем посте о Жене Каннегисер. См.
https://traveller2.livejournal.com/503182.html и ссылки там :)
Первые 3-4 месяца они переписывались на английском.

  • 1