?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Рукопись, которой не было. 5.
traveller2
Рукопись, которой не было. 5.

Продолжение четвертой главы. Не слишком ли много физики и техники?

(см. https://traveller2.livejournal.com/515954.html)

Мессершмиты над Смоленском



Рукопись, которой не было
Евгения Каннегисер — леди Пайерлс


М. Шифман

Сплавы для труб

Я плохо помню весну 41-го наверное потому что последующие события ее затмили. 22-го июня Германия атаковала Советский Союз. В один из июльских дней за ужином Руди сказал: “Помнишь мое предсказание? Оно сбылось даже несколько раньше, чем я думал. Но я никак не предполагал, что продвижение немецких войск к Москве будет таким стремительным. Они уже заняли Смоленск. Расстояние на которое они продвинулись от границы заметно больше оставшегося до Москвы. А ведь Россия не Франция. Меня очень беспокоят успехи моих бывших коллег в Германии в урановой бомбе. Очень.”

Вопрос этот очевидно волновал не только Руди. Вскоре Руди получил (через сотрудника) записку из британской разведки: “Уважаемый профессор Пайерлс! Мы были бы признательны за любые предложения, которые помогли бы нам оценить успехи атомной программы в Германии.” Руди задумался.

На следующий день он пришел из университета радостный: “Мне кажется, они нас не обогнали, а скорее наоборот!”

—Откуда ты знаешь?

— Я пошел в библиотеку и спросил получаем ли мы “Physikalische Zeitschrift” из Германии. Оказывается, он приходит к нам через Швецию. В этом журнале перед началом каждого учебного года публикуют данные о лекциях по физике во всех немецких университетах — какой профессор какой курс читает. Я знаю всех немецких ядерных физиков за исключением может быть самых молодых. Посмотрел, какие курсы у них в этом году. Почти все читают то же самое, что и в прошлом, на старых местах. Есть исключения, но немного. Исчезли из виду Гейзенберг, вон Вайцзекер, и еще несколько человек. Разве можно это сравнить с тем, что происходит у нас? Отсюда я делаю заключение, что масштабной программы по ядерной бомбе в Германии пока нет. А ведь у них Отто Хан! С другой стороны видно, что какие-то работы ведутся. Конечно, доказать, что они от нас отстают я не могу, но это кажется по меньшей мере вероятным.”


Бирмингем,
15 сентября 1941 г.

Дорогой Саймон!

Мне удалось найти в “Physikalische Zeitschrift” довольно полную информацию о местоположении немецких физиков. Позднее я пришлю вам полный список. У меня к вам вопрос. “Physikalische Zeitschrift” не публикует ничего по химфизике. Возможно вы знаете в каком немецком журнале выходит список курсов лекций по этому предмету. Если да, не могли бы вы прислать мне его? Я знаю только про Пауля Гюнтера, который был отозван (куда?) и заменен Боденштайном.

Ваш

Рудольф Пайерлс


Оксфорд,
24 сентября

Дорогой Пайерлс!

Я заглянул в “Журнал физической химии”. К сожалению, других немецких журналов по химфизике к нам не поступает. Общее впечатление сходно с вашим. Удивительно много химфизиков работают на старых местах и читают старые курсы. Клузиус, который мог бы быть особенно нам интересен [в связи с разделением изотопов урана], печатает статьи по поводу разделения [изотопов] неона. Возможно вам будет любопытно узнать, что фон Вайцзекер в январе 1941 года опубликовал рецензию на книгу Копфермана о ядерных угловых моментах.

Ваш

Франсис Саймон


Никаких известий от Нины или родителей по-прежнему не было. Господи, чтобы я не отдала за весточку оттуда…

*****

Многие думают, что Британия и Америка работали над атомной бомбой совместно с самого начала, что это был единый англо-американский проект. На самом деле это далеко не так.



Еще летом 1939 года Эйнштейн передал президенту США Рузвельту письмо, в котором, в частности, писал:

В последние четыре месяца стало ясно, что цепная реакция, приводящая к огромному энерговыделению, возможна. Одновременно в этой реакции будут рождаются новые радиоактивные элементы. На практике она будет по-видимому реализована в ближайшем будущем.

Это новое явление в принципе может быть использовано для создания бомб, обладающих огромной мощностью. Одна бомба такого типа, размещенная на корабле и взорванная в порту, могла бы полностью разрушить порт и прилегающую территорию. Пока даже не известно позволит ли размер бомб такого типа доставлять их на самолетах. […] Я знаю, что Германия прекратила поставки урановой руды из оккупированной Чехословакии. Карл фон Вайцзекер прикомандирован к Институту кайзера Вильгельма. Оба обстоятельства указывают на то, что в Берлине ведутся работы по урану.


Рузвельт отреагировал на это письмо в октябре, распорядившись организовать Совещательный комитет по урану. Комитет неспешно совещался до конца 1941 года. Только заключительный отчет MAUD Committee, выпущенный летом 41-го, убедил Рузвельта в необходимости полномосштабных работ, причем в срочном порядке. В январе 1942-го года он подписал постановление о Манхэттенском проекте.

К осени 41-го Британия была далеко впереди своих американских коллег. Они (американцы) предложили объединить усилия в единую программу. Это предложение было воспринято неоднозначно. В частности, Руди изложил свое мнение в письме лорду Чадвику:

Олифант рассказал мне о предложении послать фон Халбана и Коварского в США. Довольно ясно, что это означает передачу всей нашей информации американцам. […] В принципе я за как можно более широкое сотрудничество с США. У них больше ресурсов. Но если американцы возьмут дело полностью в свои руки, мы потеряем контроль, и поскольку они смогут развернуть производство быстрее нас, нам не останется ничего иного как свернуть нашу программу. […]

В конце-концов, решение было принято наверху. Черчиль распорядился воздержаться от полного слияния и ограничиться лишь обменом информации. Через год, летом 42-го, ситуация коренным образом изменилась.

Прежде всего, изменения коснулись Америки. 7 декабря 1941 года японские войска неожиданно атаковали Перл Харбор. Ответ Рузвельта — объявление войны Японской империи — последовал незамедлительно. Через четыре дня, 11 декабря Германия объявила войну США, вступившись за своего союзника. Гитлер принял это решение самостоятельно. Говорят, он даже не проконсультировался со своим правительством. Выступая в этот день в Рейхстаге, фюрер заявил:

Я благодарен Провидению, благодаря которому я встал во главе исторической битвы, которая в следующие 500 или 1000 лет будет рассматриваться как решающая не только для истории Германии, и даже не только Европы, но и для мировой истории.

У американского правительства, которое изначально не хотело ввязываться в войну в Европе, не оставалось выхода. Конгресс США, немедленно собравшийся на чрезвычайное заседание, единогласно постановил:

Принимая во внимание, что правительство Германии официально объявило войну правительству и народу Соединенных Штатов Америки, мы — Сенат и Палата представителей Соединенных Штатов Америки — объявляем состояние войны между Соединенными Штатами и правительством Германии. Настоящим президент США уполномочен на то, чтобы использовать все военные силы Соединенных Штатов и ресурсы правительства для ведения войны против правительства Германии до успешного ее завершения.

Какую радость это заявление вызвало в Англии! Все газеты напечатали его на первых полосах. Люди ликовали, читая газеты и слушая его по радио. Да и как не радоваться — наконец-то у нас появился союзник в войне с военной машиной безумного Гитлера. Всем было ясно, что как бы ни разворачивались дальнейшие военные действия, нам не придется больше расчитывать только на свои силы. Первая встреча Черчиля и Рузвельта в качестве руководителей союзных держав состоялась в Вашингтоне еще до рождества. Из переписки с коллегами в США Руди понял, что американская атомная программа начала набирать обороты.

Я увлеклась; меня немного занесло в сторону. Я должна рассказать о втором событии, которое имело важные последствия. В 1941 году Руди с головой погрузился в проблему разделения изотопов урана. Он работал вместе с Саймоном над диффузионным методом, который Саймон значительно усовершенствовал. Именно они настояли, чтобы в итоговый отчет MAUD Committeе диффузионный метод был внесен как наиболее перспективный. Да, с технической точки зрения он таковым и являлся. Но когда они прикинули стоимость диффузионного завода, то получили фантастическую цифру, неподъемную для Британии военного времени.

Летом 1942 года Черчиль получил докладную записку от одного из советников: “Мы должны признать тот факт, ценность наших новаторских достижений по атомной бомбе сокращается. Если мы промедлим и дальше, американцы нас обгонят. Пока у нас еще есть, что предложить им в качестве вклада в объединенные проект. Скоро от этого ничего не останется.”

20 июня Черчиль встретился с Рузвельтом в Вашингтоне для обсуждения второго фронта в Африке. После того как этот вопрос был решен, он предложил Рузвельту немедленное слияние атомных программ: “Мы должны немедленно объединиться и далее работать вместе на равных условиях с тем, чтобы поровну делить результаты и достижения.” Рузвельт ответил неопределенно. Его советники объяснили ему, что для Манхэттенского проекта помощь со стороны не требуется.

Разумеется, тогда Руди не знал, что происходило на самом верху, но он видел, что американские коллеги все реже и реже обращались к нему с вопросами, и правильно истолковал, что это означает.

Знаешь — сказал мне Руди — год назад мы упустили возможность сотрудничества на выгодных условиях. Тогда мы были впереди американцев. Теперь все перевернулось. За исключением некоторых теоретических вопросов, сейчас мы отстаем или будем отставать в самом ближайшем будущем. Теперь не мы, а они будут определять условия слияния.

*****

Саймон и его сотрудники базировались в университете Оксфорда. Руди часто ездил туда, когда какой-нибудь вопрос не удавалось решить по телефону. Иногда они проводили совещания всей группы. Накануне одного из совещаний Бирмингем бомбили всю ночь. Руди как раз дежурил в пожарной бригаде и вернулся утром совершенно разбитый.

— Женя, давай быстро позавтракаем, и я поеду в Оксфорд на совещание.

— Нет, ты заснешь за рулем, и это плохо кончится.

— Но я не могу его пропустить.

— Знаешь что, сходи в Студенческий союз. Может быть, кому-нибудь нужно в Оксфорд. Только при условии, что твой попутчик пообещает разговаривать с тобой всю дорогу.

Кончилось тем, что ехать с ним вызвались три девушки-студентки, которые действительно болтали с ним и друг с другом безумолка. Руди всегда выглядел моложе своего возраста и привлекал женские взгляды. Незадолго до войны физфак Бирмингемского университета проводил какое-то мероприятие в начале учебного года. Идея была познакомить профессоров с новыми студентами, поэтому всем раздали таблички с именами. После основной части были танцы. Одна девушка пригласила Руди на танец, взглянула на его табличку и спросила: “Вы, наверное, родственник профессора Пайерлса, о котором я столько слышала?” Надо сказать, что Руди умел и любил танцевать еще со студенческих времен. В Цюрихе до моего приезда он часто ходил на танцевальные вечера.

Я его совсем не ревновала. Ну… иногда притворялась, что чуть-чуть ревную, чтобы подразнить его.

Помимо Оксфорда Руди иногда ездил в Лондон. Там он встречался с фон Халбаном и тем же Саймоном, чтобы поболтать на научные темы и обсудить околонаучные сплетни.
Обычно сначала они обедали в датском ресторане под названием “Три Викинга”. Вскоре я заметила, что Руди в шутку стал говорить “три викинга” имея в виду себя, Ганса и Фрэнсиса, например, “сегодня три викинга сильно поспорили о такой-то реакции”.

— Руди, но как три еврейских иммигранта могут превратиться в трех викингов? Это же полный абсурд.

— В наше время любой абсурд может стать явью. Посмотри, что делается в Европе.

*****

К июлю 1941 года MAUD Committee подготовил и выпустил отчет в двух частях, подводящий итоги девятимесячной работы комиссии. “Выпустил” — не то слово. Разумеется отчет был совершенно секретным. Его направили в правительство и нескольким членам высшего военного командования. Первая часть называлась “Использование урана для бомбы”, а вторая — “Использование урана для генерации энергии”.

К этому времени в Америке измерили сечение деления урана-235 с хорошей точностью. Оно оказалось несколько меньшим, чем то, что Руди и Отто Фриш заложили в оценку критической массы в марте 1940-го. Критическая масса “выросла”, но всего в несколько раз. Резюме первой части кончалось так: “Атомная бомба осуществима.”
В самóм тексте были описаны все основные этапы необходимые для ее производства.

На этом MAUD закончил свое существование. В верхах было решено, что настала пора для более масштабного проекта, который получил кодовое название “Сплавы для труб”. Предполагалось, что оно (название) обманет любого шпиона. Общий контроль над управлением Сплавов для труб был поручен Лорду Андерсону, министру финансов в кабинете Черчиля, титул которого был Лорд-президент совета. За практическую работу отвечал Технический совет, в который вошли Чадвик, Саймон, фон Халбан и мой Рудичка. Председателем совета был назначен лорд Эйкерс. Марк Олифант обиделся, что его обошли стороной, и изливал свое раздражения на каждого, с кем бы он ни говорил. Мне кажется, он был прав. Именно Марк в августе 1941 года пересек Атлантический океан в неотапливаемом бомбардировщике, чтобы в Вашингтоне встретиться с Лаймоном Бриггсом, председателем Совещательного комитета по урану, созданного Рузвельтом.

— Как вам отчет MAUD?, спросил его Марк.

— Какой отчет?

— Мы послали вам итоговый отчет дипломатической почтой еще в начале июля!

— Ну… я просмотрел его. Да вы не волнуйтесь, я запер его в сейфе!

Лаймон Бриггс, помешанный на соблюдении секретности, даже и не подумал разослать его заинтересованным американским физикам. Олифант немедленно связался с Энрико Ферми и Артуром Комптоном. Отчет произвел на них сильное впечатление: “Итак, вопрос о том, возможна ли атомная бомба, решен. Переходим к ее реализации.” В последних числах ноября 1941-го в Лондоне состоялось первое заседание комиссии по Сплавам для труб. На нем присутствовал представитель американской стороны, профессор Harold Urey, член того же Совещательного комитета по урану. Гарольд был химфизиком с мировым именем, в начале 30-х он открыл тяжелый водород, за что и получил Нобелевскую премию в 1934-ом. С тех пор его лаборатория в Колумбийском университете занималась извлечением тяжелой воды и разделением изотопов. Вместе с ним в Лондон приехал Джордж Пеграм. Пораженные тем, насколько серьезно британское правительство относилось к атомному проекту, они отправили в Вашингтон телеграмму по дипломатическим каналам. Именно после этого американская сторона и предложила Британии прямое сотрудничество, которое, к сожалению, было отвергнуто Черчилем.

В конце-концов, справедливость восторжествовала: Марка Олифанта и еще пару человек включили в “Сплавы”.

*****

Одним декабрьским вечером Руди сказал “Знаешь Женя, после визита Гарольда Ури и Джорджа Пеграма, нас отправляют с ответным визитом в Америку.” Сказать, что я обрадовалась — ничего не сказать. “Рудичка, дай мне слово, что ты обязательно заедешь в Торонто повидать Габи и Рони! Габи и Рони, ура! И будешь писать мне часто-часто.” Британская делегация состояла четырех человек, Эйкерса, фон Халбана, Саймона и Руди. Было решено, что лететь всем вместе слишком опасно. Группу разделили на четыре части. Эйкерс и Саймон отправились в Лиссабон (Португалия была нейтральной страной), а оттуда гидросамолётом в Вашингтон. Фон Халбан отправился на пароходе,
А Руди предложили лететь на бомбардировщике, вместе с летчиками, которые перегоняли к нам американские самолеты для британских ВВС.

— Руди, а почему тебя не отправили через Лиссабон? Мне кажется, так было бы безопаснее.

— Лиссабон полон немецких шпионов, которые следят за транзитными пассажирами. То, что я много занимался ядерной физикой, с самого начала, хорошо известно. Мое лицо примелькалось. Если меня заметят на самолете, вылетающем в США, это может вызвать ненужные подозрения. Впрочем, у меня не было выбора. Так решила секретная служба.

Этот маршрут — на бомбардировщике через океан — был довольно известным. Я расспросила Марка Олифанта, который сказал мне, что у него все прошло гладко. “Правда, — добавил он, — внутри эти самолеты не отапливаются, и я слышал от знакомых, что кто-то однажды отморозил себе ноги.” Это сообщение меня никак не обрадовало.
“Руди, надо что-то сделать, чтобы ты, не дай бог, не отморозил себе ноги над Атлантикой.”

Бомбардировщики вылетали с военной базы Прествик близ Глазго. Но это было большим секретом. Руди получил только записку, в которой говорилось: “Вам забронирован спальный вагон в ночном поезде до Глазго. На вокзале ожидайте дальнейших инструкций.” Я проводила его на вокзал в Бирмингеме, и стала ждать его писем. Первое пришло неожиданно скоро и содержало всего несколько строчек. “Отвезли на машине в аэропорт, взвесили и переодели в теплое. Похода плохая, пережидаю в отеле. Неслыханный завтрак: яйцо и бекон.” На следующий день: “Расспросил знающих людей. Однажды кто-то отморозил палец из-за тесных ботинок.”

Потом настал большой перерыв.

*****

*****************************************

Некоторые фотографии, которых в книге не будет :(

✷ Смоленск после бомбежки



✷ Военнопленные красноармейцы в Смоленске



✷ Сэр Джон Андерсон Лорд-президент Совета и министр финансов в правительстве Черчиля.



✷ Черчиль и Рузвельт на встрече в 1941 году.


Atlantic

✷ Черчиль и Рузвельт на встрече в Вашингтоне в 1942 году




✷ Оригинал письма, написанного Женей (из моего архива; бумага очень ломкая)


  • 1
Думаете, Евгения могла бы написать "физфак"?

Спасибо, очень интересно читается.
Заметил несколько вещей:
1. По-русски Черчилль
2. «для обсуждения второго фронта в Африке.» Это не могло обсуждаться в таких терминах. Во-первых, англичане воевали раньше СССР и термин Второй фронт был неуместен. Во-вторых там в Северной Африке война шла с переменным успехом с 1940-го года. С Роммелем бились еще в 1940. Какой второй фронт? Речь шла о присоединении США к усилиям Британии. То что стало операцией Торч.
3. Андерсон стал во главе казначейства в 1943. На момент, когда ему отчитывался Tube Alloys он был Лорд-председатель Совета, это другая особая должность, 4-я по важности среди сановников Британии.

Edited at 2018-11-10 06:52 pm (UTC)

Сплав семейной истории и Большой истории.
Лишний раз убеждаюсь, что в открытых источниках можно нарыть очень много. знать, что искать. Какие курсы читает какой профессор...

Физики вообще чем больше, тем лучше.

Физики и техники не может быть слишком много!!!!

вон Вайцзекер --> фон Вайцзекер (причем "к" у нас часто пишут удвоенное).

Harold Urey - у нас пишут Гарольд Юри


Обычно у нас пишут Отто Ган.

безумно интересно. Наоборот, можно и побольше техно-деталей. В чем суть диффузионного метода? почему он был дорогим? почему центрифуги победили, или какие еще были альтернативы?
опечатки исправлять?

  • 1