Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Встреча с прошлым. 1. (Пост для себя)

Начну с начала. В этом году мое летнее путешествие началось с Италии. 27 мая мы с Ритой прилетели в Тренто на конференцию “Gauge Topology 3: from Lattice to Colliders”, в Европейском центре теоретической ядерной физики (ECT*). Последний раз я был там лет 10 назад, и с тех пор ничего не изменилось, разве что исчезла моя любимая и самая толковая секретарша.

Вид из виллы Tombosi, в которой расположен ECT.



Неделя, проведенная в Тренто, была бы очень приятной (конференцией и своим докладом я остался доволен), если бы не Д.Г. Типичный левый калифорниец, он нарочно во время ужина садился за мой стол, и заводил (лучше сказать, доводил) меня своими политическими рассуждениями. До некоторого момента мне удавалось сдерживаться и молчать, но всему есть свои пределы.

Collapse )

Воскресный калейдоскоп, или сны динозавра

Рита уехала на несколько дней знакомиться с нашей новой внучкой. Мне пришлось немного задержаться, поскольку я не смог найти никого, кто бы подменил меня на лекции. Так что на три дня я — одинокий мужчина. Дни стали короткие, но осень еще держится.

Открывая глаза утром…



Завтрак одинокого мужчины…



Уезжая, Рита оставила мне небольшой список для субботних покупок:

1) Вода минеральная итальянская (купить в КОСТКО);
2) Лимоны крупные калифорнийские (Каб фудс);
3) Красная рыба (только с надписью wild salmon) на завтрак;
4) Черный шоколад (в АЛДИ);
ну и т.д. и т.п. Там был и русский магазин и Таргет и кажется еще какой-то.
А я заехал в Таргет и купил все сразу в одном месте. Будут ли у меня теперь неприятности?

Collapse )

Старая история. 8... (Окончание)

Предыдущий фрагмент см. http://traveller2.livejournal.com/467898.html

Рози пришла довольно давно, но я спала. Слабею с каждым днем и, наверное, не успею рассказать всю историю моей жизни. Но все же, еще несколько слов о моих друзьях в Black Mountain College. Из музыкантов я много общалась с Генрихом Яловецом (Heinrich Jalowetz). У него был австрийский паспорт и, как и я, родом он был из Чехии. В Вене он был в круге Арнольда Шенберга. До 1933 года он дирижировал оркестрами в Регенсбурге, Данциге, Праге и Кельне. В наш колледж он попал чуть позже меня. Один из тех немногих людей, чьи шутки были и смешны и доброжелательны. Наша дружба продолжалась до 1946 года, когда он внезапно умер.

В Black Mountain College не было никакой программы. Каждый профессор учил своих студентов тому, что ему нравилось. Наверное поэтому из него вышло столько знаменитых художников и фотографов. Их было действительно много; некоторые писали мне даже после того, как покинули альма матер и отправились в самостоятельное плавание. Один из архитекторов, который позже попал во все учебники — Бакминстер Фуллер (Buckminster Fuller). Идеи из него били фонтаном, но все так или иначе проваливались. Бакминстер был идеалистом. Он все время думал о том, что он может сделать для человечества из того, что большие организации или правительства не могут сделать в силу своей природы. 1948 год, который он провел в нашем колледже, был счастливым. Именно тогда он изобрел «геодезический купол» — пространственную сборную сетчатую оболочку из металлических стержней. Сначала он предложил ее, чтобы строить дешевое и просторное жилище для американцев, возвратившихся с войны. Но это не привилось. Лет через 20 геодезический купол стал стандартным элементом в спортивных сооружениях, выставочных залах, аэропортах и т.д. Когда я была в Мюнхене, я видела там олимпийский стадион…

Кстати, о Мюнхене. Не помню, упоминала ли я об этом. Когда я впервые попала в Германию после войны, в конце 1960х, я узнала, что мне полагается реституция от немецкого правительства за преследования при нацистах, точнее за то, что я потеряла работу по их вине. Но я твердо решила, что от Германии мне ничего не надо, ни пфеннинга. Бланк заявления разорвала и выбросила в корзину для мусора. Я ходила по улицам Берлина, и старая боль и бессилие воскресли во мне. В Прагу я вообще не поехала. Не смогла.

В 1957 году Black Mountain College закрыли…

Collapse )

Старая история. 7.. . (Продолжение следует)

Предыдущий фрагмент см. http://traveller2.livejournal.com/467683.html

Именно так меня встретил Райнбек (поблизости, в соседнем городке Гайд Парк родился Ф.Д. Рузвельт, который в это время как раз был президентом США).

***

Интернат для девочек располагался на окраине Райнбека, в старом особняке, который был окружен большим ухоженным парком. С другой стороны от городка парк плавно переходил в рощу. Было видно, что особняк недавно отремонтировали.

Мисс Фаррел приняла меня в бывшей гостиной, очень радушно. Я до сих пор помню большие часы, которые каждые полчаса играли мелодию Моцарта.

“Я купила эту усадьбу в 1930 году. Сейчас у меня около 50 учениц, в основном из Нью-Йорка, но это число будет расти. Эльза Хоутерманс много рассказывала мне о вас, мисс Шлезингер. То, что вы пережили — это ужасно. Мне хотелось бы помочь вам хотя бы на первых порах. Пять-шесть моих учениц хотели бы брать уроки музыки. Я разумеется понимаю, что это не соответствует вашему уровню, равно как и вознаграждение, которое я могу вам предложить, но может быть, пока вы будете подыскивать настоящую работу…”

Разумеется, я сразу согласилась, даже не дослушав до конца. Из тех денег, что Ганс прислал мне в Прагу, у меня еще оставалось около 30 долларов, но этого не хватило бы даже на месяц… А сколько будут длиться мои поиски?

Итак, я поселилась рядом с Эльзой (позднее, когда Шарлотта Хоутермас с детьми приехала из Англии, она тоже тут поселилась и первое время преподавала математику и физику у мисс Фаррел). Это было большое везение для меня, на которое я и не рассчитывала. Мир не без добрых людей — как важно это было осознать именно в то время.

У меня было 6 учениц, причем три весьма продвинутые. Они занимались музыкой с раннего детства, в Нью-Йорке. Занятия с ними, уверенность в завтрашнем дне и спокойная обстановка были лекарством. Постепенно, я начинала ощущать себя тем человеком, которым я была в 1933. Конечно, мне не хватало Берлина, так же как Эльзе Вены, но разве в мире есть совершенство… В хорошую погоду мы часто гуляли по парку и обсуждали все, что нас волновало, разумеется, по-немецки. Это было так приятно.

Когда 2 году спустя я покидала Райнбек и Foxhollow, на прощальном концерте я и мои лучшие ученицы исполняли Le Nozze de Figaro Моцарта …

***

Мне следует вернуться в моих записках к Шарлотте. Уже весной 1938 г. стало абсолютно ясно, что в Англии она работы не найдет. Надо было помочь ей переехать в Штаты. Для этого была нужна вьездная виза, получить которую было непросто. Эльза Хоутерманс написала прошение о визе в Государственный департамент. Но из-за ее небольшой зарплаты этого оказалось недостаточно. Я послала письма всем физикам, которых я помнила по Берлину, которые пребывали в Америке. Почти все согласились помочь. Но быстрее всех отреагировал Роберт Оппенгеймер, который помнил Шнакс еще по Геттингену. Во-первых он послал Шнакс достаточно денег — их хватило на несколько месяцев и на три билета через Атлантику. Во-вторых, он написал необходимый аффидевит. Поскольку Роберт был известным профессором и хорошо зарабатывал, этот документ сработал. Весной 1939 года Шарлотта Хоутерманс, Джиованна и Ян перебрались в Райнбек. Мы вдвоем — Эльза и я — встречали их в порту Нью-Йорка, снова на лимузине с шофером…

***

Мисс Фаррел выполнила свое обещание, учениц в ее школе становилось все больше, моя нагрузка росла, и у меня просто не оставалось времени предаваться грустным мыслям. Но именно это мне и было нужно. В 1939 году мисс Фаррел продала усадьбу Foxhollow, и школа переехала в Ленокс, еще два часа пути к северо-востоку от Нью-Йорка. Новые владения школы до этого принадлежали Вандербильту. Усадьба располагалась на берегу большого озера. Красота необыкновенная… К тому же, теперь со мной была моя подружка Шнакс, и я почти каждый день навещала Джиованну и Яна. Я читала им книжки и понемногу приобщала к фортепьяно…

Collapse )

Никому не интересная старая история. 1..... (Продолжение следует)

Тетрадь, найденная на чердаке
____________________________

Итак, с чего начать? Пожалуй, с воспоминаний… Будущего у меня нет, о настоящем думать не хочется, остается прошлое… После укола, когда боль стихает, я закрываю глаза и проваливаюсь в прошлое…

Мое самое раннее воспоминание — белая мягкая борода и добрые глаза дедушки… Мама рассказывала, что мое первое слово было “деда”, а не “мама” как у всех нормальных детей. Впрочем, все в жизни у меня было ненормально…

Мой дед Мойзес Штарк был главным раввином Праги. А мы — папа, мама, мой брат Ганс и я — жили в Берлине.
Когда он приезжал к нам в гости, он проводил со мной все время. Он знал тысячи сказочных историй, иногда страшных, иногда смешных, и все они происходили в городе его детства, Кубинe, в Словакии. Это был мой волшебный город, город музыки, в котором жили феи и эльфы.

Когда я родилась (а было это в 1909 году), моему брату Гансу было 2 года. Мой отец был скрипачем — “самым лучшим в Берлине”, как говорила моя мама.

***

Ну вот, пришла милая Рози, сделала укол, и я могу диктовать ей дальше.

Мои родители развелись. Не знаю почему, в то время я была еще маленькой девочкой. Дед всегда относился к отцу холодно. Почему мама не взяла меня к себе, а папа отправил меня к дяде Рудольфу — не знаю. Рудольф был слегка сумасшедшим журналистом, а потом занялся кино. Его фамилия была Шварцкопф, и она ему идеально подходила: у него действительно была копна черных волос. Он относился ко мне как ко взрослой, и скоро понял, что я жила в мире музыки. Когда мне исполнилось одиннадцать, он нашел мне преподавателя фортепьяно и композиции. Вскоре меня приняли в Академическую школу музыки в Берлине. Начались мои сольные выступления. Однажды, я играла Гайдна, а потом на бис, никому не говоря, сыграла две свои вещи. Профессор меня похвалил за Гайдна и сказал: “Что-то не могу припомнить у Гайдна того, что вы играли на бис.” Пришлось сознаться. Он только покачал головой.

На концертах я стала исполнять свои собственные композиции. Вскоре я попала в класс Пауля Хиндемита. Для меня это было большой удачей. Ему понравилась моя кантата “Машина” на слова Юлиуса Пагеля. В 1930 году Пауль Хиндемит поручил мне постановку его композиции “Строим город”.

Это было лучшее время моей жизни, но тогда я этого не понимала…

Collapse )

Письмо парижского друга



Преамбула

На днях я получил коротенькое письмо от моего давнего друга. Когда-то мы вместе работали в университете. Много лет назад он женился на француженке, профессоре одного из нескольких парижских университетов. Они поселились в прекрасной квартире, в сердце Парижа, от которого мой друг -- абсолютный франкофил -- без ума (и совершенно справедливо).

Вот это письмо (перевод на русский ниже). Мне кажется, оно может иметь общественный интерес.

Письмо

We are OK but at E's department a secretary was wounded and her husband has died while covering her. So, all this is real... Clouds seem to be gathering here. High-brow french society was clearly not ready for this type of (rude) treatment. Thus, our neighbor has just told me that with more Mozart in school curriculum things would have been different. However, there is already more Mozart here at schools than probably in any other country. The 'natural' expectation that emigrants will end up being captivated (or enchanted) by western culture somehow did not materialize. Moreover, the explosion of violence is a manifestation of the contrary: that one part of the population simply dehumanizes the other (with its favorite culture). So, Mozart did not do the job and instead some of my friends started taking lessons of krav maga ... but this is so difficult after a life spent with Mozart. I hope that this is just an episode and that we (western culture) are not moving towards a disaster. We are week demographically and are not willing to die which was also the problems of late Roman Empire.

With a hug...

С нами все в порядке, но секретарша факультета ранена, а ее муж, прикрыл ее собой и был убит. Так что все это происходит не во сне а в реальной жизни... Собираются тучи. Утонченное и интеллектуальное французское общество было не готово к такому повороту событий. Наш сосед только что сказал мне, что если бы в школьной программе было больше Моцарта, все было бы по другому. Но ведь здесь в школах и так больше Моцарта, чем в любой другой стране. "Естественное" ожидание, что эмигранты будет очарованы и вольются в западную культуру, не материализовалось. Наоборот, нынешняя вспышка насилия показала, что определенная часть населения дегуманизовала всех остальных, с их любимой культурой. Моцарт не помог. Вместо Моцарта некоторые мои друзья записались на уроки krav maga [техника самообороны израильской армии] ... но это так трудно для привыкших к жизни с Моцартом. Надеюсь, что это был отдельный эпизод, и мы (западная культура) не движемся к катастрофе. Мы слабы в демографическом смысле и не хотим умирать. Те же проблемы стояли в поздней Римской империи.

Обнимаю...

Послесловие

После 2003 года в некоторые районы Парижа (в частности, на север, где расположена La Basilique du Sacré Cœur de Montmartre), я не хожу и Риту не пускаю. Почему после 2003? В этом году у меня был sabbatical в ЦЕРНе, но жилье мы сняли на западе от Женевы, на французской стороне. В одно прекрасное воскресенье, когда моросил мелкий беззлобный дождик, мы решили проехаться по близлежащим городкам и деревням, в частности, заехали в Gex, маленький пасторальный город в 5 км от швейцарской границы, административный центр "кукольной" Pays de Gex. Улицы по которым мы неспешно бродили были абсолютно пусты -- собственно и улиц-то было пять, от силы десять. Вышли на центральную площадь, где кучковались молодые люди, 15-18 лет, характерной наружности, некоторые с нарождающимися бородами. Их было человек 6-7, и им явно было скучно. Когда мы проходили мимо них, произошло движение, и вдруг мы оказались внутри круга, который стал медленно стягиваться вокруг нас.

То-ли им не понравились наши (чего уж там, характерные) лица, то ли американские флаги на свитерах, а скорее всего и то и другое. Я попытался широко и приветливо улыбнуться и сказать добрый день по-французски, но в ответ получил еще более мрачные взгляды и еще один шаг вперед. Рита, держа меня за руку, резко рванула в сторону, вниз под холм. Снизу шел какой-то прохожий, или пара, не помню. В общем, мы побежали, и они от нас отстали. Думаю, что это было чудо...

Сейчас все президенты в один голос говорят, что мы не покажем им наш страх. Можете считать, что у меня трусливый характер, и я сдался без борьбы. Но зачем, скажите пожалуйста, мне такие опасные приключения, да еще в "субботний" год в ЦЕРНе, в воскресенье, которое мы решили посвятить друг другу? И при этом, заметьте, я не расист, а совсем наоборот, люблю всех людей, всех, кто не желает мне зла.

Виртуоз из американской глубинки и кое-что еще...



Надоело мне писать о лихолетье... Сегодня напишу историю с хорошим концом. Правда получилось длинно, но что есть то есть... Самое интересное ближе к концу.

*****

Джошуа Белл (“о” взрывное, произносится почти как а) родился в 1967 г. в городе Блумингтон, штат Индиана. Самая что ни на есть американская глубинка, Средний запад. Его мать, Ширли происходит из еврейско-белорусской семьи, когда-то в конце 19-ого века, бежавшей от из Российской империи. Его отец, Алан Белл, ведет свой род от гордых шотландцев. Сам Джошуа считает себя евреем.



Джошуа Белл начал играть на скрипке в возрасте четырех лет. Однажды его мать заметила, что Джошуа натянул у себя в комнате резинки и пытался воспоизвести на них мелодии, которые Ширли играла на фортепиано. Его родители купили ему маленькую скрипку и нашли учителя. Джошуа с удовольствием окунулся в музыку, но при этом продолжал вести жизнь нормального пятилетнего мальчика со Среднего запада: гонял с мальчишками на велосипеде, играл в компьютерные игры, в теннис и боулинг… Однажды в десятилетнем возрасте он участвовал в общеамериканском в теннисном турнире.

Collapse )

Тамаркин

prof_yura и xaxam в одном из комментариев навели меня на известного математика (о котором к стыду своему я и не слышал), чьи приключения напомнили мне и Тамма и Гамова. Речь идет о Якове Давыдовиче Тамаркине.



Вот что писал о нем друг последних 20 лет его жизни Carl Einar Hille, американский математик шведского происхождения:

“Мало кто в наших кругах пользовался такой заслуженной и всепроникающей популярностью, как Jacob David Tamarkin. Джей Ди, как друзья его называли, был яркой личностью, он привлекал к себе коллег соей честностью, и бескорыстием. Помощь, которую он оказывал своим коллегам и студентам, была бесценна. Он “выращивал” математику всюду, где ступала его нога. И стар и млад пользовались его эрудицией и мудрым советом в критические моменты. Его жизнь была интенсивной, и ему это нравилось. Его дом всегда был открыт для друзей — а все математики и музыканты в стране были его друзьями. Он был душой любого математического собрания или конференции; его гремучий смех заражал всех.”

Итак, Яков Давыдович Тамаркин (1888-1945), родился в Чернигове (Украина) в семье врача Давида Ильича Тамаркина. Его мать, София Красильщикова, была из обеспеченной еврейской семьи. Вскоре после рождения сына семья переехала в Петербург, где отец получил частную практику, а когда сын подрос, его отдали учиться во 2-ю Петербургскую гимназию, одну из лучших в городе.

Там Тамаркин подружился на всю жизнь со своим одноклассником будущим знаменитым матфизиком Александром Фридманом (Вселенная Фридмана!), который, к сожалению погиб очень рано, в 1925 г. Оба любили математику и с пятого класса начали заниматься самостоятельными исследованиями в области теории чисел. Результаты, полученные ими в 1905г., когда им было по 17 лет, оказались настолько серьезными, что их совместная статья о числах Бернулли была опубликована в 1906 г. в журнале "Mathematische Annalen”. В том же 1905 году Тамаркин вступил в социалистическую партию меньшевиков. Позже это ему аукнулось.

Сразу после окончания гимназии Тамаркин и Фридман поступили на математическое отделение физико-математического факультета Петербургского университета. Так, в 1906 г. Тамаркин и Фридман сделали совместную работу, опубликованую в 1909 г. по представлению Д. Гильберта в "Journal für reine und angewandte Mathematik". По окончании курса наук в 1910 г. с дипломом первой степени Тамаркин и Фридман получили предложение остаться при университете до января 1915 г.

В 1913 г. Тамаркин закончил сдачу магистерских экзаменов по прикладной математике и начал работать над диссертацией. В то же время он стал преподавать в Институте инженеров путей сообщения, в Электротехническом и в Политехническом институтах. В 1912г. Тамаркин был членом Российского государственного комитета по изучению железнодорожных аварий.

Началась Первая мировая война. У Тамаркина было чрезвычайно плохое зрение, поэтому он был освобожден от военной службы, но Фридман отправился служить в авиацию. В 1919 г. Тамаркин женился на Елене Георгиевне Вейхард, его ровеснице, знакомство с которой видимо, произошло через ее брата, физика Георгия Георгиевича Вейхарда. Семейство Weichardt происходит из Йены, из Тюрингии. Мне не удалось узнать, когда (часть семьи) покинула Германию и переселилась в Российскую империю. Отец Елены, Georg Wilhelm Ludwig Weichardt, был советником коммерции, заведующим делами банкирского дома "Лампе и К" в Петербурге. Он же - председатель правления товарищества Архангельско-Мурманского срочного пароходства. У Елены был брат-близнец, который рано умер.

У Тамаркиных вскоре родился сын Павел. Любовь между супругами продолжалась всю жизнь. Елена Георгиевна умерла в возрасте 46 лет. От этого удара Яков Тамаркин уже не оправился.

У Тамаркина и Фридмана, кроме науки, была еще одна общая страсть – музыка. Их часто видели вместе на концертах с листами партитуры в руках. У Фридмана, а значит и у Тамаркина, был друг с гимназических времен – С.А. Дианин (1888-1968), который также получил математическое образование в Петербургском университете. Его отец был женат на воспитаннице Бородиных и оказался наследником композитора. Дианин-младший стал музыковедом и исследователем творчества А.П. Бородина.

Яков Давыдович одно время жил в бывшей квартире Бородина и завел практику домашних концертов. Известно, что молодой Шостакович осенью 1924 г. исполнял у него дома (но уже на другой квартире) первую часть своей Первой симфонии. Сам Тамаркин очень любил русскую музыку, у него была уникальная коллекция нот с произведениями русских композиторов, столь же уникальная как и его коллекция математической литературы. Не стоит и говорить, что все имущество Тамаркиина погибло после большевистского переворота.

В 1916 г. в России был создан новый университет – в Перми. Первое время он функционировал как филиал Петроградского университета, который направлял туда своих преподавателей, помогал литературой, приборами и другим необходимым. В конце 1919 г. Тамаркин принял приглашение на должность профессора Пермского университета и вместе с женой уехал в Пермь, где уже находились его коллеги, в том числе Фридман и Безикович. Многие стремились покинуть голодный Петроград. В Перми, несмотря на суровый климат, жизнь была дешевле и несколько легче. Однако те, кто перебрался туда, не подозревали, что их ожидает: во время гражданской войны город переходил из рук в руки. С 1917 года Тамаркин потерял в весе ок. 40 кг. Что от него осталось - непонятно… Меньше чем через полгода Тамаркин и Фридман вернулись в Петроград. Обратно пришлось ехать в теплушке, перевозя книги, принадлежащие Петроградскому университету, взяли с собой и запасы продовольствия. Еще в Перми (она была уже в руках Красной Армии) их задержали, обыскали, а обнаруженные припасы чуть было не конфисковали. С трудом, но удалось уладить дело.

В Петрограде Яков Давыдович продолжил преподавательскую работу на прежних местах, вскоре добавилась и Морская академия. Это отнимало много времени, но приносило столь необходимые семье продпайки.

Collapse )

(no subject)

Все. Семестр закончен, последняя лекция прочитана, отметки выставлены! Можно, наконец, передохнуть и прийти в себя. Впереди - цыганская летняя жизнь, целых четыре месяца!

Есть такая замечательная пианистка Лена Кушнерова. Половину года она живет в Германии, в Баден-Бадене, половину - в Нью-Йорке. И не просто в Нью-Йорке, а на Манхеттене, и не просто на Манхеттене, а в самой лучшей его части. Если у вас есть возможность пойти на ее выступление, не упустите шанса. Да, забыл, еще она ежегодно ездит в Японию, где у нее много любящих ее учеников и учениц.



Лена пишет рассказы, о своей жизни. Я бы назвал их обобщенно "Оптимистические наброски". Недавно я прочел рассказ "Концертное платье".



Из него я узнал, что правильно подобранное концертное платье необходимо для вдохновения. И еще: даже самый опытный исполнитель перед концертом хоть немного, да волнуется.

Это было для меня очень важно. Раньше я считал себя ненормальным. За последние 25 лет я прочел около полутора тысяч лекций. И каждый раз перед тем, как войти в аудиторию, у меня возникает какой-то эмоциональный всплеск, который достигает максимума к концу лекции. Казалось бы, больше дело - полтора часа у доски, предмет знаком сверху донизу. Практически, наизусть. А все равно, за полтора часа устаешь, как будто бы вагон угля разгрузил.

В общем, я думал, что я (как бы это помягче сказать) не вполне нормальный. Но если это - общее явление, тогда все ОК!

(no subject)

Вчера исполнилось ровно три года с той субботы, как ушел папа. Присел на диван и заснул. Навсегда. Как мне его не хватает...

С утра мы достали большой портрет и зажгли свечку...

From Chanukah 2014


Потом я целый день работал, а Рита съездила в парикмахерскую, а потом готовила наполеон. На празднование Нового года нас пригласили в большую компанию, но поскольку объедаловка за столом меня не прельщает, мы поехали на концерт, предварительно забросив наполеон любезным хозяйке и хозяину гостеприимного дома.

Новогодний концерт в 10 вечера, с последующей встречей нового года - зрители, музыканты и шампанское, все вместе - старая традиция Minnesota Symphony Orchestra.

Скрипачи настраивают скрипки.

From Chanukah 2014


Играли (и иногда пели) Гершвина. Перед началом, вперед вышел кто-то из виолончелистов и сказал:
"Я счастлив сообщить вам, что наш дирижер, Osmo Vänskä, сделал предложение первой скрипке, Erin Keefe, и она его приняла!" (Эрин Киф к тому же и концертмейстер.)



"Эге, - сказала Рита, - ничего хорошего из этого не получится! Теперь все остальные скрипки будут люто завидовать первой."

"Почему?" спросил я.

"Поверь мне, будут."

Collapse )