?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: путешествия

Рукопись, которой не было. 12.
traveller2
Рукопись, которой не было. 12.
(Предыдущий фрагмент см. https://traveller2.livejournal.com/518140.html )

Евгения Каннегисер — леди Пайерлс

Фрагмент третьей главы: Кембридж 1933

М. Шифман

Петр Капица с женой Анной (урожденная Крылова)




В начале апреля 1933 года мы покинули Рим и отправились в Англию. Как всегда, заехали в Берлин. Гитлер уже канцлер Германии. “Арийцы высшая раса” — уже официальный лозунг. Дахау уже открыт. Руди снова пытается уговорить родителей уехать из Германии, и снова безуспешно.

В Англии я еще никогда не была. Отличия от континентальной Европы, к которой я уже начала привыкать, поразили меня сразу же. Холодные спальни в пансионах, игрушечные железнодорожные вагоны, двери которых открываются только снаружи, дороги шириной в один автомобиль, движущийся слева, а не справа, бесконечные зеленые изгороди, фунты вместо килограммов и мили вместо километров. Традиция превыше всего.

О еде и говорить нечего. Плачевная еда без вкуса и запаха. Думаю, это связано с пуританской идеей, что еда — это нечто материальное, недостойное того, чтобы ею интересоваться. Хотя, если готовить самому из прекрасных продуктов, которые можно найти в магазинах, можно добиться любого результата. В Англии Руди полюбил стряпню, это стало его хобби на долгие годы. От меня он научился русской кухне. Вот уж я радовалась!

Одним из немногих теоретиков в Кембридже, который собственно и пригласил Руди, был Ральф Фаулер, который занимался в основном астрофизикой. В любой задаче его интересовала в основном математическая сторона. Как-то Руди заметил:

— Вряд ли я смогу сотрудничать с Фаулером, у меня совсем другие интересы. Впрочем, кое-что полезное я от него узнал. “Даже если вы считаете своего оппонента полным идиотом, а его работу грубо ошибочной, в вашей ответной статье вы не можете написать ‘полный идиот’. Вы должны дать это понять читателю иносказательно. Этот элемент нашей работы я бы назвал искусством.”

Разумеется, мы познакомились с Резерфордом. Иногда он устраивал приемы у себя дома. На них приглашались все его сотрудники с женами. Он любил рассказывать истории из своей жизни. Однажды он вспомнил, как король Георг V и королева Мария посетили Кембридж по случаю открытия новой библиотеки. Король задал библиотекарю какой-то глупый вопрос, но прежде чем тот успел ответить, королева кольнула его (короля) в бок кончиком зонтика и довольно громка сказала: “Георг! Не глупи!”

Далее под катомCollapse )

Рукопись, которой не было. 11.
traveller2
Рукопись, которой не было. 11.
(Предыдущий фрагмент см. https://traveller2.livejournal.com/517721.html )

Евгения Каннегисер — леди Пайерлс

М. Шифман


Бульвар Риверсайд, Нью-Йорк



Я впервые в Америке

После больницы я была слишком слаба, чтобы хоть как-то помочь Руди, а ведь нам предстояло продать или раздать всю мебель, собрать одежду и книги, рассчитаться с хозяином квартиры и убрать ее. Всем этим занимался Руди. На борту “Анд” мне было трудно передвигаться, я все время сидела. К счастью, меня занимал Отто Фриш. Под впечатлением от победы Красной армии в Сталинграде он решил учить русский язык. Начал он еще в Ливерпуле, выучил алфавит и кое-что из грамматики, но с разговорной речью дело шло плохо. В общем, я стала его учительницей. Правда, в Америке нам пришлось расстаться на несколько месяцев: Фриш сразу ехал в Лос Аламос, а нам предстояло задержаться в Нью-Йорке.

В Ньюпорт-Ньюс, где мы сошли с парохода, нам нужно было пройти через паспортный контроль и таможню. Образовалась небольшая очередь, Фриш был прямо перед нами. Я уже писала о том, что и британский паспорт и американскую визу Фриш получил в экстренном порядке за день до отъезда. Инспектор Бюро иммиграции в Ньюпорт-Ньюс с большим изумлением рассматривал даты на его билете, на паспорте и на американской визе. На его вопросы Фриш отвечал с весьма сильным австрийским акцентом, который никак не изменился за те три года, что он провел в Англии. Это еще больше подогрело подозрения инспектора. Он пригласил начальника, тот еще одного, и они втроем какое-то время оживленно совещались. В конце концов Отто все-таки разрешили ступить на американскую землю. Мы проскочили без задержки. Дальше мы все вместе ехали на север на поезде. Пока мои мужчины разбирались с билетами я вышла на улицу. Передо мной открылся совершенно иной мир: лотки с фруктами (апельсины, груши, гранаты, еще что-то, и это в декабре!), все залито светом. Я автоматически отметила, что последний раз видела апельсин четыре года назад. До сих пор помню ощущение уюта, покоя и мира, которое снизошло на меня.

В Ричмонде Фриш пересел на поезд в Нью Мексико, а мы отправились в Вашингтон. В столице Руди должен был встретиться с генералом Лесли Гроувзом, руководившим Манхеттенским проектом. Руди хотел получить представление об общем положении дел и чем конкретно ему поручат заниматься. Поезд в Вашингтон был обшарпанным, трясучим и к тому же битком забитым полувоенным людом. Я нашла почти пустой вагон, в котором сидели два пожилых негра, но оказалось, что это был вагон для цветных. В то время на юге США еще царила сегрегация.

Далее под катомCollapse )

Рукопись, которой не было. 9.
traveller2
Рукопись, которой не было. 9.
(Предыдущий фрагмент см. https://traveller2.livejournal.com/517273.html )

Продолжение четвертой главы. Если среди моих читателей есть женщины, хочу попросить вашей помощи в предпоследнем абзаце. В нем я перефразировал весьма длинное английское предложение своими словами.
Могла ли Женя так написать по-русски, или требуются поправки?

Нильс Бор, Джеймс Франк, Альберт Эйнштейн и Исидор Раби после войны в Америке. Все Нобелевские лауреаты. Все, кроме Раби, беженцы из Европы.



Рукопись, которой не было
Евгения Каннегисер — леди Пайерлс


М. Шифман

Побег Бора

Я кажется уже писала, что немецкая армия оккупировала Данию 10 апреля 1940 года. Страна капитулировала в день вторжения. Сначала, прямо это никак не отразилось на Боре. В течении трех лет он оставался директором института и занимался тем же, чем и раньше. Конечно, иссяк поток молодых физиков, тянувшихся к нему в предвоенные годы. Немецких физиков он у себя не принимал, да и не осталось в Третьем рейхе талантливой молодежи. Единственное исключение он сделал для Вернера Гейзенберга, с которым когда-то был дружен. В сентябре 1941-го года Гейзенберг приехал в Копенгаген, чтобы попытаться объяснить Бору, почему для всех будет лучше, если он — Нильс Бор — присоединится к немецкой ядерной программе. Бор с негодованием отказался. Датская подпольная газета “Свободная Дания” писала о Боре “знамений сын датского народа, наше национальное достояние”… Однако в глазах немецкой оккупационной администрации он был просто евреем, поскольку еврейкой была его мать. В 1943-ем году нависла реальная угроза ареста и депортации в один из концентрационных лагерей.

29 сентября раввин главной синагоги Копенгагена Маркус Мельхиор получил секретное сообщение от друга, уведомлявшее его о скором начале массовой депортации евреев. Мельхиор немедленно связался с руководителями датского сопротивления. В тот же день Бор и его семья были вывезены в Швецию на рыбацкой лодке под покровом темноты. Переправа длилась два часа. Владелец лодки знал график немецких патрулей, и выбрал самый оптимальный маршрут. Ранним утром 30 сентября лодка пристала к шведским берегам, возле рыбацкой деревушки. Нильс Бор поспешил в Стокгольм. Госпожа Бор осталась в деревушке. В Стокгольме его принял министр иностранных дел, а затем король Швеции Густав V. Бор убедил короля предоставить убежище всем беженцам из Дании. 2 октября 1943 года шведское радио передало, что Швеция примет у себя всех евреев, которые смогут добраться до ее берегов. В течение 3-4 дней (точнее ночей) датское сопротивление организовало массовый исход: рыбацкие лодки потянулись через проливы Эресунн и Каттегат. Было спасено более 7000 евреев — около 95% еврейской общины. Значительная часть транзита шла через датский остров Møn, знаменитый отвесными белыми скалами на берегу. Своего рода “маленький Альбион”. Я была там уже после войны.

Как только новость о побеге Бора достигла Лондона, научный советник Черчиля отправил ему телеграмму с предложением перебраться в Британию, поскольку Стокгольм кишел немецкими шпионами. Бор и сам понимал, что Швеция — ненадежное место, там не “раствориться”. Он тут же согласился при условии, что его сын Ааге, который в то время был аспирантом физического факультета, тоже поедет в Англию. Но как? Между нейтральной Швецией и Англией широкой полосой протянулась с юга на север оккупированная Норвегия.

Черчиль распорядился послать военный самолет. Выбор пал на высокоскоростной бомбардировщик Москито, который мог лететь на высоте до 10 км вне досягаемости немецкой противовоздушной обороны. Бору предстояло лететь в бомбовом люке. Ему выдали парашют, летный костюм и кислородную маску — бомбовый люк не был герметизирован — самолет вырулил на взлетную полосу, взревел мотор, и вот они уже в воздухе. Но ненадолго. Первая попытка окончилась неудачей. Пилот обнаружил какую-то неисправность и вернулся на аэродром. Бор хотел переночевать в отеле, но агенты шведской службы безопастности не выпустили его за пределы аэропорта из-за опасений, что он будет опознан немецкими шпионами. На следующее утро состоялась вторая попытка. Самолет быстро набирал высоту. Бор, лежавщий на матрасе в бомбовом отсеке, не смог натянуть на себя летный шлем, не позволил размер его головы — всем кроме летчиков было известно какой большой, поистине “квантовой”, она была. Он не слышал команды пилота о включении кислорода, и потерял сознание от кислородного голодания в тот момент, когда высота превысила критическую. К счастью, все закончилось хорошо. По-видимому, над Северным морем, когда самолет опустился ниже, он пришел в себя. Москито был в воздухе 2 часа и благополучно совершил посадку в северной Шотландии 6-ого октября. Ааге Бор прилетел следующим рейсом.

Далее под катомCollapse )

Очень важное письмо
traveller2
В 1932 году Рудольф Пайерлс, заканчивая свою "стажировку" в Риме, отчаянно искал работу по всему миру. Мы уже видели это по предыдущим письмам. И вдруг он получет от Ленца предложение ассистентской позиции в Институте Отто Штерна в университете Гамбурга! Всего несколько лет назад (до 1928 г.) эту позицию занимал великий Паули! Казалось бы, вот оно, счастье... Но за эти пять лет положение в Германии сильно изменилось, хотя многие это еще не осозанали. Гитлер еще не Рейхсканцлер Германии. До этого момета оставалось еще около полугода.

*** Письмо от Рудольфа Пайерса Жене, не датировано, предположительно вторая половина 1932 г. Письмо отправлено из Лугано, Швейцария, в Рим. Написано по-русски (файл 127)

Моя милая, я кажется немножко пьян, во всяком случае спать хочу как собака. Поэтому письмо будет короткое. Я пока довольно доволен результатами разговоров с родителями [которые, по-видимому, специально приехали из Германии в Лугано, чтобы поговорить с сыном].

Родители лучше настроены, чем нам казалось, и вообще в смысле тамошнего положения [т.е. в Германии] может быть мы немножко преувеличивали. Но отец очень со мной согласился, что надо от Гамбурга отказаться -- он говорит, что по его мнению 80% против Гамбурга, хотя он довольно скептически относился к моим заграничным возможностям... Я поэтому Ленцу написал, письмо, в котором отказался из "нефизических причин, которые письменно объяснить неудобно". Это все-таки лучше. Потом я еще напишу Штерну и немножко яснее намекну отчего я не еду.

Интересно, что Нина [жена брата Рудольфа Пайерлса] уже настолько напугана, что утверждает, что она не русская, а украинка. [Украина] -- не Россия!

Расказали подробно про немецкую Dichterakademie, и действительно, почти все немецкие писатели -- сволочи. [...]

Спокойной ночи, моя любимая бедная брошенная жена. Целую тебя ужасно крепко и очень тебя люблю. Руди

This entry was originally posted at https://traveller2.dreamwidth.org/672880.html. Please comment there using OpenID.

(no subject)
traveller2
Продолжение. Начало см. https://traveller2.livejournal.com/504819.html

11 февраля 1932. Рудольф — Жене. (файл 119)

Здравствуй, милая!

[…] Я с Капицей тоже сильно кокетничал с тем успехом, что он предложил мне написать книгу в Cambridge Press, о чем я хочу. Это очень лестная возможность, потому что они хорошо платят. Блох мне сказал, что голландская стипендия 250 гульденов/мес., т.е. 500 шв. франков. [около $8300 in 2017 USD]. Он советует больше Утрехт, но я предпочитаю быть минимум год в Лейдене, если выйдет.

Я еще немножко расстроен из-за Гейзенберга, хотя и признаю, что не имею никаких оснований ни обидется, ни считать унижением — так берет другого! Но это фактически первый раз в физике, что я чего-нибудь определенно хочу, а не выходит. Объективно, это конечно не так жалко, потому что например Блох сам не знает вернется ли он после [неразборчиво] в эту страну [Германию].

Да Фаулер в Америке, не удивительно, что он не отвечает но мое письмо. […]

*Более поздняя приписка:

Сижу на докладе Бете и только что говорил с Эренфестом, который мне сказал, что ему вчера так понравилось, как я говорил, что теперь меня уже не боится. Сможет ли он достать мне стипендию, сейчас не может сказать, потому что Фоккер заграницей, но он попробует. Дать стипендию больше чем на полгода нельзя. Но вообще я доволен этим разговором и вчера не зря кокетничал. Сейчас сижу в неприятном состоянии, потому что лопнула пуговица и падают, извиняюсь, штаны. Не знаю, когда я успею исправить эту ошибку.

Только что со мной Штерн сам заговорил о месте в Гамбурге, он правда не может это решить, потому что это дело Ленца, но хотел только рассказать тому, свободен ли я, потому что пока они не думали о мне, так как не считали возможным, что я приеду.

Ленц спешно ищет, так что есть и такая возможность, что мы уже летом едем в Гамбург, что, правда, в смысле средств жалко… Штерн, кажется, очень хочет, чтобы я приехал.

Еду в Берлин. До свидания, целую, целую, целую. Руди

This entry was originally posted at https://traveller2.dreamwidth.org/670882.html. Please comment there using OpenID.

(no subject)
traveller2
Продолжение. Начало см. https://traveller2.livejournal.com/504105.html

Нелегка стезя молодого физика-теоретика. Получить работу в академическом мире становится все сложнее, по крайней мере, в нашей области — физике высоких энергий (HEP). Гранты, выдаваемые федеральными агентствами США на исследования в этой области, потихоньку уменьшаются, начиная с 2008 года. Ясно, что “золотой век” — к сожалению — остался позади, так же как золотой век ядерной физики закончился в конце 1950х-начале 1960х. Увы, все в мире когда-то начинается и когда-то заканчивается, как и сама жизнь.

Разумеется, у “звездных” теоретиков проблем нет. За них борются лучшие университеты и научные центры мира. Их быстро “разбирают”. Но уже на следующем уровне, на ступеньку ниже…

После защиты диссертации три пост-докторских срока стали нормой. Это значит, шесть-семь лет кочевой цыганской жизни, без какой-либо определенности. И это в лучшем случае. Когда-то, когда я приехал в США в 1990м году, Ларри Маклерран (наш тогдашний директор) рассказывал мне, что еще в 1970х было не редкостью получить место Assistant Professor в приличном университете после первого пост-докторского срока, т.е. через два года после защиты. Ах, где же вы, дни любви…

Но в 1930х ситуация с работой для молодых физиков-теоретиков была еще хуже. С одной стороны, их было раз в 50 меньше, чем сейчас. Но с другой стороны, и рабочих мест для них было неизмеримо меньше. В то время. как я уже упомянул, ядерная физика была на переднем крае исследований, и вся она была сосредоточена в нескольких группах в Германии, Швейцарии, и Англии. Института пост-докторских позиций вообще не существовало. Для молодого человека единственный способ получить работу был таков: устроиться ассистентом к какому-нибудь известному профессору. Все они были наперечет, как будет видно из письма Рудольфа Пайерлса, отрывки из которого я привожу ниже. Государственных грантов не существовало. Некоторым, наиболее везучим, удавалось получить грант из фонда Рокфеллера в Нью-Йорке, на пол-года или на год. Тогдашние руководители этого фонда считали что ядерная физика (и квантовая физика в целом) — наука, достойная всяческой поддержки.


Далее под катомCollapse )

This entry was originally posted at https://traveller2.dreamwidth.org/670478.html. Please comment there using OpenID.

Несколько дней в Санта Барбаре
traveller2
Тропинка от учебных корпусов к общежитиям идет вдоль самого океана. Днем она почти пуста — студенты, как муравьи на велосипедах, несутся по асфальтированной велодорожке в стороне. Но в шесть вечера, когда солнце заходит, она начинает жить своей жизнью. Шум волн, смешанный с пьянящем запахом водорослей и цветов на неведомых мне кустах, ветер с моря, звездное небо и влюблены парочки. Господи, как их много… Длинноногие американки, миниатюрные китаянки, пухленькие мексиканки обнимаются с мальчиками и смеются. Изредка встречаются грустные девушки — грустные потому что одинокие. Впрочем, их так мало, что они не оказывают никакого воздействие нa ауру любви, опускающуюся на эту тропинку с закатом.



Кампус университета Калифорнии в Санта Барбаре был открыт в 1944 году. Сейчас здесь 23 тыс. студентов, шесть нобелевских лауреатов среди профессоров. Всего в университете Калифорнии 10 кампусов — от Сан Диего на юге до Дэвиса на севере. Институт теоретической физики им. Кавли — центр притяжения для физиков со всего мира.



Далее под катомCollapse )

(no subject)
traveller2
Недавно я писал, что поглазеем и лицу можно многое сказать о характере человека.
http://traveller2.livejournal.com/428171.html


Посмотрите на это лицо. На совести этого мужчины смерть тысяч ни в чем не повинных людей. Но глаза - глаза пусты. Не думаю, что у него вообще есть совесть.



А теперь на эти прекрасные глаза…




*******

Помните, на днях я писал, что Лауре Шапошник наш матфак сделал предложение? К сожалению, она его отклонила. Поедет в университет Чикаго. Вот ее фотография нашего кампуса, сделанная несколько дней назад.



Крайнее справа - здание матфака, за ним физфак. В центре главный актовый и концертный зал.

Если счастье это когда тебя понимают, то несчастье - это когда тобой руководят идиоты
traveller2


Сегодня Владимир Уралов сообщил на странице ИТЭФа в Фейсбуке, что администрация ИТЭФ уволила доктора физ.-мат наук, заведующего лабораторией теоретической физики Александра Горского. За прогул. Саша Горский - один из небольшого числа оставшихся в ИТЭФе действительно активных теоретиков, т.е. не тех, кто имитирует (или даже уже не имитирует) работу, а кто вкладывает в нее душу, все свое время и талант. Из тех, кто ей живет. 20 лет назад он мог бы уехать на запад. Но не уехал. Мысль о том, что он принесет больше пользы, обучая студентов в Москве, грела его.

Истинная причина увольнения, конечно, не та, что изложена в записке ниже, а то, что Саша - честный человек, и не боится сказать, что думает. Ну а кому нынче нужны честные люди в королевстве кривых зеркал…



Этот пост - для физиков, помнящих (или хотя бы слышавших о) застойные брежневские времена.
Сумасшедший дом или Back to the USSR.
Курсив мой.



Зам. Директора ИТЭФ по научной работе Голубеву А. А.
от А. Горского

Служебная записка

В период 01.03.14- 01.04.14 я принимал участие в программе рабочих совещаний (program-workshop) в Simons Center for Geometry and Physics в университете Стони Брук, США. Подобная форма длительных конференций является стандартной в теоретической и математической физике. Тема программы "Quantum hydrodynamics, topology and anomalies”.

В данной международной престижной программе со стороны России были приглашены участвовать только сотрудники ИТЭФ: Валентин Захаров, К. Булычева и я. В рамках программы я выступил с докладом «Аномальный нулевой звук» по работе, опубликованной в ведущем международном журнале в 2013 году (JHEP). Были проведены многочисленные встречи и обсуждения с ведущими международными экспертами в данной области исследований.

Оформление командировки было начато мной в начале февраля, задолго до крайнего срока, назначенного для её оформления. После нескольких встреч с зам. директора ИТЭФ А. Голубевым были согласованы формулировки, совместимые с новым положением о командировках ИТЭФ. В течение длительного времени проходило согласование с ПЭО и бухгалтерией, в результате которого были выполнены требования для частичной оплаты расходов из моего гранта РФФИ (12-02-002840). Оплата поездки предполагалась за счет принимающей стороны и гранта РФФИ.

Служебное задание было подписано А. Голубевым, В. Иваненко и И. Балакиной. В качестве и.о. зав. лаборатории 140 на время моего отсутствия был предложен А. Оганесян. Однако в самый последний момент зам. директора ИТЭФ С. Горчаков отказался подписывать служебное задание, выдвинув два новых требования.

1. Заключение соглашения между Simons Center for Geometry and Physics и ИТЭФ;
2. Получение разрешения на вывоз заграницу доклада по статье, уже опубликованной в международном журнале в 2013 году.

Требования являлись незаконными, для поездки на конференции не требуется заключение соглашений о сотрудничестве, что подтверждается практикой поездок в институтах НИЦ «Курчатовский Институт». Очевидно, что первое требование было абсолютно невыполнимо, а второе — абсурдно.

Отмена поездки привела бы к срыву многочисленных запланированных встреч и обсуждений и представила бы ситуацию с научным международным сотрудничеством в НИЦ КИ в крайне невыгодном свете. Очевидно, что мне были созданы препятствия для выполнения прямых профессиональных обязанностей. Мною было принято необходимое в данной ситуации решение совершить запланированную поездку.

Отмечу, что ситуации с двумя предыдущими моими командировками в 2013 году были аналогичны. Их оформление было начато задолго до сроков поездок, но в последний момент служебные задания не были подписаны директором ИТЭФ Ю. Козловым без объяснения причин. Они были подписаны им «задним числом» после моего отъезда в командировки.

Не могу не отметить,что во время моей командировки отделом кадров предпринимались незаконные действия по отношению к сотрудникам лаборатории № 140: от них требовали, чтобы они подписывали акт о моем отсутствии на рабочем месте. Очевидно, что подобные действия препятствовали нормальной работе лаборатории.

Я считаю, что подобные действия дирекции ИТЭФ препятствуют эффективному выполнению сотрудниками ИТЭФ своих прямых профессиональных обязанностей.

Заведующий Лабораторией № 140
Александр Горский

Я читаю этот документ, а память возвращает меня к подобным писаниям, которые нам непрерывно приходилась производить в больших количествах 40 лет назад. "Служебное задание, разрешение на вывоз…" - все это из того, мертвого репертуара. Подумайте, 40 лет - коту под хвост. Круг замкнулся.

Я очень надеюсь, что Сашу удастся защитить, и этот смехотворный приказ будет пересмотрен. Ведь не может же быть, что черные силы сейчас более могущественны, чем в брежневские времена?…



Саша - частый и желанный гость в нашем Институте. У меня с ним есть совместные работы, и не одна.

Ода американским секретаршам
traveller2


Свою научную деятельность я начинал в московском Институте, где и проработал с 1975 до 1989 (плюс три года аспирантуры, с 1972). Потом я работал во многих университетах самых разных стран, где по месяцу, где по несколько месяцев, а где и год или больше: Швейцарии, Германии, Франции, Японии, Англии, и т.д. Работа теоретика требует подходящей научной атмосферы, но это вещь нематериальная. Из материальных благ нужнен только доступ к компьютеру плюс помощь секретарши. Всегда возникают организационные вопросы. Раньше, давным давно, это было в основном печатание статьи на машинке (для молодых людей - машинка это такое устройство, в котором клава напрямую соединена с примитивным принтером). Сейчас, когда я, скажем, работаю над книгой, нужна помощь в финансовых вопросах, связь с редакцией, письма туда-сюда. Когда ко мне приезжает соавтор, нужно устроить его в приличную гостиницу и проследить, чтобы все было на высшем уровне. Иногда надо размножить материалы для студентов. Постоянно надо следить за ситуацией с грантами. В общем, роль секретарши многобразна и ответственна.

Могу с уверенностью сказать, из всех стран, где у меня было взаимодействие с секретаршами, ни одна не сравнится с американскими. Они всегда приходят вовремя и не уходят раньше времени. Они не просто делают то, о чем я прошу, они делают это на пятерку и делают больше, угадывая дополнительные детали, о которых я иногда забываю. Они любезны и приветливы. По крайней мере, так было всегда на нашем физфаке и в Институте, за одним единственным исключением (тогда ее и уволили через несколько месяцев).

На втором месте я бы поставил швейцарских секретарш из Бернского унивеситета.

Я с содроганием вспоминаю, на какие унижения нам приходилось идти в московском Институте, чтобы статьи печатались в отделе хотя бы со скоростью 1 страница в день. Помню несчастного Переломова, который писал большой обзор по сигма моделям (и сидел со мной в одной комнате). Он скулил как ребенок… И не то, чтобы секретарш была мало. На каждую небольшую лабораторию - одна или две. Но им больше нравилось на работе вести беседы друг с другом, чем работать.

Когда надо было издавать препринт, приходилось нести коробку конфет в типографию и потом еще одну в переплетную. Иначе нехитрый процесс мог затянуться на месяцы. Один раз нам пришлось везти краску (или еще какой-то ингридиент, сейчас не помню) для печати из Новосибирска в Москву, поскольку в московском Институте она кончилась, и никто не чесался раздобыть ее побыстрее.

Нашумевшая история, которую помнят московские физики моего поколения, произошла в свое время в Институте им. Ландау. В то время, чтобы отправить письмо или статью заграницу нужно было получить несколько разрешений в институте и для почтового отправления. Этим занималась секретарша. То есть, должна была заниматься. Через несколько лет обнаружилось, что ни одно письмо из Института им. Ландау никогда не достигло своего назначения. Выяснилась, что секретарша для облегчения жизни,ничего с ними не делела, а просто складывала в большую коробку. Там эта гора и была найдена. Кажется, Халатников ее все-таки уволил, хотя это было непросто.

На снимке Челси Онделл. Она уже нас покинула, ее карьера пошла круто вверх.