?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Трагедия того поколения
traveller2


Таков уж удел людей, переваливших за рубеж 60 — вспоминать давно забытых людей, имена, голоса, лица…

Недавно я искал лучшее исполнение “Go Down, Moses” и нашел — оказывается оно принадлежит Полю Робсону (Paul Robeson).* Прежде, чем читать дальнейшее, пожалуйста, послушайте.

https://www.youtube.com/watch?v=w3OjHIhLCDs

Память перенесла меня в ранее детство, мне наверное около 4-5х лет. У нас в семье появился первый советский телевизор, кажется КВН, с малюсеньким экраном и линзой перед ним. Вещал он всего несколько часов в день. Было много хроники. Вся семья собиралась по вечерам перед экраном. Многого я не понимал. Но вот на сцену выходил Поль Робсон. Как он пел! Его насыщенный бас-баритон обволакивал меня. Мне запомнилось, что перед микрофоном, перед тем как начать петь, он всегда подносил руку к уху, как на фото ниже. Я приставал с вопросом “зачем” ко всем, но никто не мог мне ответить…





К этому времени Сталин, большим другом которого был Поль Робсон, уже потихоньку сходил с телеэкранов. Близился 56-ой год и доклад Хрущева. Но хронику о концертах Поля Робсона в Москве и других городах шла регулярно еще несколько лет, до начала 60х. В Абхазии, по дороге на озеро Рица, лежит огромный валун который местные жители называют “Камень Поля Робсона”. Когда-то, увидев местных селян именно у этого камня, он вышел из правительственного лимузина, забрался на естественный пьедестал и спел несколько песен, кажется на русском языке. Поль Робсон пел на двадцати языках!



Впервые он приехал в СССР в 1934 году. Ему показали, то, что надо, и он был очарован. Позднее он писал: “С момента появления в России я понял, что нашёл то, к чему стремился всю жизнь. Только в Советском Союзе я почувствовал себя полноценным человеком…” В 1953 году, после смерти Сталина, в американской прессе была опубликована его “Ода Сталину”:

“Тебе, мой любимый товарищ!
Твоя глубокая гуманность
И мудрое понимание —
Вот твое наследие на века.”

Так обволакивающий бас Поля Робсона влился в мощный хор левой западной интеллигенции, обожавшей сталинский режим. Такое было время, выбирать приходилось между коммунизмом и фашизмом. Мало кто задумывался тогда о том, что по сути коммунизм и фашизм — одно и то же. (Об этом я уже писал вот тут: https://traveller2.livejournal.com/339514.html ) Есть свидетельства, что еще в 1938 г. Полю Робсону стали известны некоторые эпизоды Большого Террора, накрывшего СССР, но он принял их. Своему сыну он объяснял это так: “Иногда ... на меньшинство могут свалиться большие несправедливости, когда большинство следует великим курсом во имя всеобщей справедливости.”

Судьба Поля Робсона уникальна. Родился в 1898 году в семье пастора. Получил образование в Университете Ратгерса и был вторым афроамериканцем (тогда говорили негром), окончившем его в 1919 году с отличием. Затем был принят на юридический факультет Гарварда.

В 1921 году Поль женился на Эсланде Гуд. Ему было 23, ей 26. Она работала в Пресвитерианском госпитале Нью-Йорка. Вскоре ее назначили главой гистологической лаборатории отделения хирургической патологии — первая афроамериканка на такой должности в США. Ее биографы отмечают, что прадедом Эсланды по отцовской линии был сефардский еврей, чьи предки были изгнаны из Испании.



После окончания Гарварда Поль Робсон работал адвокатом год или два, но в 1923 году бросил эту карьеру навсегда. Семья жила на зарплату жены. В конце 1924 года ему предложили роль в пьесе О’Нила, и он принял это предложение. После этого он с успехом сыграл еще несколько ролей, что привело его в элиту американского социума. К 1927 году Эсланда оставила свою работу в госпитале и целиком отдала себя планированию карьеры мужа, в том числе, в кино. Она была очень амбициозна. По ее инициативе Поль стал исполнять “спиричуалз” на радио в благотворительных целях, в помощь одиноким матерям. Его слава росла не по дням а по часам. Диски с его записями быстро расходились.

В 1927 году у четы Робсонов родился ребенок, Поль младший. Вскоре Поль старший уехал в Европу, сначала на французскую Ривьеру (где познакомился с Гертрудой Штайн), а потом в Лондон.

В Лондоне Поля Робсона ожидал теплый прием. Он подружился с некоторыми членами английского парламента, выступал в Букингемском дворце перед королевским семейством. Вскоре Поль Робсон купил дом в престижном районе Лондона. В своем дневнике он записал: “Бог следит за мной и направляет меня. Он всегда со мной, на моей стороне в моей борьбе. Он надеется на мою победу”. Здесь же начались семейные проблемы. Эсланда узнала, что у ее мужа была любовница, да и не одна. Надо сказать, что муж ее был красавец: стройный, высокий (1м 91 см) и чрезвычайно обаятельный. Женщины бегали за ним стайками. Сначала она закрывала глаза, но после романа с Пегги Эшкрофт (она играла Дездемону, а он — Отелло в нашумевшей лондонской постановке), подала на развод.

Друзья предупредили Робсона, что развод с Эсландой и брак с Пегги Эшкрофт нанесет серьезный удар по его репутации. Робсон и Эшкрофт расстались в 1932 году. Произошло семейное примирение, но отношения уже никогда не вернулись к прежней любви.

В 1933 году Робсон вернулся к студенческим занятиям, поступив в Колледж ориенталистики и африканистики в Лондоне. Одновременно снимался в кино. В Советский Союз он приехал в 1934 году по приглашению Сергея Эйзенштейна (разумеется, согласованному на самом верху). В 1936 году он отправил сына (Поля младшего) в школу в Москву. Туда же в университет отправились братья Эсланды — Франсис и Джон. Однако в пике Большого Террора, несмотря на все свое восхищение Сталиным и его рабоче-крестьянским раем, Полю Робсону пришлось срочно использовать свои связи, чтобы вызволить из этого рая всех троих.

1937 год. Гражданская война в Испании, предвестница скорого мирового катаклизма. Робсон отправляется с концертами на фронт, чтобы поддержать республиканцев. Он выступал в госпиталях перед раненными бойцами в то время, когда поражение республиканцев было уже очевидно. Перед отъездом он записал послание: “Художник должен выбрать, воюет ли он за свободу или за рабство. Я сделал свой выбор. Альтернативы у меня не было.” В 1976 году именно это “кредо” и стало эпитафией на могиле Поля Робсона на кладбище в Нью-Йорке, где он похоронен.

После возвращения в Лондон Поль Робсон окончательно превратился в полновесного политического активиста. Он пригласил к себе Джавахарлала Неру, и сдружился с китайскими повстанцами; один за другим проходили благотворительные концерты в пользу китайских партизан, воевавших с японцами. Поль Робсон разучил на китайском песню "Chee Lai!" (“Восстань) и исполнил ее в Нью-Йорке в 1941 году на концерте, который был записан студией Keynote Records. В 1949 году эта песня, получившая мировую известность благодаря Робсону, стала гимном коммунистического Китая. В 1968 году во время культурной революции автор песни был замучен в одной из пекинских тюрем. Однако Робсон продолжал посылать его семье все доходы от исполнения (royalties, не знаю, как сказать по-русски) до самой своей смерти.

В сентябре 1939 началась Вторая мировая война. Робсон с семьей срочно возвращается в Америку. Начинаются неприятности с ФБР. Некоторые его заявления были восприняты как коммунистическая пропаганда. Надо сказать, что в то время обычный американец относился к идеям коммунизма с гораздо большим подозрением — я бы сказал отвращением — нежели европейцы. Исключение составляли левые еврейские иммигранты, особенно в Нью-Йорке. Изучая историю исхода европейских физиков, бежавших в США от Гитлера, я документально убедился, что американские физики с большим воодушевлением помогавшие потенциальным беженцам из Европы, не прикладывали таких же усилий, если им было точно известно, что потенциальный беженец д-р Х был членом одной из европейских компартий.

В разгар войны Робсон встретился в Нью-Йорке с Соломоном Михоэлсом и Ициком Фефером, членами так наз. Советского еврейского антифашистского комитета, которых Сталин отправил в США для сбора средств. Мне не удалось узнать конкретную сумму долларов, переданных Робсоном Михоэлсу и Феферу. После начала анти-еврейской кампании 1948 году оба были убиты по приказу Сталина.

В 1946 году Робсон встретился с Президентом Труменом, которого пытался убедить в необходимости запрета линчевания. Затем он обратился к Конгрессу с требованием принять закон о гражданских правах. Практических шагов не последовало — время еще не созрело — но некоторые правозащитные организации, членом которых был Робсон, были внесены в список подрывных. Сам Робсон был вызван в Комиссию Конгресса, где ему был задан вопрос, является ли он членом компартии США. Отвечать нужно было под присягой. Робсон сказал: “Некоторые из самых выдающихся и блестящих американцев вот-вот пойдут в тюрьму за отказ отвечать на этот вопрос, и я готов к ним присоединиться, если необходимо.” Современные биографы считают, что членом компартии он не был.

В 1949 году, по требованию ФБР, все концертные контракты Робсона были разорваны. Ему вновь пришлось отправиться в Европу. В июне этого года Робсон приехал в Москву. Он дал понять принимавшему его начальству, что хотел бы встреться со своим другом Ициком Фефером. Фефер был в тюрьме. Сталин не хотел терять Робсона, активно пропагандировавшего советский режим по всему миру, и дал приказ организовать эту встречу. Фефера накормили, умыли, приодели, проинструктировали, и привезли на встречу.** Разумеется, каждый звук в комнате, где она состоялась, прослушивался. Феферу все-таки как-то удалось сообщить Робсону, что Михоэлс убит, а его самого скоро расстреляют.

Вернувшись в США, Робсон отрицал репрессии в Советском Союзе, чтобы не дать морального превосходства американским “правым”. Он скрыл встречу с Фефером, который действительно был вскоре расстрелян. Единственный человек, которому он все рассказал, был его сын. Он и опубликовал запись этой беседы после смерти отца.

Выступая 20 июня 1949 на Конгрессе Мира в Париже Робсон сказал: “Мы будем поддерживать мир и дружбу между всеми народами, с Советской Россией и республиками народной демократии.” За это заявление он был внесен в черный список в американской прессе.

В 1950 году Клаус Фукс, ортодоксальный немецкий коммунист, был разоблачен как шпион, передавший атомные секреты Америки из Лос Аламоса в Москву. Это подлило огонь в разгоравшуюся антикоммунистическую кампанию, так наз. маккартизм. Еще более усугубило положение Робсона присужденная ему в 1952 году Сталинская премия.

В 1956 году в Конгрессе США состоялось второе слушание по Полю Робсону. На вопрос о том, почему он не остался в Советском Союзе из-за своей близости к идеологической доктрине коммунизма, он ответил: “Потому что мой отец был рабом, и мой народ умирал, чтобы построить [Соединенные Штаты и], я буду жить здесь, и пользоваться американскими благами как и вы, и никакие фашистски настроенные люди не изгонят меня!” Затем он продолжил: “Являюсь ли я коммунистом или нет, не имеет значения. Вопрос в том, могут ли американские граждане независимо от своих политических убеждений или симпатий, пользоваться конституционными правами.”

Речь Хрущева о культе личности Сталина в 1956 году заставила Робсона перестать хвалить Сталина, хотя он и продолжал хвалить Советский Союз. В 1957 году Робесон сравнил антисоветское восстание в Венгрии с “теми же людьми, которые свергли испанское республиканское правительство” и горячо поддержал советское вторжение и кровавое подавление восстания.

В 1959 году Робсон с женой отправился в мировое турне, используя Лондон в качестве своей базы. В Москве он был встречен с восторгом, ему устроили грандиозный концерт на стадионе имени Ленина, где он пел классические русские песни вперемежку с американским репертуаром. Робсон и Эсланда прилетели в Ялту, чтобы отдохнуть и провести время с Никитой Хрущевым.
Возвратясь в Москву, Робсон почувствовал приступы головокружения и проблемы с сердцем и был госпитализирован на два месяца, а у Эсланды был диагностирован рак. После выздоровления Робсон уехал в Лондон.

В 1961 году Робсон решает вернуться в Соединенные Штаты, где он надеялся возобновить участие в движении за гражданские права. Он сам приобрел билеты, с остановками в Африке и на Кубе. Эсланда настаивала на том, чтобы остаться в Лондоне, опасаясь преследований со стороны американского правительства. Робсон уехал один, начав с визита в Москву в марте 1961 года.



Во время дикой вечеринки в московском гостиничном номере Робсон заперся в своей спальне и попытался покончить жизнь самоубийством, вскрыв вены на запястьях. Три дня спустя, по возвращении из больницы, он сказал сыну, что он почувствовал приступ паранойи; ему показалось, что стены комнаты сдвигаются и выдавливают его в пустоту.

Робсона отправили в санаторий в Барвихе до сентября 1961 года, откуда он уехал в Лондон. Там его депрессия повторилась. Он снова вернулся в Москву, и опять после очередной ремиссии вернулся в Лондон. Через три дня после возвращения он вновь совершил попытку самоубийства после панической атаки, напавшей на него, когда он проходил мимо советского посольства в Лондоне. Его госпитализировали и лечили электрошоком и большими дозами препаратов в течение почти двух лет.

В августе 1963 года, обеспокоенные его состоянием друзья и семья забрали Поля Робсона из английской клиники и перевезли его в ГДР, в клинику Буха в Восточном Берлине. Местные врачи снизили дозу препаратов и добавили психотерапию. Постепенно состояние Поля Робсона стало улучшаться.

В конце 1963 года Робсон вернулся в Соединенные Штаты. Всю оставшуюся жизнь (а умер он в 1976 году) он жил в уединении. Хотя сначала, во время первого турне в Америке после долгого перерыва, организовал несколько крупных публичных выступлений, но вскоре серьезно заболел: двусторонняя пневмония и блокада почек почти убили его. В 1965 году умерла его жена Эсланда, и Поль переехал к своему сыну в Нью-Йорк.

В 1968 году он поселился в доме своей сестры в Филадельфии. Многочисленные торжества в честь Робсона прокатились по стране в течение следующих нескольких лет. Но он почти не принимал посетителей за исключением близких друзей и больше не делал никаких заявлений, выходящих за рамки общей поддержки гражданских прав. Однажды, впрочем, он ответил: “Мои записи говорят сами за себя.”

В этой истории несколько трагических обертонов. На протяжении половины двадцатого века у добрых людей по существу не было выбора. Выбирать приходилось между двух зол — фашизмом и коммунизмом — двумя самыми кровавыми идеологиями в истории современного человечества.

Менее заметна, но вполне реальна другая трагедия. В 1930х-60х годах афроамериканцы и американские евреи были на одной стороне баррикады, вместе боролись за гражданские права и всеобщее равноправие. Революция и переворот в общественном сознании, завершившийся в Америке в 1960х годах полной победой гражданских прав, прав человека, в значительной мере были подготовлены кропотливой работой американских адвокатов — в значительной части еврейского происхождения — на протяжении 20-30 лет. И как же грустно наблюдать, что сейчас заметная часть афроамериканцев люто ненавидит евреев…

__________________________________

* В современной традиции его имя надо бы переводить на русский как Пол Робсон, а не Поль. Но уж буду придерживаться произношения, которое навсегда врезалось в моей памяти из кадров кинохроники 1050х-60х годов.

** См. ниже комментарий jenya444

описка: "является ли он членом компании США."

Сасибо, сейчас исправлю.

Спасибо за историю.

А для меня по-прежнему любимое исполнение - Армстронга, Вы его, конечно знаете: https://www.youtube.com/watch?v=T2r6phT5GN4. И, кстати о заключительном абзаце Вашего поста. Вы знаете, наверное, что Армстронг носил на шее цепочку с могендовидом, в память о еврейской семье, которая его приютила в детстве.

Да, спасибо, я эту историю читал. И он тоже очень здорово поет, но у него нет такого баса :)

"В 1948 году оба были убиты по приказу Сталина во время анти-еврейской кампании".

Это опечатка, Фефер расстрелян позже, как Вы и пишете.

Из мемуаров Шостаковича в обработке Волкова

Как раз в то время, в 1949 г. по приказу Сталина арестовали еврейского поэта Ицика Фефера. В Москву приехал Поль Робсон. И вот, посреди банкетов и пиров, вспомнил он, что был у него такой друг Ицик. Где Ицик? "Будет тебе Ицик",- решил Сталин. И выкинул свой очередной подлый трюк. Ицик Фефер приглашает П.Робсона отужинать с ним в самом шикарном ресторане Москвы. Робсон приезжает. Робсона ведут в отдельный кабинет ресторана. Там, действительно, роскошный стол - выпивка и закуска. А за столом, действительно, сидит Фефер. И с ним еще несколько незнакомых мужчин. Фефер был худой, бледный. Говорил мало. Зато Робсон хорошо поел, выпил, и друга заодно увидел. После окончания товарищеского ужина незнакомые Робсону товарищи доставили Фефера обратно в тюрьму. Там с ним вскорости и было покончено. А Робсон поехал обратно в Америку. В Америке он рассказал всем, что слухи об аресте и гибели Фефера - ерунда и клевета. Он, Робсон, лично с Фефером выпивал. И, действительно, так ведь гораздо спокойнее жить. Удобней думать, что твой друг - богатый и свободный человек. И может угостить тебя роскошным ужином. Думать же, что твой приятель в тюрьме - неприятно. Тогда надо заступаться. Надо писать письма, протесты. А напишешь такой протест - в следующий раз в гости не пригласят. Да еще на весь мир ославят. В газетах и по радио грязью обольют. Объявят, что ты реакционер. Нет, гораздо проще поверить тому, что видишь. А видишь ведь всегда то, что хочешь увидеть. Психология курицы. Курица, когда клюет, видит одно только зерно. А больше ничего не видит. Вот она и клюет так - зернышко за зернышком. Пока ей голову не свернут.

Из книжки Катаняна «Лоскутное одеяло».

В декабре 1997 года автору книги удалось в Нью-Йорке встретиться и побеседовать с сыном Поля Робсона, который хорошо помнил взволнованный рассказ отца, вернувшегося из Москвы в далёком 1949 году.
«Отец поразился исхудалому, испуганному своему гостю... Как только они остались одни, Фефер указал на люстру и завитушки потолка, и отец понял, что тот имеет в виду подслушивающие устройства.... Он (Робсон) спросил, как... погиб Михоэлс, тот отвечал, что не знает, а на самом деле молча приставил палец к виску и как бы нажал курок. На клочке бумаги Фефер написал «Михоэлса убил Сталин». Отец был потрясён, но, «играя на микрофон», стал спрашивать Фефера о его работе и семье, на что тот отвечал, что всё в порядке, а на пальцах показал решетку. Отец, чтобы унять волнение, что-то рассказал и спросил, готовит ли поэт сейчас какую-либо книгу, на что тот ответил невнятно (для микрофона), а рукой обозначил петлю вокруг шеи...
Отец стал угощать фруктами, что стояли на столе, и написал: «Как вам помочь?» и «Что можно сделать?», на что тот помотал головой и ответил: «Спасибо, груша очень вкусная», разорвал бумажку и, спросив, где туалет, спустил обрывки в унитаз. Вскоре Фефер сказал, что его мучит мигрень, попросил прощения за краткость визита, и отец проводил его до лифта.

Робсон, поняв, что тогда происходило в СССР, был в шоке. Но его ожидал огромный зал, и за ним уже пришли, чтобы ехать на концерт. Отец никому не говорил об этом свидании, опасаясь повредить заключенным и их семья. И взял с меня клятву, что я никому не скажу ни слова»

https://jenya444.livejournal.com/243413.html

Рассказ Волкова пусть будет на совести Волкова: антураж встречи в рассказе не соответствует действительности, да и откуда Шостакович мог знать детали или даже про сам факт этой встречи? Да и тон скорее Волкова, чем Шостаковича.

Вернувшись в Америку, Робсон всем говорил, что евреям в СССР живется хорошо, он лично встречался со многими евреями. Судя по всему, что мы знаем, его основной мотивацией было не опасение повредить семьям заключенных, а глубокое убеждение, что, несмотря на отдельные недостатки, советские коммунисты лучше чем американские расисты. Его сын говорил он этом открытым текстом.

Интересно и печально. Отвращение к коммунизму - как верно...

Я к нему испырывал отвращение еще со школьных времен, наблюдая за окружающей действительностью... Многие нынешние американцы непуганные и не понимает, какие беды им бы принес развитой социализм.

Во втором упоминании имени Фефера опечатка: он был Ицик, не Ицхак.

Большое спасибо, исправил!

Свидетельство очевидца, вернее, ушеслышца: в один из приездов Поля Робсона В СССР, его концерт транслировали по радио вживую.
На каком-то этапе, возможно, под конец, он объявил, что споёт две французские народные песни и запел на идиш еврейскую народную песню.
Трансляция концерта была прервана.
Мне это говорит о том, что он неплохо сознавал, где он находится...

Очень любопытный эпизод, никогда об этом не слышал. Мне тоже кажется странным, что он ничрго совсем не видел. В 30-ые годы многие западные интеллигенты ничего не понимали. Вот Фейхтвангер написал позорную и насквозь фальшивую книгу "Москва 1937". Я не думаю, что он сделал это нарочно. Его умело ввели в заблуждение.

КОнечно, после разговора с Фефером в 1949 году Робсон уже все знал и понимал. Тут уже он сделал сознательный выбор.

...были подготовлены кропотливой работой американских адвокатов — в значительной части еврейского происхождения — на протяжении 20-30 лет. И как же грустно наблюдать, что сейчас заметная часть афроамериканцев люто ненавидит евреев…

Самое отвратительное даже не в том, что теперь ненавидят. Самое мерзкое в том, что эти самые афроамериканцы, в заметной части люто ненавидящие евреев, продолжают получать в качестве поддержки кропотливую работу американских адвокатов, журналистов, людей искусства еврейского происхождения. И это, увы, не парадокс.

"Такое было время, выбирать приходилось между коммунизмом и фашизмом."

Сейчас некоторым проще, не надо выбирать, фашизм победил. Надолго ли?

фашизм победил

Это, (ИМХО, конечно) не совсем верная формулировка. Фашизм не победил коммунизм. Они просто "слились в едином хоре". Если раньше были какие-то (незначительные) вербальные и идеологические отличия, то теперь их практически нет.

Большое спасибо! По сути, ничего о нем не знал, кроме песен...

> royalties, не знаю, как сказать по-русски

"авторские отчисления", но зачастую так и говорят: роялтиз.

Спасибо, Влад.

До чего же низкая и омерзительная личность.

Что конкретно вы имеете в виду? Было бы интересно узнать.

Вам спасибо, Анна.

Спасибо,Миша!..

Все интересно, все ваши тексты,воспоминания...Я тоже мало знала о нем.Спасибо!

Re: Спасибо,Миша!..

Ольга, вы всегда мне льстите. Я тронут, читаю и улыбаюсь. 😀

User cass1an referenced to your post from QiLai saying: [...] спасибо за ссылку https://traveller2.livejournal.com/510963.html [...]

"...сейчас заметная часть афроамериканцев люто ненавидит евреев…" - массовая исламизация афроамериканов, особенно в тюрьмах.

Да, и это тоже имеет место быть.

Честно говоря, герой оставляет весьма двойственное впечатление.
Человек он вроде был не плохой; да и его борьба с расизмом белого истеблишмента была более чем справедлива.
Другой вопрос - на что он пошёл во имя этой борьбы. И вместе с кем пошёл. И до какой степени. А куда, ведёт дорога, вымощенная благими намерениями, - хорошо известно. Его вполне сознательное молчание по поводу известных ему преступлений сталинского режима - вещь, которую оправдать трудно. Даже с поправкой на время.
Кстати о времени (и заодно - слегка "остраняя ситуацию"). Если Робсон - друг советского режима вызывает у почтеннейшей публики столь тёплые чувства, то какие чувства у неё же должна вызвать другая знаменитость афроамериканского происхождения - легендарный баскетболист Деннис Родман, уже в наше время заделавшийся большим другом КНДР?

Видите ли, Робсон в этом случае ничем не отличался от большинства западной интеллигенции типа Фейхтвангера или Пикассо, Арагона или Брехта. Я считаю, что при всем их вкладе в культуру, иначе как бездумными дураками я их не рассматриваю.
Мода тогда была такая, точно так же как сейчас мода обвинять Израиль во всех грехах.
Чтобы идти против всеобщей моды в своем кругу, надо уметь думать самостоятельно. Робсон был талантливый певец, но вот насчет критического анализа ...

Такое случается сплошь и рядом. Вот Шолохов был полный подлец, а Тихий Дон -- великая книга.

За что Робсона можно презирать вне зависимости от моды -- за его низкое поведение с женой.