?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Рукопись, которой не было. 4.
traveller2
Рукопись, которой не было. 4.

(см. https://traveller2.livejournal.com/515677.html )

Продолжение четвертой главы.

Фредерик Жолио-Кюри, Ганс фон Халбан и Лев Коварский, Париж, 1939



Рукопись, которой не было
Евгения Каннегисер — леди Пайерлс


М. Шифман

Зима 1940-41


Ближе к рождеству интенсивность немецких рейдов снизилась, в наше отделение поступало меньше раненных, чем прежде, и у меня появилось свободное время. Руди довольно часто ездил в Кембридж. Иногда он брал меня с собой. Поезда редко ходили по расписанию, задержки были весьма длительными. Поэтому Руди увеличили норму талонов на бензин, чтобы по всем делам, связанным с MAUD, он мог путешествовать на машине. Одна из таких поездок мне особенно запомнилась. Дороги были заснеженными, кое-где даже обледенелыми. Сначала все шло хорошо, участок дороги от Бирмингема был посыпан песком. Мы успели обсудить с Руди, все, что случилось с нами за последние дни. Он рассказал мне о своей работе, я ему о своей. Когда я упомянула, что раненных стало гораздо меньше, Руди глубоко задумался. Через несколько минут я спросила “О чем ты думаешь?” “Знаешь, — сказал Руди, — мне кажется, что я понял в чем дело. По-видимому, Гитлер отказался от немедленного вторжения в Британию и сосредоточился на чем-то другом. И я даже подозреваю, на чем. Он готовится к вторжению в Советский Союз.”

— Руди, этого не может быть. Ведь всего полгода назад они заключили пакт о ненападении. Сталин — союзник Гитлера.

— Думается мне, Женя, что у Гитлера не может быть союзников, это противоречит его идее о мировом господстве. Врéменные попутчики — да, но не более, чем попутчики и только на отдельных этапах. Но как только он сочтет их бесполезными, немедленно от них избавится. Делить мировое господство со Сталиным или с кем-либо еще — это не его видение будущего.”

Хотя мы были женаты уже 9 лет, и мне казалось, что я знаю каждую его черточку, Руди не переставал изумлять меня неожиданными поворотами мысли или нестандартными логическими цепочками. Он никогда не был полностью однозначно предсказуем. Наверное поэтому наш брак такой счастливый.

Тем временем мы проехали Ковентри, песок на снегу кончился, дорога пошла вниз. Наша машина заскользила, перестала слушаться руля и педалей и на довольно большой скорости врезалась в солидное деревянное ограждение перед поворотом, пробив его насквозь. Все произошло так быстро, что мы не успели толком осознать происшедшее и еще минутку сидели без движения прислушиваясь к ощущениям в теле, “а целы ли у меня ноги?…а руки?”

К счастью для нас ничего серьезного не произошло. Мы отделались легким испугом, в машине, не считая косметических повреждений, вышло из строя только одно шаровое крепление. “Ничего, — сказал Руди, — эти машины производят поблизости на заводе Rooters, мы позвоним туда, они приедут и все сделают.” Но когда мы туда дозвонились, нам сказали, что отдел запчастей полностью разбомблен. В гаражах Ковентри нужной части не нашлось. Пришлось бросить машину и добираться до Кембриджа на поезде.

Утром следующего дня Руди первым делом побежал в Кавендишскую лабораторию, где его ждал Ганс фон Халбан. Здесь я пожалуй отвлекусь, чтобы сказать несколько слов о Гансе. Да не обманет вас аристократическая приставка “фон”. Предки Ганса происходили из еврейской семьи в Кракове. Его дед по фамилии Блюменшток перебрался в Вену, и где и дослужился до солидного поста в австро-венгерской иерархии. За это император Франц Иосеф I пожаловал ему дворянское достоинство и фамилию фон Халбан. Такое нередко случалось в Австро-Венгрии. Вспомним, хотя бы Джона фон Неймана. Отец Ганса был профессором химии.

До войны Ганс работал в Париже в лаборатории Жолио-Кюри, которая занималась медленными нейтронами и цепной реакцией в уране.
8 июня Жолио сообщили о предстоящей капитуляции. В его лаборатории хранилось 185 кг тяжелый воды — на то время весь ее мировой запас — наработанный единственной в мире фабрикой, производящей тяжелую воду в Норвегии. Летом 1939 норвежцы передали ее Франции, чтобы она не попала к немцам. Жолио счел своим долгом немедленно переправить тяжелую воду в Англию. Сам он решил остаться в оккупированном Париже, а фон Халбана и его сотрудника Льва Коварского отправил в Бордо с 26-ю канистрами тяжелой воды. Фон Халбан был с женой Эльс и маленькой дочерью Молди.

В Бордо они нашли то-ли рыбацкую лодку, то-ли баржу, капитан которой за изрядное вознаграждение согласился попробовать проскочить в Англию. Ночью он взял курс на британские берега. Девочка, которой едва исполнился год, спала на настиле выложенном из канистр.



Оба — фон Халбан и Коварский — присоединились к лаборатории Кэмбриджского университета, в которой к этому времени над близкой тематикой уже работал наш близкий друг Эгон Бретчер и другие менее известные мне физики. Руди объяснил, что сначала он сомневался в полезности этой группы, поскольку медленные нейтроны хороши для цепного процесса в реакторе, но не в бомбе. Однако Бретчер убедил Руди, что с помощью цепной реакции на медленных нейтронах можно производить плутоний, который еще лучше чем уран-235 подходит для бомбы. Этот вопрос обсуждался на заседании MAUD. В верхах решили, что работы в Кэмбридже должны быть продолжены. Руди поручили роль консультанта.

О фон Халбанах, точнее о его жене Эльс, с которой мы близко подружились в Лос Аламосе, я еще напишу. Правда, в Лос Аламосе она уже не была его женой. А сейчас я вернусь к тому дню, когда рано утром Руди отправился в Кавендишскую лабораторию, чтобы обсудить с Гансом неотложные вопросы. Пока они занимались там физикой, я обзвонила гаражи в Кембридже, и в одном из них мне сказали: “Да, у нас есть шаровое крепление, но только одно и только на левое колесо.” Это было именно то, что нам нужно. Руди был счастлив. В приподнятом настроении мы привезли его на поезде в Ковентри и отправились в гараж, где, обездвиженная, ждала нас машина. Владелец гаража был просто потрясен. “Где, где вы нашли это? Я немедленно туда поеду и куплю еще несколько штук.” Нам пришлось его разочаровать.

В исследования, которыми руководил MAUD Committee, привлекались все новые люди. Ближе других Руди был связан с Францем Симоном и его сотрудниками в Оксфорде. Строго говоря, он не был физиком. Его специальностью была химфизика, а задание, которое он получил — разделение изотопов урана. Это было ключевым моментом всего проекта. После нескольких экспериментов Симон выбрал диффузионной метод разделения, как самый перспективный. Сейчас его не используют, но тогда ничего лучше не нашлось.

Симон вырос в Берлине и как многое берлинцы, обладал острым чувством юмора. Он был довольно упитанный, лысеющий, с приятным лицом и веселым нравом. Студенты обожали его и за его шутки и за всегдашний здравый смысл. Я помнила его еще молодым, когда в незапамятные времена он с женой приехал в Ленинград к Френкелю, а я еще была студенткой ЛГУ. Как давно это было…

Помимо научных интересов Руди сближало с Симоном их общее немецкое происхождение и общая ненависть к нацизму.

Симон привез с собой в Оксфорд своего ближайшего сотрудника, Николаса Курти, чье имя на самом деле было Миклош. Он вырос в большой еврейской семье в Будапеште, учился в Париже и Берлине, откуда бежал вместе с Симоном после принятия расовых законов. Чуть позже к ним присоединился Генрих Кюн, тоже беженец из Германии, которого увлекла задача, поставленная перед Симоном.

Я как-то по привычке пишу Франц Симон. Так я впервые услышала его имя в Ленинграде. Англичане зовут его Франсис Саймон, и мне, пожалуй, следует делать то же самое. Итак, Саймон, Саймон, Саймон.

Поскольку группа разрасталась, Руди перестал справляться с самыми неотложными задачами. Он стал подумывать о помощнике, наводить справки о молодых и еще непристроенных физиках. На какое-то время его выручил — вы не поверите — Поль Дирак. Тот самый великий Дирак, который придумал уравнение Дирака и позитрон, вдруг заинтересовался разделением изотопов. Он придумал “потенциал разделения”, с помощью которого можно сосчитать усилие, необходимое для получений некоторое количества данного изотопа из смеси двух. Но это лишь ненадолго отсрочило момент, когда без постоянного помощника Руди просто захлебнулся бы.

После рождества в госпитале мне предложили сменить отделение. Новая работа никак не была связана с войной. Я уволилась и снова поступила на учебные курсы, на которых за шесть месяца готовили техников для военных производств. Сначала меня взяли в отдел технического контроля, но быстро назначили начальником небольшого сборочного цеха. Еще через год я стала инженером-планировщиком. В 1943 году директор завода предложил мне стать одним из его заместителей, но тут пришла пора перебираться в Америку. На этом закончилась моя техническая карьера.

Руди порекомендовали молодого физика, немецкого беженца. Клаус Фукс — так его звали — вырос в семье пастора-пацифиста. За свое активное участие в молодежном коммунистическом движении, он попал на заметку к штурмовикам. Как только Гитлер был назначен Рейсх-Канцлером, Фуксу пришлось бежать в Англию. Диссертацию он защитил в Бристоле, а потом занимался электронной теорией металлов — любимой темой Руди еще в цюрихские времена. Про Фукса было известно, что попав в начале войны в лагерь для интернированных немцев, он резко протестовал против большого количества ярых нацистов, оказавшихся с ним в зоне. Англичане рассудили, что поскольку Фукс был беженцем из Германи, но не был евреем, значит он был проштрафившимся нацистом, и посадили его к “своим”, чтобы ему было комфортно.

10 мая 1941 года Руди сел за письменный стол и написал роковое письмо. Пока не буду объяснять почему роковое.

Дорогой Фукс,

В последнее время я занят исследованиями для Министерства авиастроения. Мне нужен помощник. Я был бы рад, если бы вы согласились переехать в Бирмингем, чтобы работать со мной. Думаю, мне удастся получить разрешение для вас, но я не могу подать заявление без вашего согласия.

Я не могу сообщить вам ни о характере ни о цели этой работы. Могу только сказать, что она связана с теоретическими задачами, включающими сложные математические конструкции, и что эта работа весьма важная.

Если вы согласитесь, ваш контракт будет временным, и будет продляться каждые 6 месяцев по мере надобности. Ответ можете прислать телеграммой.

Ваш Рудольф Пайерлс


Сплавы для труб

*****************************************

Некоторые фотографии, которых в книге не будет :(

Эльс фон Халбан




Сэр Франсис Саймон





КАКОЙ ВАРИАНТ обложки (для английского варианта) лучше? (Дизайн © Полина Тылевич)




  • 1
Первый более однородный, глаз не мечется по полю.
Цвет мрачноват - вы не хотите сделать, уж если черно-белое, монохром, то сепию, бром-портрет?
Очень интересно читать, спасибо огромное!

Спасибо, а что такое "уж если черно-белое, монохром, то сепию, бром-портрет"? Я в этом не разбираюсь, но могу поговорить с Полиной Тылевич, если смогу объяснить ей в чем дело.

https://www.google.com/search?q=sepia+photos&rlz=1C1CHBF_enUS816US816&tbm=isch&tbo=u&source=univ&sa=X&ved=2ahUKEwjpr86jzMDeAhWHrFMKHeEECSMQsAR6BAgAEAE&biw=1366&bih=626

Я имела в виду вот эту цветовую гамму, бром-портрет название фотобумаги соответствующего времени. Еще была зеленоватая фотобумага, но вроде бы исторически попозже, тоже красивый тон.
Мне лично еще красный тут очень тревожным кажется, Колонный зал в траурном убранстве, фашистсткие флаги?
Может его сделать менее теплого оттенка - не алым, а малиновым скорее, тогда серое не будет таким мрачным?
Вообще от этого дизайна скорее веет научно-популярными книжками семидесятых, конца шестидесятых.
Простите, во мне разбушевался технический редактор и неудавшийся художник :)
Текс потрясающий, обязательно раздобуду книжку и попрошу мужа у вас подписать, когда заедете.

Первый, кажется. Но не уверена, что нельзя улучшить второй, чтобы живенько, но заглавие читалось легко.

Спасибо, тоже склоняюсь к #1.

"шаровое крепление" -- это не "шаровая опора"?

Да, я просто забыл это слово по-русски, или даже никогда не знал. По-английски stud axle или иногда stub axle.

О, но тогда может быть это "полуось".
https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Tapered_wheel.jpg

(Car Talk, 1989)
Dear Tom and Ray: What is a "half shaft" in a 1984 Ford Tempo, and what makes it give out? Barbara

TOM: The "half shaft" is what you get from the dealer when your car is still under warranty. Once the warranty expires, Barbara, you get the complete shaft.

Первый лучше

Спасибо, я тоже так думаю, выглядит "чище".

Спасибо, согласен.

Спасибо, интересно читается.
Первый вариант лучше по-моему.

Только когда увидел фразы типа "Оба — фон Халбан и Коварский — присоединились к лаборатории " понял, что перевод с английского :)

Спасибо, стараюсь бороться с англицизмами, не всегда замечаю. Буду править!

1. Присоединяюсь к хору - первый лучше.
2. Ох, роковое письмо...

Я тоже пришел к этому выводу. Да, действительно роковое...

1. Рейсх-Канцлером Просто "рейхсканцлер". Это должность, немецкие capital letters тут излишни.

2. Первый вариант обложки представляется более графичным и осмысленным.

  • 1