?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: общество

(no subject)
traveller2
Чего только ни случается в жизни...

В 1996 году я провел в ЦЕРНе 6 месяцев. Ах, какое это было время! Мы снимали полдома в деревеньке Туари, на склоне Юрского хребта. Тогда она еще была совсем маленькой деревней, наш дом стоял прямо в винограднике, и хозяин иногда дарил нам белое вино собственного изготовления. До ЦЕРНа было рукой подать -- минут десять на машине. Мы купили (сильно) подержанный Ауди, из него иногда капало масло, но нас выручал Коля Уральцев -- автомобильный энтузиаст, который мог самостоятельно починить автомобиль любой марки.

Он умер молодым, в расцвете творческих сил. Зачем так бог рассудил?

Коля ушел, а от того Туари с виноградниками ничего не осталось. Внизу построили огромный торговый центр, а чуть повыше на склонах стандартные многоэтажки... как во многих французских городах. Аккуратные, чистые, но стандартные.

Но ведь я не об этом. Вчера Рита разбирала старые документы и нашла вот эту бумажку.



Ее происхождение таково. В то время мои родители жили уже в Лос-Анжелесе вместе с сестрой. Как-то она мне позвонила и сказала, что они соскучились и хотели бы навестить нас с Ритой вскоре после нашего возвращения домой. "Отлично, -- сказал я. -- Ты купи билеты, тебе на месте удобней, а я сразу же вышлю тебе деньги." Вскоре сестра перезвонила, сказала номера рейсов, и что два билета туда-обратно обошлись ей в 489 долларов. Хотите верьте хотите нет, но в те давние времена это было даже дороговато. Сейчас и один билет купить за эту цену не часто удается.

В холле главного здания ЦЕРНа располагалось отделение крупного швейцарского банка. Каждый раз я проходил мимо него по дороге в кафетерий. На этот раз я зашел в офис и сказал им, что мне надо перевести 500 долларов в Лос-Анджелес. "Без проблем,-- ответили они, -- перевод будет стоить 20 швейцарских франков, дойдет на следующий рабочий день."

С чувством выполненного долга я отправился в кафетерий. На следующий день звонит сестра и начинает какой-то странный разговор, типа "все ли с тобой в порядке, не связался ли ты с проблемными людьми" и т.д. Короче, так мы ходили по кругу, пока она наконец не сказала прямо, что от меня пришел перевод на 500 ТЫСЯЧ долларов, и она решила, что меня опутали наркодилеры и заставили отмывать грязные деньги.

"Не может быть, это банковская ошибка, неужели ты и правда подумала, что я мог бы влезть в такое дело?"

"Но ведь всем известно, что швейцарские банки не ошибаются!"

"Хорошо, я разберусь, а ты пойди в свой банк и скажи им что полмиллиона из Швейцарии это ошибка, должно быть 500 долларов!"

Я спустился в холл в главном здании ЦЕРНА, зашел в офис и объяснил молодому человеку, в чем дело. "В нашем банке ошибок не бывает, -- гордо заявил он. Но вы не волнуйтесь, напишите заявление, я отправлю его вверх по начальству."

Примерно такой же разговор состоялся у моей сестры в Лос-Анжелесе. Менеджер посоветовал ей: "Вы не волнуйтесь, мы отправим запрос наверх. Но если даже случилось невозможное чудо, и в швейцарском банке произошла ошибка, разумеется, как честные люди -- а мы ведь честные люди, не так ли -- 500 тысяч вернем, а вот все проценты, которые на них натекут, по закону наши, то есть ваши."

Месяц проходит за месяцем, и ничего. Не помню сколько времени прошло, но никак не меньше полугода, скорее больше, пока закончилось разбирательство. Проценты в банках тогда были выше 2%. В общем, сами посчитайте, какой подарок получила моя сестра от большого швейцарского банка ко дню рождения.

Рукопись, которой не было. 18
traveller2
Рукопись, которой не было. 18
(Предыдущий фрагмент см. https://traveller2.livejournal.com/521278.html)

Я подготовил несколько фрагментов 4-ой главы. В моем блоге это будет последняя глава книги “Рукописи, которой не было”, которую я собираюсь (если получиться) опубликовать в России. В русском варианте книги, (сильно отличающемся от английского) будет еще одна глава и заключение. Английский вариант недавно вышел в издательстве World Scientific под заголовком “Love and Physics”.
Здесь я также приведу некоторые фотографии, не поместившиеся в английскую книгу.

Дорогие мои друзья. Что вы думаете — не затянуто ли? Не слишком занудно? Мне очень важно ваше мнение.


Отдых и развлечения

“Городские” развлечения исчерпывались кино и танцевальными вечерами. Разумеется, почти каждое воскресенье, а иногда и по специальным случаям, устраивались вечеринки, большие и маленькие. Алкоголь продавали только в Санта Фе, да и там выбор был небольшим. Из крепких напитков только текила была всегда в наличии. Поэтому зачастую мартини на Холме делали именно из текилы — в этой связи ее стали именовать мартиниевка. Однажды на вечеринке у нас дома фон Нейман выпил 15 порций такого мартини. На следующее утро он мрачно изрек: “Все знают, что мой желудок железный. Кажется вчера он дал трещину.” Помню на большой вечеринке в честь высадки англо-американских войск в Нормандии, я танцевала на столе. Но дальше не помню ничего.

Автó компании Нэш 1927 года выпуска. После многочисленных слияний, эта компания была поглощена Крайслером.



Разумеется, кино и вечеринки приедались. Зато как прекрасны и разнообразны были вылазки на природу… Начну с того, что в один прекрасный день Руди спустился в Санта Фе и купил подержанный автомобиль фирмы Нэш выпуска 1927 года. (Сейчас эта компания больше не существует.) Нашу голубую птичку мы прозвали Конкистадором, а дети сократили это длинное испанское слово до Конки. Постепенно мы объехали все каньоны, до которых смогли добраться. В каждом закат открывался по-разному, но всегда захватывающе. Иногда заезжали в живописные индейские пуэбло. Как они радовались, когда я покупала какое-нибудь украшение из серебра работы местного мастера! Освоив автомобильные прогулки, мы решили, что для остроты ощущений нужно попробовать верховые прогулки. В Лос Аламосе была армейская конюшня. Лошадей разрешалось брать напрокат всем желающим. Мы попробовали несколько раз, вспомнив наш конный поход на Кавказе в 1931-ом. Каждый раз нам давали то одну лошадь, то другую. Среди них попадались норовистые и весьма темпераментные, что мне совсем не годилось. Я и сама темпераментная.

На пути в Санта Фе. Где-то в Нью Мексико



В итоге мы решили приобрести нашу собственную лошадь. Один из наших соседей тоже мечтал о лошади. Вместе мы построили загон на двух лошадей, и в одно прекрасное воскресенье углубились в долину Рио Гранде в поисках подходящего товара. Сосед — более опытным всадником, чем мы — купил резвого жеребца-полукровку, а мы — лошадь посмирнее. Кроме того мы купили седло, заплатив за него почти столько же сколько и за саму лошадь. Но оно того стоило. Кормили и поили их мы по очереди.

Тринити, 16 июля 1945 года

В июле поползли слухи и том, что в Лаборатории все готово, и скоро будет решающее испытание. Основным местом обмена информации среди жен была прачечная. Руди об этом не распространялся. Конечно, точной даты я не знала, но то, что испытание будет скоро для меня было очевидно. Примерно в это же время лорд Чадвик покинул Лос Аламосе, передав бразды правления Британской миссией моему мужу.

В Лос Аламосе появился Вильям Пенни, с которым мы были знакомы в Англии. Позднее он стал лордом Пенни и директором Национальной атомной лаборатории в Харуэлле, в которую после возвращения домой Руди часто приезжал из Бирмингема для консультаций. Пенни был математиком и признанным экспертом по воздействию бомбардировок на людей и инфраструктуру. Когда в начале войны немцы ежедневно бомбили Англию, он тщательно собирал экспериментальные данные. Собранная им статистика не имела прецедентов в мире, так же как и построенные им модели. В личном плане он был приятным человеком и всегда улыбался. Всегда.

“Если Пенни здесь, значит уже обсуждают возможные последствия взрыва,” — подумала я. Руди подтвердил, что был коллоквиум, на котором Пенни объяснил американским коллегам как заранее вычислить масштаб разрушений и количество человеческих жертв зная силу взрыва. (Я написала “силу”, разумеется, Руди сказал “энерговыделение”.)

— Ты знаешь, Женя, он приводил жуткие примеры из бомбардировок Лондона в 1940-ом. Таких деталей не найдешь в газетах. Пенни говорил о трупах без всяких эмоций, но с улыбкой. Американцы были потрясены. Сразу же после коллоквиума его окрестили “улыбающимся убийцей”.

Позднее Руди поделился со мной некоторыми другими подробностями. Место испытания было выбрано в пустыне на юге Нью Мексико в районе Аламогордо. Местные жители называли эту пустыню Jornada del Muerto — Путешествие мертвеца. В июле температура там зачастую превышала 40 градусов! По предложению Оппенгеймера операция получила кодовое название Trinity — Троица. Роберт пояснил, что на это название его натолкнули стихи Джона Донна. Было решено, что испытанию подлежит плутониевая бомба, конструктивно гораздо более сложная, чем урановая. В последней никто не сомневался. Как и следовало ожидать от любителей Джона Донна, им дали поэтические имена. Первую звали Толстяком, а вторую Малышом.

Далее под катомCollapse )

Рукопись, которой не было. 15.
traveller2
Рукопись, которой не было. 15.
(Предыдущий фрагмент см.https://traveller2.livejournal.com/520405.html)

Окончание третьей главы: Бирмингем. Два года до войны



Руди целыми днями пропадал в университете. Отделение теоретической физики — тогда ее по традиции называли в Англии прикладной математикой — надо было создавать с нуля. Факультет математики разделили на две части, и Руди стал одним из деканов. Второй декан, Джордж Уотсон, заведовал чистой математикой с незапамятных времен. Он был известен Курсом современного анализа, написанным в соавторстве с Уитеккером, по которому он читал лекции. Впервые курс бык издан в 1902 году, и ничего современного в нем не было. Главным достижением Уотсона была монография по функциям Бесселя. Естественно, что делиться властью с “неоперившемся юнцом”, каковым он несомненно считал Руди, Уотсону не хотелось. Так что, от Руди требовались такт и деликатность, чтобы не расколоть факультет. Задача эта была непростой, но Руди с ней справился.

Среди своих, на факультете, Уотсон был известен нескончаемыми чудачествами. Например, он не пользовался авторучкой, утверждая, что чернила из авторучки непременно протекут ему в карман пиджака. У него на столе стоял старый чернильный набор — чернильница и ручка с пером, которое он менял довольно часто. На заседаниях, если ему нужно было что-то записать, он доставал из кармана графитовый карандаш. Уотсон не водил машину, и вообще старался их избегать. Однажды Руди предложил подвезти его домой. Уотсон долго колебался, но потом все-таки согласился. Рассказав мне об этом за ужином, Руди добавил: “Кажется, наши отношения переходят в дружескую фазу.” Поезд — единственное средство передвижения, которое признавал Уотсон. К тому же, он не пользовался телефоном. Поэтому Руди не мог обсуждать срочные вопросы. У них был один огромный кабинет на двоих. Через несколько месяцев Уотсон все же разрешил установить в нем телефон при условии что он, Уотсон, никогда не будет брать трубку. На чистой математике студентов было мало и, как правило, они были слабыми. Руди считал своей первоочередной задачей набрать группу сильных студентов с нуля. Марк Олифант, декан физфака, помогал ему как мог. Разумеется, я познакомилась с Олифантом поближе. Он оказался очень теплым человеком, с громким голосом и замечательной улыбкой. Жажда жизни и веселый смех выплескивались из него. По вечерам, освободившись от деканских дел, Олифант запирался у себя в лаборатории и колдовал над установками: “Это самые счастливые часы моей жизни” — не раз слышала от него.

Руди очень повезло в том, что Олифант построил в своей в лаборатории циклотрон для экспериментов по ядерной физике. К этому времени Руди был уже полностью погружен в ядерную тематику. Он работал вместе с Нильсом Бором и Георгом Плачеком. Поэтому ему приходилось довольно часто ездить к ним в Копенгаген, оставляя меня с детьми в Бирмингеме. Мне помогала Аннелиза, новая няня. Увы, наша любимица Оливия решила сменить род занятий и покинула нас. Мы нашли девушку, беженку из Германии, которая на несколько лет стала членом семьи. Точнее сказать, она сама нашла нас. Аннелиза была умной, энергичной и любила детей.

Иногда к нам приезжал Плачек. Как-то он задержался на целую неделю. Каждый вечер научные обсуждения продолжались у нас дома допоздна, потом Плачек на такси мчался на вокзал, чтобы успеть на последний поезд, а убедившись, что таки опоздал, возвращался обратно. Это было весьма в его духе.

У нас появились новые друзья: Сергей Коновалов, о котором я расскажу позже, и чета Джонсонов. Мартин Джонсон был лектором по астрономии и астрофизике. Однажды мы пригласили его с миссис Джонсон к нам на вечеринку. Через несколько дней он подошел к Руди и смущаясь сказал:

— Я знаю, что лектору не положено приглашать к себе профессора, но ваше гостеприимство настолько тронуло миссис Джонсон, что мы, забыв о приличиях, решили рискнуть пригласить вас и миссис Пайерлс к нам домой в воскресенье…

Разумеется, мы пошли. Руди был единственным профессором на этой вечеринке. Потом они часто бывали у нас дома, а мы у них. Много лет спустя, уже после войны, я случайно узнала, что мой громкий голос и полное пренебрежение к английским условностям настолько возбуждающе действовало на застенчивую миссис Джонсон, что на следующий день после каждого нашего визита ей приходилось отдыхать — она не могла ничем заниматься.

Далее под катомCollapse )

Воскресный калейдоскоп
traveller2



Иногда в конце декабря я пишу новогодние послание друзьям и близким. В этом году я ограничился кратким поздравлением, отправленным 1-го января.

Вчера в силу разных обстоятельств я не успел поздравить с наступающим новым годом. Сейчас, когда он уже наступил, что я могу вам пожелать?

Прежде всего здоровья. Самый лучший результат прошедшего года — это то, что мы еще здесь, дома, в этом мире, который не всегда уютен, но это можно поправить. В прошлом году я очень остро осознал, что самое главное — семья, дети. Ничто не может быть важнее. Разумеется, это банальность, но помня об этом, легко избавиться от ненужной суеты и обрести душевное спокойствие. Душевного спокойствия в новом году. Интересных занятий. Радостей и удачи. Спасибо за вашу теплоту и понимание. Посылаю вам яблоко мудрости. Оно голубое.




Подводить итоги года не хотелось. Прошла неделя, и я решил все-таки кое-что написать для себя (если доведется читать этот журнал в будущем). В основном, истекший год был рутинным. Напечатал 6 статей в научных журналах (из которых две мне самому нравятся и, кажется, вполне хороши), закончил работу над моим курсом лекций, собрал их в учебник и отправил в издательство, закончил полу-популярную книгу про Пайерлсов (на английском) и тоже отправил в издательство. Сейчас перерабатываю английский вариант в более популярный (для более широкой аудитории) на русском с целью, если получится, напечатать его в России. В общем, я же говорю, рутина. Хотя, надо признаться, что над Пайерлсами я работал и работаю с увлечением, но не успел закончить русский вариант в истекшем году….

Несколько не совсем обычных событий. В истекшем году меня избрали в Американскую национальную академию наук. Хотя ни мне ни моей работе это ничего не добавляет, и никак не меняет, все-таки какое-то признание. Лет 10 назад я бы, пожалуй, радовался.
2) Впервые за 5-6 лет мне попался хороший аспирант, с которым приятно работать.
3) Мне заказали статью “Размышления о школьном образовании по физике в Америке”. Для педагогического журнала.

Ну и порадовался за внуков/внучек!

Мое поколение физиков-теоретиков сходит со сцены. Из тех, кто осел в Европе, почти все вышли на пенсию, а остальные готовятся к этому грустному событию в 2019 или следующем году. В Америке, кое-кто еще остался — но, “где моя младая страсть?”

Два а то и три следующих поколения — лучшие — были полностью затянуты в теорию струн и отдали ей все свои силы и талант. И вот сейчас разразился кризис: теория струн, хотя и дала некоторые полезные результаты, по сути не выполнила ни одного из завораживающих обещаний. Бумммм, и все… Осталась струнная математика, но это уже математика, а не физика. В том же кризисном загоне оказалась и феноменология. Новых идей нет, пережевывать старые в сотый раз, никому не интересно. Господи, как бы заглянуть в “конец учебника”?

Вот любопытная книга про современное состояние теории струн. Называется “Потерянная в математике”.
Lost in Math: How Beauty Leads Physics Astray
by Sabine Hossenfelder

https://www.amazon.com/Lost-Math-Beauty-Physics-Astray/dp/0465094252/ref=sr_1_1?s=books&ie=UTF8&qid=1546885985&sr=1-1&keywords=Sabine+Hossenfelder

Впрочем, сейчас (в последние несколько лет) наметилось течение в сторону от теории струн и появляются отдельные молодые теоретики, с которыми мне и интересно и и полезно общаться.

В мире много хороших добрых людей. Как мне кажется, именно на их долю выпадают большинство неприятностей, посылаемых мирозданием. А злые, бездумные, агрессивные, аморальные люди, напичканные суевериями и пропагандой, которых — увы — большинство, бессовестно живут и получают пряники в подарок. Может ли мироздание быть более справедливым? Или в этом театре таких пьес не дают?

В школе я учился с одной девочкой, Беллой Гречаник. Точнее, она училась в классе А, который всегда считался более аристократическим, а я — в классе Б, более плебейском. Почему возникло такое разделение, я уже и не помню. Посли окончания школы нас разметало в разные стороны света. Белла вышла замуж и уехала в Израиль. Я никогда с ней больше не встречался. Ее сын и брат стали известными художниками и живут в Москве.

Белла Гречаник



И вот, год назад или около того мы “нашлись” в фейсбуке. Еще 30 лет назад такое было бы невозможно — жизнь разводила людей навсегда. Вот радость! Мы переписываемся. Вдруг, Белла захотела подарить мне картину своего брата, Александра Гречаника. Я был очень тронут, очень. Хочу показать эту картину всем.



А вот еще одна его работа — “Хворост для домашнего очага”



Ну и наконец, в скобках, последнее событие истекшего года. Разгребая от снега дорожку из гаража, на спуске поскользнулся и изо всех сил трахнулся спиной о лед. Это уже второй случай такого рода в моей жизни. И второй раз бог чудесном образом спас меня от сломанного позвоночника. Значит ли это, что он бережет меня для иной цели? Ну, мелкие повреждения ребер не в счет…

Вот такой получился калейдоскоп…

Рукопись, которой не было. 11.
traveller2
Рукопись, которой не было. 11.
(Предыдущий фрагмент см. https://traveller2.livejournal.com/517721.html )

Евгения Каннегисер — леди Пайерлс

М. Шифман


Бульвар Риверсайд, Нью-Йорк



Я впервые в Америке

После больницы я была слишком слаба, чтобы хоть как-то помочь Руди, а ведь нам предстояло продать или раздать всю мебель, собрать одежду и книги, рассчитаться с хозяином квартиры и убрать ее. Всем этим занимался Руди. На борту “Анд” мне было трудно передвигаться, я все время сидела. К счастью, меня занимал Отто Фриш. Под впечатлением от победы Красной армии в Сталинграде он решил учить русский язык. Начал он еще в Ливерпуле, выучил алфавит и кое-что из грамматики, но с разговорной речью дело шло плохо. В общем, я стала его учительницей. Правда, в Америке нам пришлось расстаться на несколько месяцев: Фриш сразу ехал в Лос Аламос, а нам предстояло задержаться в Нью-Йорке.

В Ньюпорт-Ньюс, где мы сошли с парохода, нам нужно было пройти через паспортный контроль и таможню. Образовалась небольшая очередь, Фриш был прямо перед нами. Я уже писала о том, что и британский паспорт и американскую визу Фриш получил в экстренном порядке за день до отъезда. Инспектор Бюро иммиграции в Ньюпорт-Ньюс с большим изумлением рассматривал даты на его билете, на паспорте и на американской визе. На его вопросы Фриш отвечал с весьма сильным австрийским акцентом, который никак не изменился за те три года, что он провел в Англии. Это еще больше подогрело подозрения инспектора. Он пригласил начальника, тот еще одного, и они втроем какое-то время оживленно совещались. В конце концов Отто все-таки разрешили ступить на американскую землю. Мы проскочили без задержки. Дальше мы все вместе ехали на север на поезде. Пока мои мужчины разбирались с билетами я вышла на улицу. Передо мной открылся совершенно иной мир: лотки с фруктами (апельсины, груши, гранаты, еще что-то, и это в декабре!), все залито светом. Я автоматически отметила, что последний раз видела апельсин четыре года назад. До сих пор помню ощущение уюта, покоя и мира, которое снизошло на меня.

В Ричмонде Фриш пересел на поезд в Нью Мексико, а мы отправились в Вашингтон. В столице Руди должен был встретиться с генералом Лесли Гроувзом, руководившим Манхеттенским проектом. Руди хотел получить представление об общем положении дел и чем конкретно ему поручат заниматься. Поезд в Вашингтон был обшарпанным, трясучим и к тому же битком забитым полувоенным людом. Я нашла почти пустой вагон, в котором сидели два пожилых негра, но оказалось, что это был вагон для цветных. В то время на юге США еще царила сегрегация.

Далее под катомCollapse )

Последняя волна. Мое предисловие к книге о Школе Ландау
traveller2
"Under the Spell of Landau", World Scientific Singapore, 2012.

В 2008 году исполнилось 100 лет со дня рождения Ландау, создателя советской школы теоретической физики, достижения которой уникальны, весомы и общеизвестны. Человек-легенда. Хотя я никогда не видел Ландау своими глазами, меня учили его ученики и последователи. Его курс теоретической физики был для меня путеводной линией. По нему учились поколения теоретиков, и даже сейчас, спустя более полувека с начала его создания, во многих вопросах он остается незаменимым источником. Можно сказать, что Ландау повезло - он жил и работал в то время, когда создавалась квантовая физика. Но сколько физиков жило в то время, и сколько могут гордиться такими выдающимися достижениями как диамагнетизм Ландау, ландаувские уровни энергии электрона в магнитном поле, доменная структура ферромагнетизма, теория фазовых переходов второго рода, модель сверхпроводимости Гинзбурга- Ландау, теория сверхтекучего гелия, теория Ферми- жидкости, затухание Ландау, затухание Ландау в плазме, ноль заряда в квантовой электродинамике, двухкомпонентная теория нейтрино, уравнения Ландау для особенностей S матриц?...

Вскоре после трагической катастрофы, оборвавшей научную жизнь Ландау, ему была присуждена Нобелевская премия "for his pioneering theories for condensed matter, especially liquid helium" (1962).

О Ландау писали много, его жизнь и достижения обсуждались со всех сторон. Этот небольшой сборник посвящен Школе Ландау: я бы сказал, уникальном явлении в истории мировой физики. Ландау всегда был окружен учениками. Сам он практически не читал научной литературы. Читали его ученики и рассказывали ему. Как правило, Ландау интересовал лишь замысел работы и полученный в ней результат, который он затем воспроизводил сам. В ежедневном общении росла и формировалась группа энтузиастов-единомышленников, людей считавших теоретическую физику превыше всего и щедро отдававших ей свое сердце и талант.

Ландау был безусловным лидером, и его школа - школа мирового уровня - одно из немногих безусловных достижений в Советском Союзе. Обладая непререкаемым научным авторитетом в среде своих коллег и учеников, на протяжении многих лет он направлял развитие этой школы и определял основные линии теоретических исследований.

Далее под катомCollapse )

This entry was originally posted at https://traveller2.dreamwidth.org/675905.html. Please comment there using OpenID.

Женя Каннегисер — Рудольфу Пайерлсу (и немного о Ландау)
traveller2
Продолжение. Предыдущий пост см. https://traveller2.livejournal.com/509508.html

SL / 91 / p.200

Ленинград, 1 января 1931

Новый год -- ура!!!

Сейчас 6 часов вечера, но я засыпаю. Мама шагает взад и вперед и говорит: «Маленькая Женя, девочка моя, ложись спать!» Руди, дорогой, сегодня первый день Нового года, была новогодняя ночь, я не спала ни мгновения. В 8 утра вышла из дома вместе с нашими гостями и отправилась прямо в лабораторию, откуда я только что и вернулась.

Я бы хотела танцевать, петь и пить (!) тоже. Что за черт, я сейчас в отличном настроении! Но выгляжу я совершенным меланхоликом: две щели шириной 5 мм вместо глаз, волосы (!!!), и что самое главное, Руди, мой голос, мой пронзительный голос, “сел” напрочь, потому что я много пела и пила ночью. С самого утра я могу говорить только шепотом, а когда я пытаюсь говорить вслух, раздаются ужасные звуки. Какой позор, какой позор! Если серьезно, то я где-то простудилась. Боюсь, что операцию отложат из-за этого, а если так, то вполне может случиться, что когда ты приедешь в марте, тебе придется искать меня в больнице.

Вечеринка была очень веселой и смешной. Великолепной!!! Никогда еще я не пила так много и не была на таком подъеме с вином. Все шло по уравнению I = I(0)x, где x - количество рюмок, ~100, I(0) - мое нормальное состояние. Очень жаль, что ты не был рядом со мной, дорогой. Я выпила за твое здоровье полный стакан коктейля. Это было в 2 часа ночи по ленинградскому времени, т.е. в полночь у тебя. Разве ты не чувствовал, что уши горят? (Знаешь ли ты поговорку: «горячие уши» означает, что кто-то думает о тебе).

Похоже, я вышла за допустимый предел в моем ликовании. Во всяком случае, мама ругала меня сегодня за обедом за мое шокирующее поведение. На мой взгляд, это - предрассудок. Я так ликовала, что другие люди тоже стали веселиться. Это правильно? Думаю, все в порядке. Кстати, я выпила на брудершафт 4 (!) раза. Один раз мы торжественно выпили с Бронштейном, потом я даже разбила рюмку, и мы поцеловались. (Я целовалась каждый раз, а рюмку разбила только однажды, так как мама явно была против этой версия ритуала). Бронштейн тоже был умеренно пьян, он действительно очарователен, когда он находится в этом состоянии. Буйный! Дорогой, мы с тобой не пили на брудершафт, и только в письмах мы обращаемся друг к другу на ты. О, это идиотское «вы»!

Дорогой, ты очень устал? Так много русских слов плюс мой ужасный почерк! Спасибо за книги. Я еще их не читала (не успела). Я возьму их в больницу и там быстро прочитаю. Больница… бррр. Я однажды лежала в больнице две недели с аппендицитом. (... в первые дни мне было так плохо, что я не обращала внимания на окружение, но после операции…) Дорогой, ты знаешь, что если соберутся три женщины (социальное положение, профессия, образование не играют никакой роли), они будут все время говорить о своих детях. (Болезни в основном тоже имеют "детское” происхождение.) Через три дня у меня было такое чувство, что у меня минимум пять детей и три мужа. Все с самого начала: мужья, дети, дети детей… Ооооо!! Tы знаешь, что я ужасно люблю детей , что я буду очень рада, когда они у меня появятся, но такое «всепоглощение в этот вопрос», довольно невыносимо. Я полу-обезумела. И теперь, боюсь, будет то же самое.

... Дау — я рада, что он тебе нравится. Я его очень люблю, довольно «серьезно», он очень «хороший мальчик» ...

2 января

Я сегодня болею с высокой температурой, и т. д., Я сейчас в постели, и поэтому мой почерк еще хуже, чем обычно. Итак, Дау, я уверена, что никогда не поссорюсь с ним, потому что мне он кажется маленьким мальчиком — совсем маленьким мальчиком, так что я не воспринимаю всерьез все, что он говорит и все что он делает. Это выглядит слишком по-детски. Ведь когда десятилетний мальчик говорит о мировых проблемах или любви, или что-то вроде этого, можно только посмеяться. Так и Ландау.

У него «сердце» мужчины (ты понимаешь?), но все остальное от ребенка, от ужасного теоретического ребенка. У него есть теории на все случаи жизни. Но он очарователен — и я ужасно люблю его — как «младшего брата», возможно. Я не могу терпеть, когда он несчастен или просто недоволен.

Дорогой, так трудно писать в таких условиях. Боюсь, ты не поймешь ни слова. Я отправила тебе свой последний фотопортрет. Он немного напоминает детали картины Рембрандта “Старик без обезьяны”. Я ужасно обезьяноподобна на фото, но все говорят, что сходство поразительное. Возможно!

Ты сейчас в Цюрихе, дорогой, и — надеюсь — не сломал ногу в Арозе. Мне ужасно весело: перевожу немецкую комическую песню о России. Очень сложно, потому что там всюду игра слов, но думаю, что все-таки справлюсь.

Утром я слушала оперу, утренние оперы у нас бывают великолепные, сказка Пушкина, музыка Римского-Корсакова. Весь театр был заполнен маленькими детьми, это был их первый поход в театр и они были ужасно занятными. Музыка и костюмы очаровательные, в старорусском стиле. Дорогой, я хочу, чтобы ты был сейчас здесь. До свидания,

твоя Женя

PS. Скорее бы наступил март!

Рудольф Пайерлс –– Женe (и немного о Ландау)
traveller2
Продолжение. Предыдущий посты см.
https://traveller2.livejournal.com/508716.html
https://traveller2.livejournal.com/508617.html
https://imgr.livejournal.com/50828.html
https://traveller2.livejournal.com/508167.html


Рудольф Пайерлс Жене Каннегисер
[Цюрих], 14 декабря 1930

sl/85/p.189

Моя дорогая!

Моя бедная девочка! Я не мог читать, что они сделали с тобой в больнице. […]
Тебе было очень больно, моя бедная девочка?

Почему ты думаешь, что твоя философия скучна? Когда ты думаешь о чем-то и
и хочешь со мой поделиться, мне это никогда не будет не скучно. И вообще,
ты философствуешь совсем не часто. Вот Дау философствует весь день —
слишком много. Сейчас у меня уходят дни в спорах с ним о физических теориях или о теориях кино, и многих других подобных теориях.

На прошлой неделе я побывал во многих местах. В понедельник я был в японском театре:
очень интересно. Исключительные актеры со странным стилем, хотя мы не могли понять смысл. Слишком много людей умирают или делают харакири. Язык тоже странный. Во вторник плохой кинофильм, в среду концерт Рахманинова: он играл блестяще! Шуберт и Шопен –очень хорошо; композиции Шумана и Рахманинова немного скучные. Но лучше всего он играл Листа.

Вчера я был в театре с Фаней Московской, и мы смотрели оперу молодого чешского композитора: «Швандa волынщик» [Яромира] Вайнбергера. Это сказочная опера, и музыка потрясающая. Сюжет очень простой, и, говорят, Вайнбергер списал его с чешских народных песен. Одна сцена была отличной: Шванда говорит: “Если бы я сделал это, то дьявол должен был бы прийти за мной.” В этот момент он тонет, а дьявол буквально хватает его. Тебе тоже понравилось бы. Позор что музыка и вокал были ужасными.

Потом мы встретили Дау, и пили до 3 часов. Не очень цивилизованно, не так ли?
Сегодня утром мы с Дау смотрели картины итальянско-швейцарского художника Джакометти. Я никогда не слышал его имени раньше, но его картины очень хороши. Прекрасные яркие цвета. […]

Когда Дау увидит тебя в длинном платье, он будет очень раздражен, он категорически против длинных платьев.

До свидания, моя дорогая, дорогая Женя,

Твой Руди

*****

Далее под катомCollapse )

Малоизвестные воспоминания о джаз-банде
traveller2
Из книги Людмилы Ансельм “Счастье видеть красоту мироздания”
Издание 2-ое

Андрей Иванович Ансельм рассказывал, как они с университетскими приятелями организовали компанию, которая называлась «джаз банд». У всех были прозвища: Андрей Иванович – Альди, Ландау – Дау, Гамов – Джонни, Матвей Бронштейн (он примкнул к кампании позже) – Аббат, он был самый образованный и начитанный из всей кампании.

Всех объединял интерес к физике, все горели наукой и непрерывно говорили о науке. В компании были и девушки: Вера Милославская и Ирина Сокольская, которая стала первой женой Андрея Ивановича. Хватало времени и на шутки и розыгрыши. Андрей Иванович со смехом вспоминал, как вместе с Гамовым разыграл Иваненко и Кравцова.

Гамов заинтересовал друзей своей мифической девушкой Людой из Ленфильма и обещал приятелям прийти с ней на оперу Прокофьева «Любовь к трём апельсинам». Поскольку никакой девушки у Гамова не было, Андрей Иванович вызвался изображать эту девушку. Ирина Сокольская нарядила его в своё платье, на голову приладила шляпку. Андрей Иванович и Гамов вошли в ложу. Иваненко с друзьями заняли выжидательную позицию в соседней ложе.

Андрей Иванович разговаривал писклявым, женским голоском и вёл себя развязно. Друзья в соседней ложе не узнали в девушке Люде их близкого приятеля – Альди. Девушка не понравилась. Из ложи Иваненко послышался неодобрительный шёпот: «Так я и думал – какая у него эта девушка – Люда».

В молодые годы в России Гамов ничем не болел и ничего не пил, за это друзья прозвали его «компотником», он начал пить в Америке.

В 30-е годы атмосфера в Советском Союзе изменилась, начались массовые аресты. Изменились и воспоминания Андрея Ивановича. Он с ужасом вспоминал это время. Все боялись арестов, было страшно, особенно по вечерам, потому что арестовывать приходили чаще всего ближе к ночи. Сначала с улицы был слышен звук машинных тормозов, потом шаги на лестнице и тревожное ожидание дверного звонка. Из университета стали исчезать учёные. Арестовали Виктора Робертовича Бурсиана, Юрия Александровича Круткова, Всеволода Константиновича Фредерикcа, Матвея Петровича Бронштейна. Андрей Иванович вспоминал свой разговор с Матвеем Бронштейном накануне его ареста. Они рассуждали на тему, как надо держаться на допросах при аресте. Андрей Иванович настаивал: нельзя ни в чем признаваться, Матвей считал наоборот, надо во всем признаваться и доводить признание до абсурда. Он не учитывал, что следователям нужна была только подпись под признанием заключённого, а абсурд это или нет им было неважно.

В университете, где в то время работал Андрей Иванович, существовала доска почета, которую называли «арестометром». Если человека арестовали, его фотография на доске почета исчезала.

This entry was originally posted at https://traveller2.dreamwidth.org/673964.html. Please comment there using OpenID.

Рудольф Пайерлс Жене (и немного о Ландау)
traveller2
Продолжение. Предыдущий пост см.
https://traveller2.livejournal.com/507389.html


Рудольф Пайерлс Жене

Цюрих
14 февраля 1931 г.

Ну что это, Женя? Ты думаешь, что я обижен на тебя? Я даже не помню, что я писал в этом письме, ужасно, что такое долгое время между письмом и ответом. […] Говоря о Дау, я нашел что “плохой характер” не значит то же самое по-русски и по-немецки — поэтому я понимаю, почему мы раньше спорили.

Боже мой, какая несолидная жизнь у тебя. Но я не могу сказать, что моя жизнь лучше; сегодня вечером я пойду на большой бал-маскарад. Дау тоже пойдет, первый раз в жизни. Будет замечательно. Это “Börse–Buber–Ball”, где все люди надеты как маленькие дети.

15 февраля 1931 г.

Бал был хорош. Жаль, что ты не могла видеть Дау, надетый как маленький мальчик! Было очень много людей, и чудесные костюмы.

Общая атмосфера этого костюмированного бала была странной, поскольку представляла собой примитивную и довольно грубую форму эротики. Большинство людей целовали друг друга прямо навиду и без разбора кто есть кто. Мне это не нравится, а в Цюрихе это еще хуже, чем обычно. Но к счастью, не все люди такие на балу, и всегда есть некоторые с которыми можно танцевать, смеяться, кричать и т.д. И это мы делали. Я нашел студентку языков, славную, неглупую и некрасивую девушку, которая очень хороше танцевала. Но все это швейцарцы — слишком швейцарцы! […]

Сейчас я должен обедать, а потом я поеду к Фаине Московской.* Я хочу сфотографировать всех людей. Главным образом, Ландау в костюме.

До свидания, моя милая!

Вечером

Было замечательно. Мы сделали очень много снимков с разными костюмами, и если они удачны, будет чудесно. Но, дорогая, веришь ли ты действительно, что я могу так скоро тебя забыть? […] Очень скоро будет возможность говорить.** И мы будем говорить, очень много говорить. Еще 15 дней! Полгода — очень короткий срок, но эти 15 дней будут ужасно долги… Больше не надо будет смотреть на фото, а можно смотреть на тебя, больше не нужно писать о поцелуях, а можно целовать тебя, больше не нужно говорить с тобою во сне, а можно действительно быть вместе…

До свидания, моя милая, милая девушка! Целую тебя очень крепко (к несчастью. еще только в письме!) Будь здорова, до скорого,

Твой Руди


*******

Без даты,
по косвенным признакам лето 1933

Копенгаген,
Tourist Hotel
вторник утром

Моя дорогая, это очевидно уже последнее письмо [перед возвращением], которое я тебе пишу. Я завтра утром еду (конечно, еще телеграфирую). Вчера приехал Дау, мы его торжественно встретили в порту, он совсем не изменился и ничего нового не рассказал.*** Про твоих он ничего не знает, т.к. сейчас только проехал через Ленинград, а когда был последний раз, никого в городе не было. Также политических новостей у него нет.

Далее под катомCollapse )

This entry was originally posted at https://traveller2.dreamwidth.org/673066.html. Please comment there using OpenID.