Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Участники Первой Всесоюзной конференции еврейских (идиш) писателей. Опубликовано /bessmertnybarak.ru



Участники Первой Всесоюзной конференции еврейских (идиш) писателей. 5 августа 1934 г.
Слева направо в первом ряду:

6 – Перец Маркиш (1895 – 12 августа 1952) – поэт, кавалер ордена Ленина (1939). Руководитель еврейской секции Союза писателей СССР. Член ВКП(б) с 1942 г. Арестован как член президиума Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Расстрелян.

7 – Лейб Квитко (1890 – 12 августа 1952) – поэт. Член президиума Еврейского антифашистского комитета, член редколлегии газеты ЕАК «Эйникайт». Расстрелян.

8 – Ицик (Исаак) Фефер (1900 – 12 августа 1952) – поэт и общественный деятель. Заместитель главного редактора газеты «Эйникайт». Расстрелян.

9 – Нотэ Лурье (1906 – 1987) – писатель. В 1950 – 1956 – узник ГУЛАГа.

11 – Авром Вевьёрко (1887 – 1935) – писатель, драматург.

12 – Арон Кушниров (Кушнирович, 1890 – 1949) – поэт, прозаик, драматург и переводчик. Единственный из лидеров ЕАК, который не был подвергнут аресту.

Второй ряд:

1 – Мойше Тейф (1904 – 1966) – поэт, прозаик, переводчик. В 1938 – 1941 находился в заключении. С 1951 по 1953 – узник ГУЛАГа.

7 – Изи Харик (1898 – 28/29 октября 1937) – поэт. Редактор журнала «Штерн» («Звезда»). Арестован 11 сентября 1937 г. Расстрелян вместе с 22 белорусскими и еврейскими писателями Белоруссии в ночь с 28 на 29 октября 1937 г.

9 – Мойше Литваков (1875 – 1937) – публицист, литературный критик, коммунистический деятель. Репрессирован по обвинению в «троцкистском уклоне». Умер в тюрьме.

13 – Нафтали Герц Кон (Якуб Шерф, 1919 – 1971) – поэт. В 1937 – 1941 находился в тюремном заключении. В 1948 – 1956 был подвергнут репрессиям как «сионистский агент». В 1959 г. выехал в Польшу, где был арестован. С 1964 жил в Израиле.

15 – Самуил (Шмуэл) Галкин (1897 – 1960) – поэт, драматург, переводчик («Король Лир» для ГОСЕТа). Арестован в 1949 г. по делу ЕАК. Во время процесса находился в тюремной больнице с инфарктом и избежал судьбы других лидеров ЕАК. До 1955 г. – узник ГУЛАГа.

Третий ряд:

5 – Авром Абчук (1897 – 19 октября 1937) – поэт, литературный критик. Руководитель еврейской секции Союза писателей Украины. 27 сентября 1937 г. арестован по обвинению в троцкизме и 10 октября расстрелян.

6 – Ноах Лурье (1885 – 1960) – писатель. Репрессирован.

8 – Нахум Ойслендер (1893 – 1962) – литературовед, литературный критик. Возглавлял отдел еврейской литературы в Белорусской Академии наук, литературную секцию в Институте еврейской культуры Украинской Академии наук.

Четвертый ряд:

10 – Мойше Хащеватский (1897 – 1943?) – поэт, переводчик, драматург. Погиб на фронте.

11 – Зелик Аксельрод (1904 – 1941) – поэт. Вместе с Изи Хариком возглавлял секцию еврейских писателей при Союзе писателей Белоруссии. Расстрелян сотрудниками НКВД вместе с другими политическими заключенными при попытке эвакуации из Минска заключенных в июне 1941 г. (Уголовники при этом были отпущены на свободу).

Пятый ряд:

2 – Мотл Грубиян (Рубиян, 1909 – 1972) – поэт. Арестован в 1948 г. ро делу ЕАК. В 1948 – 1954 гг. – узник ГУЛАГа.

5 – Хаим Мальтинский (1924 – 1986) – поэт, переводчик. С 1947 – сотрудник газеты «Биробиджанер штерн» и редактор альманаха «Биробиджан». В 1949 – 1956 гг. – узник ГУЛАГа. С 1973 г – в Израиле.

Фото из книги Цви Гительмана «The Jews of Russia and the Soviet Union, 1881 to the Present», New York, 1988
_____________________

За каждым именем в списке жертв репрессий стоит живая история. Назвать поименно каждого — наша обязанность. Любой может помочь нам в этом деле. Сохранить память о своих родных, приложить воспоминания, фотографии, документы, любые материалы о репрессированных. Сегодня наш проект — это самая большая живая энциклопедия о репрессиях. https://bessmertnybarak.ru/pamyatnik/

Кто написал/подписал это письмо? Аутентично ли оно?

Первый съезд советских писателей 17.08.1934-01.09.1934


ПОДПОЛЬНАЯ ЛИСТОВКА, ПЕРЕХВАЧЕННАЯ СОТРУДНИКАМИ СЕКРЕТНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ОТДЕЛА ГУГБ НКВД СССР В ДНИ РАБОТЫ ВСЕСОЮЗНОГО СЪЕЗДА ПИСАТЕЛЕЙ

[Не позднее 20 августа 1934 г.]

Мы, группа писателей, включающая в себя представителей всех существующих в России общественно-политических течений, вплоть до коммунистов, считаем долгом своей совести обратиться с этим письмом к Вам, зарубежным писателям. Хотя численно наша группа и незначительна, но мы твердо уверены, что наши мысли и надежды разделяет, оставаясь наедине с самим собой, каждый честный (насколько вообще можно быть честным в наших условиях) русский гражданин. Это дает нам право и, больше того, это обязывает нас говорить не только от своего имени, но и от имени большинства писателей Советского Союза.

Все, что услышите и чему вы будете свидетелями на Всесоюзном писательском съезде, будет отражением того, что вы увидите, что вам покажут и что вам расскажут в нашей стране! Это будет отражением величайшей лжи, которую вам выдают за правду. Не исключается возможность, что многие из нас, принявших участие в составлении этого письма, или полностью его одобрившие, будут на съезде или даже в частной беседе с вами говорить совершенно иначе. Для того, чтобы уяснить это, вы должны, как это [ни] трудно для вас, живущих в совершенно других условиях, понять, что страна вот уже 17 лет находится в состоянии, абсолютно исключающем какую-либо возможность свободного высказывания.

Мы, русские писатели, напоминаем собой проституток публичного дома с той лишь разницей, что они торгуют своим телом, а мы душой; как для них нет выхода из публичного дома, кроме голодной смерти, так и для нас... Больше того, за наше поведение отвечают наши семьи и близкие нам люди. Мы даже дома часто избегаем говорить так, как думаем, ибо в СССР существует круговая система доноса. От нас отбирают обязательства доносить друг на друга, и мы доносим на своих друзей, родных, знакомых... Правда, в искренность наших доносов уже перестали верить, так же как не верят нам и тогда, когда мы выступаем публично и превозносим "блестящие достижения" власти. Но власть требует от нас этой лжи, ибо она необходима, как своеобразный "экспортный товар" для вашего потребления на Западе. Поняли ли вы, наконец, хотя бы природу, например, так называемых процессов вредителей с полным признанием подсудимыми преступлений ими совершенных? Ведь это тоже было "экспортное наше производство" для вашего потребления.

Вы устраиваете у себя дома различные комитеты по спасению жертв фашизма, вы собираете антивоенные конгрессы, вы устраиваете библиотеки сожженных Гитлером книг, - все это хорошо. Но почему мы не видим вашу деятельность по спасению жертв от нашего советского фашизма, проводимого Сталиным; этих жертв, действительно безвинных, возмущающих и оскорбляющих чувства современного человечества, больше, гораздо больше, чем все жертвы всего земного шара вместе взятые со времени окончания мировой войны...

Почему вы не устраиваете библиотек по спасению русской литературы, поверьте, что она много ценнее всей литературы по марксизму, сожженной Гитлером. Поверьте, ни итальянскому, ни германскому фашизму никогда не придет в голову тот наглый цинизм, который мы и вы можете прочесть в "Правде" от 28-го июля 34 г. в статье, посвященной съезду писателей: крупнейшие писатели нашей страны показали за последние годы заметные успехи в деле овладения высотами современной культуры - философией Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. Понимаете ли вы всю чудовищность от подобного утверждения и можете ли сделать отсюда все необходимые выводы, принимая во внимание наши российские условия.

Мы лично опасаемся, что через год-другой недоучившийся в грузинской семинарии Иосиф Джугашвили (Сталин) не удовлетворится званием мирового философа и потребует по примеру Навохудоносора* чтобы его считали, по крайней мере, "священным быком".

Вы созываете у себя противоенные конгрессы и устраиваете антивоенные демонстрации. Вы восхищаетесь мирной политикой Литвинова. Неужели вы, действительно, потеряли нормальное чувство восприятия реальных явлений? Разве вы не видите, что весь СССР - это сплошной военный лагерь, выжидающий момент, когда вспыхнет огонь на Западе, чтобы принести на своих штыках Западной Европе реальное выражение высот современной культуры - философию Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. То, что Россия нищая и голодная, вас не спасет. Наоборот, голодный, нищий, но вооруженный человек, - самое страшное...

Вы не надейтесь на свою вековую культуру, у вас дома тоже найдется достаточно поборников и ревнителей этой философии, она проста и понятна может быть многим...

Пусть потом ваши народы, как сейчас русский народ, поймут всю трагичность своего положения, - поверьте, будет поздно и, может быть, непоправимо!

Вы в страхе от германского фашизма - для нас Гитлер не страшен, он не отменил тайное голосование. Гитлер уважает плебисцит... Для Сталина - это буржуазные предрассудки. Понимаете ли вы все, что здесь написано? Понимаете ли вы, какую игру вы играете? Или, может быть, вы также, как мы, проституируете вашим чувством, совестью, долгом? Но тогда мы вам этого не простим, не простим никогда. Мы - проститутки по страшной, жуткой необходимости, нам нет выхода из публичного дома СССР, кроме смерти. А вы - 919**.
Если же нет, а мы верим, что этого действительно нет, то возьмите и нас под свою защиту у себя дома, дайте нам эту моральную поддержку, иначе ведь нет никаких сил дальше жить...

ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 1. Д. 56. Л. 160-163. Копия. Машинопись.
* Так в тексте.
** Так в тексте.

Артизов А., Наумов О. (сост.) Власть и художественная интеллигенция. Документы ЦК РКП(б) - ВКП(б), ВЧК - ОГПУ - НКВД о культурной политике. 1917-1953.

Писатели, которые не выступали на съезде с присягой верности партии: Булгаков, Платонов, Мандельштам, Ахматова. Все другие - присягнули.

Новый план

Просматривая отклики на мой вчерашний пост, с изумлением обнаружил, что читатели еще меня не забросили (чего я ожидал), а наоборот, добавились новые!

Теперь, как порядочный человек, я просто вынужден сдержать свое обещание и закончить пост об Арнаутове.

Кроме того у меня созрел план. Недавно на русском языке в Москве вышла моя книга "Рукопись, которой не было: Евгения Каннегисер - леди Пайерс". А еще до этого, книга о Ландау и его учениках (на английском). Когда я их писал, мне пришлось много повозиться, чтобы представить себе в каких условиях работали тогда физики-теоретики, как был устроен их быт. Вот, например, в 1933-36 годах, Лев Ландау жил в Харькове и работал в ХФТИ и Харьковском университете. Его месячная зарплата тогда составляла около 200 рублей плюс еще немного за чтение лекций в университете. Много ли это или мало? Чтобы понять, надо знать цены того времени. Оказалась, что сделать это совсем непросто. Кое-что я раскопал с трудом в разных источниках, включая иностранные. Например, снять комнату одинокому студенту стоило около 15 руб. Пара ботинок около 50 рублей и т.д. Дефицит всего был абсолютным. Например, Георг Плачек вспоминает, что среди харьковских мужчин самым дефицитным товаром были презервативы. Когда он отправился из Копенгагена в Харьков для того, чтобы закончить статью с Ландау, он купил большую коробку презервативов, чтобы раздарить их друзьям-коллегам.

Я подумал, что скоро никто уже не будет помнить, как работали физики-теоретики в 1970х, в частности, в ИТЭФе, и хорошо бы об этом написать, хотя бы коротко. Вот этим я и займусь.

Страничка из далекого прошлого

В 1961 году мне было 12 лет. В этом году в моей жизни произошло несколько знаменательных событий. Во-первых, я перешел из обычной школы в рабочем пригороде в только что открывшуюся английскую спецшколу. Хрущесвская оттепель была в разгаре. В 1959 году имело место уникальное для тех времен событие: американская выставка «Промышленная продукция США» в Сокольниках. Прошло всего 6 лет после смерти Сталина и три года после ХХ съезда КПСС. Случайно забредшие иностранцы тогда в Москве были редкими гостями, на которых смотрели как на пришельцев из неземной цивилизации. На выставке был показан типичный пригородный дом, в каких жили большинство американских семей. Там же была представлена бытовая техника, не виданная москвичами — стиральные машины, машины для мойки посуды, газонокосилки, цветные телевизоры и т.д. На кухне в этом домике и состоялись знаменитые “кухонные дебаты” — импровизированные диалоги, а точнее перепалки, между Никсоном, тогда вице-президентом США и Хрущёвым. Никсон напирал на то, что все эти чудеса техники доступны всем американцам, а Хрущев на повышенных тонах объяснил, что советским людям вся эта роскошь ни к чему, им и так хорошо. Вот одна из начальных цитат из Хрущева: “Америка, существует 150 лет и вот – уровень жизни, которого она достигла. Мы существуем неполных 42 года, и еще через семь лет, мы будем на том же уровне, что и Америка. Когда мы вас догоним, и будем перегонять, мы помашем вам ручкой! Если вы попросите, мы можем остановиться и сказать: «Пожалуйте за нами!»”

Хрущев второй слева; напротив него Никсон.



Я был на этой выставке с отцом. Конечно, ничего не помню, кроме огромных очередей и того, что там выдавали какие-то волшебные красочные пакеты, жвачку и подобную ерунду, а пепси-колу можно было пить бесплатно.

По-видимому, в душе Никита Сергеевич был впечатлен и кому-то из приближенных сказал, что надо бы шире изучать иностранные языки, особенно английский. Так два года спустя в Москве появилась сеть английских школ. О том как сдавал вступительные экзамены, говорить сейчас не буду. В эту школу мне надо было ехать либо на трамвае либо на 22-ом автобусе минут 20-25. Мой класс был Б, более “разночинный”, чем А, но и в нем было много детей со всех концов Москвы. У некоторых дорога занимала больше часа. Помню одну девочку, которая приезжала из района Лужников. Вавилонское смешение детей из разных культурных слоев резко отличало эту школу от моей предыдущей. Позднее меня это многому научило.

Второе событие, тоже очень важное — гуляя по окрестностям, я обнаружил возле Дмитровского шоссе детскую библиотеку, куда немедленно и записался. У нас дома детских книг было мало, хотя папа всегда привозил мне из командировок какую-нибудь книжку в подарок, например, Приключения Буратино или Робинзона Крузо. В библиотеке я нашел полки, на которых стоял художественная фантастика, о существовании которой я вообще не слышал. Я глотал эти книги запоем, одну за другой, а чуть позднее перешел и к научно-популярной литературе. Первой попавшейся мне книгой была фантастика Александра Беляева, потом Ивана Ефремова, ну и т.д. Прочел я и Перельмана, и понял, что эти книги гораздо интереснее чем, скажем, “Васек Трубачев и его товарищи”, которую, впрочем, я тоже прочел. Через год-два я стал посещать разные математические и физические кружки. Это и было началом моего пути в науку.

В школе, которая тогда называлась девятой, было много отличных учителей. Наша математичка, Валентина Александровна Полякова, была учителем от бога. Она сыграла большую роль в моей жизни. Тогда она мне казалась безмерно старой, а было ей наверное лет 40. Английским руководил Лазарь Ильич Казачков. Он был довольно жёстким с учениками, но его чувство юмора и владение английским превосходили всё, что я когда либо встречал до тех пор.

И наконец, третьим памятным мне событием как это ни странно был фильм “Человек-амфибия”, который я посмотрел, по-видимому, в январе 1962 года. Тогда он шел во всех кинотеатрах. Сюжет я знал заранее и поэтому ничего особого от него не ожидал. Но когда на экране появилась Анастасия Вертинская, игравшая главную роль, на меня свалилась молния. Впервые в жизни я вдруг понял, что девочки и девушки бывают прекрасны как восход солнца на море, который я до этого видел пару раз, а может и еще красивее, и что поэтому они притягательны.



Тогда я еще ничего не слышал о ее отце Александре Вертинском, и вообще во внешнем мире разбирался слабо. Хрущева вскоре сместили, но последствия этого события я не осознавал. Лишь в десятом классе я стал прозревать и по-настоящему понимать, что происходит. Но иллюзии оставались до 1968 года. В этом году СССР оккупировал Чехословакию и сместил Дубчека. Мираж социализма с человеческим лицом растаял в одночасье. Думаю, что этот сокрушительный удар по воздействию на мой еще несозревший мозг можно сравнить с Анастасией Вертинской.

Рецензия

Полгода прошло со дня выхода из печати моей книги "Рукопись, которой не было..." Я могу работать серьезно только когда загораюсь. Это чувство ни с чем не спутаешь, оно приходит изнутри неожиданно. Похоже на чувство влюбленности. Раньше или позже, конечно, остываешь. Иногда смотришь на свою научную работу трехлетней или пятилетней давности и думаешь: "Ну и что в ней такого, что заставило работать, как сумасшедшего, дни и ночи, и неделю за неделей?"

Открывая сейчас наугад страницы этой книги, я вижу недостатки, которые пропустил, когда я над ней работал.
В целом, я забыл о ней на полгода„ сначала зловредный вирус и связанный с ним карантин. Теперь я отлично понимаю, что такое домашний арест. Когда-то я смотрел японский фильм, в котором феодал наказал целую семью за какие-то прегрешения таким арестом в их собственном доме на много лет. Они постепенно начали сходить с ума, кажется сын изнасиловал мать, или отец дочь. Не помню. Забыл название этого фильма, забыл все детали кроме этой...

Потом случилось безумное восстание американских леваков, с поджогами и погромами. История повторяется. Похожие события происходили в России 100 лет назад. Тога была образована ЧК, которая террором заправляла. А здесь они обходятся самостоятельно. Сами накладывают на себя цензуру, сами каятся, сами бунтуют и ноги целуют. Омерзительно.

В общем, сижу дома, работаю. Вдруг звонит друг и спрашивает, как купить мою книгу.

-- Какую книгу?.. А... да, да, сейчас посмотрю и перезвоню.

Залез я в Labirint. Там написано, что они продают и бумажный вариант и электронный, последний недорого. Кроме того, электронный вариант можно купить на Литресе и в Амазоне. С удивлением заметил, что несколько человек оставили отзыв на мою книгу. Ниже я привожу один из них, написанный Юлией Юрьевой. Я ее лично не знаю, но благодарю от души. Отзыв доброжелательный. Юлия отметила один нюанс, который -- я понимал с самого начала -- будет камнем преткновения, а именно, несоответствие между мужской ментальностью и женской. Во время работы у меня было три консультанта женского рода, включая мою жену Риту, которые сильно помогли в этом вопросе, но -- увы -- не доглядели.

К сожалению, бесплатные авторские экземпляры застряли в Москве -- переслать их сюда не представляется возможным. Но у меня есть несколько бесплатных экземпляров английского издания -- более подобного, чем русское и со множеством фотографий (правда, оно и более скучное, для профессионалов и любителей истории квантовой физики). Если кому-нибудь из моих американских читателей нужно английское издание, могу прислать.



Итак, Юлия Юрьева

Книга о научной компании двадцатого века. Главная героиня книги, от лица которой идёт повествование, застала Ландау и Бронштейна студентами, Бете и Фриша на пути становления их карьеры и кормила ужинами разработчиков атомной бомбы. Она была внутри истории, и ее личная история тоже заслуживает быть услышанной.

Collapse )

Рукопись, которой не было

Я не заглядывал в ЖЖ семь недель! Связано это с тем, что у меня появился новый проект на выходные: я начал писать книгу. Что самое поразительное, на русском языке, и, если получится, собираюсь издать ее в России. Впрочем, об этом еще рано думать.

В начале этого года я много писал в ЖЖ о любовной истории Жени Каннегисер и Рудольфа Пайерлса (см. https://traveller2.livejournal.com/2018/02/11/
https://traveller2.livejournal.com/2018/02/24/
https://traveller2.livejournal.com/2018/03/04/
и ссылки там на предыдущих посты). Любовь – великое дело. В общем, я заразился этой романтической историей. Сегодня предлагаю вашему вниманию первую главу. Комментарии и советы приветствуются.



Рукопись, которой не было
Евгения Каннегисер — леди Пайерлс

М. Шифман

Истоки


Я родилась 25 июля 1908 года. Как только я появилась на свет, в Петербурге пропало электричество. Мама говорила, что она уже тогда подумала, что жизнь моя будет необычной…

Своего отца, Николая Самуиловича Каннегисера, я не помню. Знаю только, что был он на 25 лет старше мамы, один из лучших гинекологов Петербурга. Он умер полтора года спустя после того, как я родилась, от сепсиса (septicemia). Вскоре после его смерти родилась сестра Нина. От отца остались кое-какие сбережения, на которые мы жили несколько лет.

По материнской линии отец был из огромного “клана” Мандельштамов. Его отец — мой дед, тоже был врачом. В его квартире в центре Петербурга часто собиралась петербургская интеллигенция: писатели, художники, ученые, врачи…

Мама вышла замуж в 19 лет и прожила с Николаем Самуиловичем меньше трех лет. Хотя она и была по-своему образована, никакой специальности у нее не было. Правда, в 1905 году она полгода работала сестрой милосердия в военном госпитале. Тридцать лет спустя ей это очень пригодилось. Мама была бесконечно доброй. Я закрываю глаза и чувствую прикосновения ее рук, слышу ее голос.

Мандельштамы были разбросаны по всей Российской Империи, но особенно много их было в Петербурге, Москве и Одессе. Мы все знали друг друга и часто встречались. В 1912 году мама вышла замуж повторно, за двоюродного брата моего отца, Исая Бенедиктовича Мандельштама.

Незадолго до моего отъезда в Швейцарию в 1931 году мы с мамой долго говорили о жизни. Мама сказала: “Как жаль, что я не захотела иметь детей от Исая. У нас должно было бы быть больше детей. Я была глупой — боялась, потому что думала, что ты и Нина почувствуете разницу в отношении Исая к вам. А теперь нам будет очень одиноко…”

Все эти 20 лет Исай Бенедиктович был для нас отцом. Он учил нас дома математике и русской литературе, всегда терпеливо и доброжелательно. Ему можно было задать любой вопрос, он никогда не уходил от ответа, даже когда нам было всего 9-10 лет. Он любил нас — меня и Нину — и воспитывал как своих детей, передавая нам все то хорошее, что в нем было. А мы обожали его.

Collapse )

Любовь и математик



Лев Семёнович Понтрягин (1908-1988) — один из крупнейших математиков XX века (если не самый крупный), вышедших из Московской школы. Хотя я далек от чистой математики, его результаты использую регулярно, так широко они разошлись в точных науках, вплелись в ее ткань. В 14 лет он полностью лишился зрения, и тем не менее смог не только осилить школу, но и блестяще закончил Мехмат МГУ в 21 год. В 31 год (!) он стал член-корреспондентом АН СССР.

Всем этим он был обязан матери. Не обладая никаким специальным математическим образованием, она вместе с сыном взялась за изучение математики, вместе с ним прошла подготовку к поступлению в университет, а после зачисления стала в прямом смысле глазами сына: выучила немецкий язык и читала сыну — иногда сотни страниц в день — математические статьи из немецких журналов.

Понятно, что вокруг такого неординарного человека много историй и легенд. Тема женщин в жизни Льва Понтрягина не осталась в стороне (см., например, https://blog42.ws/zhenshhiny-akademika-pontryagina/ а также воспоминания Розы Яковлевны Берри https://taki-terrier.livejournal.com/13683.html). Во многом, благодаря автобиографии «Жизнеописание Л. С. Понтрягина, математика, составленное им самим», к которой я еще вернусь.

Несмотря на слепоту, личная жизнь Понтрягина протекала бурно; помимо того, что он был дважды женат (1941 и 1958), было много "коротких" романов, о которых он упоминает, не называя имен, но не без скрытой гордости. (Свои мемуары он диктовал жене, что, разумеется, заставляло его проявлять сдержанность.) Из тех же мемуаров понятно, что женщины обращали на Понтрягина довольно пристальное внимание. Возможно вначале из любопытства (еще бы, слепой человек, в 31 – член-корреспондент Академии наук). Как пишет AG в вышеупомянутом блоге blog42.ws, “при более близком знакомстве, на женщин, очевидно, производило впечатление незаурядная личность Понтрягина, его интеллектуальная сила. Однажды, будучи на отдыхе в Крыму, Понтрягин познакомился с одной замужней женщиной, когда купаясь в море, заплыл далеко от берега. Там, в море и состоялось их знакомство, переросшее затем в любовную связь.”

Collapse )

Встреча с прошлым. 3. (Пост для себя)

См. https://traveller2.livejournal.com/512462.html

Среди документов, оставшихся от папы нашел на днях один небольшой пакет, который был спрятан особенно тщательно. “Что же там такое?” — подумал я? Аккуратно вскрыв его, обнаружил небольшую зачитанную до дыр и аккуратно подклеенную книжку, вот эту:



Книга называется “Любовь ткача” и была издана на идише в 1947 году издательством “Дер Эмес”. Мой папа говорил на идише, не знаю насколько свободно, скорее нет, чем да. Но я никогда не видел, чтобы он читал на идише. По видимому, книга принадлежала деду, и родители захватили ее с собой в Америку как память.

Издательство Дер Эмес (Правда) работало с начала 1920-х до ноября 1948 года, когда его разгромило МГБ в связи с началом кампании против “космополитизма” (читай, сталинский план по уничтожению евреев в СССР). Издательство специализировалось на художественной литературе на языке идиш, а также на переводах с идиша на русский. Вскоре после разгрома директор Л. И. Стронгин, главный редактор М. С. Беленький и некоторые рядовые сотрудники были арестованы и отправлены в Гулаг. В частности, Моисей Беленький (одновременно он был директором еврейского театрального училища при ГОСЕТе) получил 10 лет Гулага. Он выжил и умер в возрасте 86 лет в Израиле.

По-видимому, хранить эту книгу дома в 1948-53 годах было чрезвычайно опасно. Поразительно, что дед не выбросил ее, а запрятал в самое секретное место. Чем-то она была ему дорога. Думаю, что нашлась она только когда родители распродавали/раздавали все имущество перед отъездом в Америку в 1995 году.

Автор этой книги — Ицхок-Лейбуш Перец (1852-1915) — классик еврейской литературы на идише. Как сообщает Вики, он оказал значительное влияние на развитие еврейской литературы и еврейской культуры до большевистского переворота. Как сообщает БСЭ, в новелле «Любовь ткача» (1897) проявились симпатии к социалистическому движению. Честно говоря, я не знаю, о чем на самом деле этот рассказ. Думаю, все-таки, что о любви. На русском “Любовь ткача: Рассказ в письмах” был издан в Екатеринославе в 1918 г. Не знаю, есть ли современные издания. Мне удалось найти лишь маленькую цитату:

“Звуки оркестра возносились к самому небу, луна и звезды плясали. Оглушенные, сконфуженные, онемели высокие фабричные трубы! Улица купалась в свете, который лился из танцевальных зал...”.

Я отсканировал несколько страниц с иллюстрациями. Вот они:

Collapse )

Женя –– Рудольфу Пайерлсу (и немного о Ландау)

Женя –– Рудольфу Пайерлсу (и немного о Ландау)

Продолжение. Предыдущий пост см.
https://traveller2.livejournal.com/507612.html

Ленинград, 2 июня 1931 /sl 121

Если ты не выбрит в собственный день рождения из-за меня, я прошу прощения и поздравляю и целую тебя даже невыбритого и немытого. Я послала тебе подарок 29го и надеюсь ты получишь его вовремя. Руди, как бы я хотела запаковать самою себя и отправить тебе по почте! Это было бы прекрасно, да? И тебе не пришлось бы встречать меня — коробку принесли бы тебе домой, тебе пришлось бы ее только распаковать и вытащить меня. […]

Я люблю Бабеля, но ты бы ничего не понял. Я сама не понимаю у него треть слов, а спросить о их значении у кого-нибудь неудобно — можно поставить человека в неловкое положение. Дорогой Руди, я виновата, я не купила те книги: я встаю рано, когда книжные еще закрыты, а возвращаюсь домой, когда они уже закрыты. Ну никак не получается. 30го мы ездили в Петергоф навестить наших родителей. У меня не хватило времени купить книги утром. Но завтра я все исправлю. Пожалуйста, извинись перед Фаней Московской за меня — я действительно очень сейчас занята. В Павловске замечательно. Дом и сад прекрасны, но моя лаборатория еще туда не переехала потому что ремонт еще не закончен. Нужно сделать полки, провести водопровод в комнаты и т.д., т.е. переделать бывший жилой дом в настоящую лабораторию. 6го перевезут некоторые приборы, а 10-12 и я туда перееду. Как здесь хорошо летом, но ведь мне придется ездить туда и зимой! […]

Что еще произошло за эти 4 дня? Ландау приезжал навестить меня. Он был кислый как кислая капуста. Я решила принять специальные меры, чтобы найти ему девушку 1-го класса. Пожалуйста, пришли мне как можно скорее фотографию невесты Bretscher’a* : она –– единственная женщина, которую Ландау отнес к первому классу! Пожалуйста, пришли в четырех экземплярах: я раздам их Аббату, Нине и Амбарцу, пусть они поищут в трамваях, театрах, и т.д., потом познакомятся и представят ее Дау. Никакого другого способа я пока придумать не могу.

Пол-одиннацтого я с Аббатом отправилась в Летний сад на прогулку. Мы говорили о “счастьe”. Это замечательно слово. Я знаю прекрасное стихотворении Анны Ахматовой…

Я уверена, что сейчас я счастлива. Я не могу не смеяться, потому что мои ноги и руки могут двигаться, дыхание глубоко, и я влюблена — очень хорошо! Мы радуемся оттого что живем (я имею в виду и тебя тоже). Что касается Дау, у него нет радости: он все анализирует, каждый шаг, который он делает, каждый кусочек пищи, которой он проглатывает. Может быть, он изменится позднее, но будет уже слишком поздно, потому что к этому времени его зубы притупятся. Ведь в 40 нельзя быть таким же веселым, как в 25. Аббат тоже слегка слишком “рационален”, но он моложе, и время от времени забывает “анализировать” и живет для того, чтобы получать от жизни удовольствие. Придет время, и ты станешь профессором в 45 — тогда ты вспомнишь теплые ночи и тихие улицы Zürichberge, и как сильно ты хотел меня увидеть; тогда ты скажешь: “Я совсем и не знал, что это и было счастье!” А может быть, ты уже знаешь? […]

Я по тебе так скучаю, что начала толстеть. Моя любовь к тебе делается сильнее, я так мечтаю сказать тебе утром 5го “доброе утро, любимый”.

До свидания, дорогой.

Женя

* Egon Bretscher (1901-1973) — швейцарский физико–химик, с 1936 года работавший в Англии. Принимал участие в Манхеттенском проекте.

This entry was originally posted at https://traveller2.dreamwidth.org/673399.html. Please comment there using OpenID.

Good bye, my past



Мой мозг работает очень странно. Некоторые важные события не оставляют в нем никакого следа. А другие крутятся по циклу, как заезженная пластинка, и нет никакого способа от них избавиться. Говорят, это признак аутизма.

Я помню себя с четырех лет. Точнее, чуть раньше. В марте 1953 года умер Сталин, и первое мое четкое воспоминание — ужас опустившийся на наш двор в деревенском предместье Москвы, и плач (может, лучше сказать, вой) соседских женщин. Есть такое полузабытое слово, шестидесятник — поколение, которые сформировалось в 60-ые годы 20-го века. Именно к этому поколению принадлежу и я. После 1956-года мои родители и родственники стали шопотом говорить о политике и о том, что им довелось пережить, а в 60-ые об этом говорили уже вслух. Моя мама раз за разом рассказывала мне школьную историю, случившуюся с ней в конце 1930х. На уроке литературы ее лучшая подруга сказала, что не любит Горького. В тот же вечер ее арестовали, и она исчезла в лагерях. Отец изредка и нехотя рассказывал о войне. Как прибывало пополние, с ходу его его отправляли в бой, и через день-два из двадцати прибывших в живых оставался один. Отец был сапером, и прошел от Москвы до Берлина. То, что он стался в живых, было чудом. Дед рассказывал мне о еще более древних событиях 20х годов, о “посадках” буржуев. Его тоже считали буржуем за то, что у него была зингеровская швейная машинка. На жизнь он зарабатывал тем, что шил брюки, зачастую из перелицованных материалов. Он спас семью и себя только тем, что дважды бежал от ареста: первый раз из Белоруссии в Сибирь, а второй раз из Сибири в Москву. В Москве он устроился на фабрику, но я отлично помню, как в 50х к нему тайком приходили клиенты со старыми пальто или брюками, а он по воскресеньям их перелицовывал. У него были огромные портновские ножницы, а вместо мелков для кройки он использовал кусочки сухого мыла. Еще я помню его наперстки. Закрывая глаза я вижу его тяжелые портновские ножницы во всех деталях, с царапинами и выбоинами, кое-где немного ржавые.

Collapse )