Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

ЧП национального масштаба. 2

Продолжение
Начало см. https://traveller2.livejournal.com/527025.html

1953 год в Комитете национальной безопасности США окрестили «Годом максимальной опасности», поскольку выяснилось, что Советский Союз в состоянии осуществить ядерный удар по территории США. В Корее шла война между севером и югом, а по существу, меру Китаем и СССР с одной стороны и США с другой. Ну и, конечно, холодная война в самом разгаре. Еще свежи воспоминание о советской блокаде западного Берлина. В течении года американцы перебрасывали туда все необходимое по воздуху.

В США всюду мерещились коммунистические шпионы. Супруги Джулиус и Этель Розенберг казнены на электрическом стуле за передачу секретной атомной информации в руки КГБ. В ноябре 1952 года был произведено первое испытание термоядерного устройства выполненного по схеме Теллера-Улама. Устройство весило 80 тонн, сделать из него бомбу было невозможно, но оно продемонстрировало, что метод Теллера-Улама работает. Первая “настоящая” водородная бомба — советская — была взорвана под Семипалатинском (Казахстан) в августе 1953-го. Она основывалась на идеях Сахарова-Зельдовича, весьма близких к Теллеру-Уламу и были разработана независимо от американцев (Клаус Фукс сидел в тюрьме с 1950 года, и о методе Теллера-Улама знать не мог, поскольку он был разработан позже).

На этом я заканчиваю предысторию и перехожу собственно к истории. В 1952 году в Объединенном комитете по атомной энергии была создана группа для написания отчета, предназначенного для Конгресса США. 90-страничный отчет назывался “Политика и работа по программе водородной бомбы”. Документ, подготовка которого была закончена в январе 1953 г. классифицировался “СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО”.



Выступить на закрытой сессии Конгресса было поручено Джону Уилеру. Он был выбран по двум причинам: Уилер был детально осведомлен о всех аспектах работы над атомной бомбой и кроме того был известен своей активной позицией. Он был открыто недоволен всякого рода задержками (и людьми, которые ратовали за задержки, например, Оппенгеймером) и был убежден, что проект должен быть завершен как можно быстрее. Сотрудник Объединенного комитета по атомной энергии, некто Уокер), встретился с Уилером в декабре 1952 года и ознакомил его с отчетом. Уилер должен был его внимательно прочесть, но на руки отчет не получил из-за его совершенно секретного статуса. Вместо этого 5 января 53-го Уилеру пришел пакет с 6-страничной выжимкой отчета. Документ был классифицирован “СЕКРЕТНО”, т.е. его статус секретности был понижен. Сделано это было специально. Секретные документы разрешалось пересылать заказной почтой, а совершенно секретные нужно было доставлять либо лично, либо специальным курьером с вооруженной охраной. По-видимому, Уокер решил на этом сэкономить. (Обратите внимание на этот нюанс. До чего беспечны американские спецслужбы!)

Collapse )

(no subject)

Продолжение. Начало см. https://traveller2.livejournal.com/504105.html

24 мая 1932. Ленинград. Женя — Рудольфу (файл 102)

Руди, дорогой, я уехала только 5 дней назад, а мне кажется, что уже 15, и я по тебе сильно скучаю. Дома все благополучно, только Нина скверно выглядит. Она выехала меня встречать в Москву, и я чуть не обалдела, увидев ее на вокзале. Что с нами сделал Интурист, напишет тебе Нина. Только теперь я понимаю, что ты был так удивлен, спокойно уехав по интуристовскому билету. В Польше была ужасная гарь и грязь в поезде. В вагоне было несколько русских директоров, ехавших в Москву из Берлина, где они осматривали заводы, и я помогла им с переводом […].

Сейчас должны прийти Го с ρ [прозвища Георгия Гамова и его жены], Боб и Кибель. Они страшно милы. Игорь Евгеньевич [Тамм] страшно извинялся, но между нами говоря, он все-таки порядочная свинья, так как ни разу ничего не узнавал. Но черт с ним.

Все хотят танцевать и праздновать мой приезд.

Люблю тебя страшно крепко,

Женя

This entry was originally posted at https://traveller2.dreamwidth.org/670220.html. Please comment there using OpenID.

Москва, которую я помню



Я покинул Москву в 1989 году, считая, что через год вернусь домой. Человек предполагает, а бог располагает. Первый раз я вернулся в 1997. С тех пор приезжал еще много раз, но это был уже чужой город, которого я не знал. И люди показались мне более "взвинченными", если так можно сказать, хотя скорее всего это была оптическая аберрация, перенормировка восприятия.



Станция метро Сокольники. Шестнадцать лет каждое утро здесь я спускался в метро, и пересекал весь город с севера на юг. И поздно вечером возвращался домой. Именно на этой ветке, возвращаясь из института около полуночи, я забыл в вагоне метро рукопись только что законченной работы, которая позднее оказалась самой цитируемой (более 7 тыс. ссылок). Рукопись существовала в единственном экземпляре, разыскать ее не удалось. Восстановление по памяти и черновикам заняло пару месяцев, которые оказались болезненно нервными.



У этой церквушки надо было повернуть налево и пройти еще 900 метров.



Можно было идти и этим путем. Но так было дальше.



Одна из аллей на границе парка Сокольники. Сколько раз я там катал на санках своих дочурок.
Однажды, когда младшая была совсем малышкой, она упала с санок, а я не сразу заметил. К счастью, все обошлось...

В те годы я считал, что живу в самом красивом районе. Теперь, когда я вижу многоэтажные блочные дома-ульи, с одинаковыми небрежно покрашенными балконами и окнами друг над другом, на меня находит уныние. В них мне видится что-то нечеловеческое.

С другой стороны войны. Дневник Йоханны 6.

Disclaimer: перевод с сокращениями и недословный, скорее пересказ близко к тексту

Предыдущий фрагмент см. http://traveller2.livejournal.com/485482.html

В апреле 1942 нам удалось снять квартиру получше в самом Мерше у вдовы банкира чей сын ушел в подполье. С жителями Мерша у нас было трогательное взаимопонимание. Однажды, вскоре после высадки союзников в Нормандии и начала отступления немцев, я зашла в булочную. Когда я вошла, там была только одна покупательница. Немка и явная нацистка. Всхлипывая, она сказала обращаясь к булочнице: “Я надеюсь, что это скоро кончится и мы победим.” “Конечно, мы победим, - ответила ей хозяйка и подмигнула мне, - не так ли, госпожа Изинг?”

В Мерше было несколько семей беженцев, которые переехали в Люксембург намного раньше нас. Им удалось привезти с собой из Германии книги, что-что из мебели и другое имущество. Мы сдружились с доктором Грюнбергом (его жена была арийкой), господином Маркусом (когда-то он был владельцем конюшни в Мекленбурге) и четой Давидсонов. Раз в неделю мы собирались у Давидсонов для обсуждения заранее договоренной книги из сокровищницы немецкой литературы. Потом мы пили эрзац кофе с пирогом, который всегда пекла госпожа Давидсон. Позднее в 1942 г. господин Давидсон умер, а через пару недель его вдове и господину Маркусу пришли письма с уведомлением о депортации в концлагерь. Маркус и Эрнст помогли госпоже Давидсон упаковать самое необходимое в небольшую тележку. Когда пришло время идти на вокзал, Маркус помог госпоже Давидсон с багажом, а потом вернулся домой и принял целый пузырек снотворного. Он пролежал в постели три дня прежде чем умер 28 июля 1942 года. госпожа Давидсон умерла через две недели после прибытия в лагерь Терезиенштадт.

С октября 1942 по апрель 43 Эрнст работал в монастыре “Пять фонтанов” и приезжал домой только на выходные. Каждый четверг он устраивал вечера поэзии для отверженных старых и больных обитателей монастыря. Я тоже иногда туда приезжала. В один мартовский четверг, когда я приехала туда с Томасом, за ужином было объявлено, что эти последние евреи Люксембурга вскоре будут отправлены в концлагерь. Это был последний удар. Некоторые женщины упали в обморок… Я решила остаться там вместе с Эрнстом, чтобы помочь им упаковать свои вещи, и если надо, залатать их одежду. Я прожила там 17 дней: десять дней до их отъезда и еще неделю, чтобы привести опустевшее здание в порядок.

На третий или четвертый день после объявления депортации из столицы для инспекции прибыл офицер СС и несколько подчиненных. Такого раньше никогда не случалось. Первая комната, в которую он вошел, была комната, где я склонилась над швейной машинкой. Спрятаться мне было некуда.
Две другие женщины, работавшие рядом, успели спрятаться. Одна выскользнула за дверь и убежала в лес, а другая заперлась в уборной.

—Что вы здесь делаете? Хотите тоже отправиться в Терезиенштадт? Немедленно в свою комнату и ждите меня там!

Я поспешила в комнату Эрнста. Он уже ждал меня. Томас же, ничего не подозревая, вертелся на улице вокруг шикарного лимузина, на котором приехали нацистские шишки.

Главный распорядитель “Пяти фонтанов” — еврей, который тоже подлежал депортации — объяснил офицеру, что без моей и Эрнста помощи старые и дряхлые обитатели монастыря просто не успеют собраться к назначенному сроку. Офицер отстал от нас, пробормотав что-то про ленивых евреев.

Железная дорога проходила внизу в долине. Там на заброшенном тупике уже стояли шесть грузовых вагонов, в которых последние евреи должны были отправиться в Терезиенштадт. Мужчинам выдали 5 или 6 матрасов, на которые в конце одного из вагонов положили тех, кто не мог ходить. Никакого отопления в вагонах не было, хотя этот апрель выдался на редкость холодным. Мне в память врезался 84-летний старик, который в лучшем своем костюме лежал на одном из матрасов и без конца повторял: Если бы я мог умереть… если бы я мог умереть…” Другой спросил у меня не помогу ли я ему совершить самоубийство. В его интонации мне послышались колебания, и я убедила его этого не делать. “У вас есть шанс дожить до конца нацистов,” - шепнула ему я.
Была ли я в этом уверена?

Там была еще одна милая женщина, вдова армейского доктора, дослужившегося до высоких чинов во время Первой мировой. Когда появились офицеры
СС, она достала из сумочки и показала им фотографии своего мужа в офицерской форме, с наградами. Фотографии произвели на нацистов впечатление, они подробно ее опросили, потом отошли в сторонку и посовещались. В конце-концов ее все равно запихнули в грузовой вагон. В каждом из них было не менее 15 человек. И их повезли, как скот, в Терезиенштадт близ Праги — четыре дня в пути. Некоторые умерли по дороге. В лагерях выжило всего несколько человек. В 1945 они вернулись в Люксембург. Именно от них мы узнали подробности. Вдова армейского доктора зашила в лифчик кое-какие золотые украшения. Ее поймали и отправили сразу в Освенцим, минуя Терезиенштадт.

Вернувшись в “Пять фонтанов”, я присела. Сердце мое было полно грустью. Со многими бывшими обитателями я сдружилась, пока помогала им паковаться.
У меня в глазах стояли детишки, которым я помогала спуститься в долину в ближайшую деревушку, где они покупали молоко своим больным бабушкам и дедушкам. Щемящая тоска накрыла меня. И вместе с тем я чувствовала благодарность за то, что я не попала в один из этих телячьих вагонов просто потому что волей провидения родилась в арийской семье. И я была счастлива, что Эрнст тоже не попал в эти вагоны, что у нас — Томаса, меня, Эрнста — было будущее. Пусть неопределенное и нелегкое, но это было наше будущее, мы могли помогать и поддерживать друг друга.

Во всем Люксембурге осталось всего 37 смешанных семей — еврейский муж и арийская жена. Всех мужей собрали вместе и отправили на разборку линии Мажино. Наступающим пруссакам требовались железнодорожные рельсы на восточном фронте.

6 апреля 1943 г. ворота “Пяти фонтанов” были закрыты. С пятого мая Эрнст был обязан приступить к работе на линии Мажино. Каждый день он вставал в 4 утра с тем, чтобы успеть на пятичасовой поезд до столицы. Там он пересаживался на поезд до Дединхофена в Эльзасе. Он едва успевал к началу работы в 9. Рабочий день длился до 6 вечера, обратная дорога занимала 4 часа. Работа была тяжелой, Эрнст возвращался абсолютно измотанным. Еще в самом начале балка упала ему на руку, один палец пришлось ампутировать. В последующие 15 месяцев мы — я и Томас — видели Эрнста только по воскресеньям. Я заранее готовила ему горячий завтрак и ужин. Когда он уезжал, я еще спала, а когда приезжал, я уже была с Томасом в спальне. У нашего соседа, часовщика Харпеса, в подвале было спрятано радио. Его дом стоял в сторонке и был окружен каменной стеной. Харпес разрешил мне слушать передачи БиБиСи. Сам он стоял рядом и следил за тем, чтобы звук был едва-едва слышен даже внутри. На клочке бумаги я записывала основные новости и прятала их между двумя ломтями хлеба, приготовленного для Эрнста. После прочтения Эрнст сжигал мои записки в печке. Он делился новостями со своими товарищами по несчастью, работавшими на линии Мажино. Передачи БиБиСи давали нам надежду и силы, чтобы выжить. Так мы и жили. Но сколько раз уходя от Харпеса у меня сжималась сердце от мысли, что вот прошел еще один день, а долгожданной новости о высадке союзников все не было.

Продолжение следует

Старая история. 5….. (Продолжение следует)

Предыдущий фрагмент см. http://traveller2.livejournal.com/467173.html


Через три дня мы провожали Шарлотту с детьми на вокзале. Вокзал — какое ужасное русское слово. Наверное, немецкого происхождения… Единственный иностранный город, куда удалось купить билеты, была Рига. Мы стояли на платформе и долго махали руками в след уходящему поезду. Я молилсь про себя за них. Наверное, впервые после самого раннего детства…

***

Лишь в Америке я узнала, что Шарлотту с детьми сняли с поезда не доезжая советско-латвийской границы, и две недели она жила на пустынном полустанке. Каждое утро просыпаясь как на пороховой бочке. За три дня до истечения срока ее паспорта ей все-таки разрешили выехать в Латвию. Дальше ей помог Нильс Бор.

***

Всю следующую неделю Альфред со мной почти не разговаривал. Только иногда за ужином: “Передай, пожалуйста, солонку.” В понедельник он пришел с работы в хорошем настроении и не снимая пальто, прямо с порога, сказал мне: “Поздравляю тебя, Бимбус! Завтра или послезавтра ты получишь паспорт с выездной визой. Собирайся.”

Я не знала верить ему или нет. Разумеется свои сомнения я оставила при себе, а Альфреда горячо поблагодарила. Фридель меня обняла и шепнула; “Я так рада за тебя.” Мой мозг пульсировал: одну минуту я радовалась, а в следующую меня зажимал страх. Мне казалось, что и Фидель и Альфред видят как моя голова то пухнет то сжимается. Чтобы успокоить себя, впервые за несколько недель я села за фортепьяно.

Разумеется, ночью я не могла уснуть ни на минуту. Решила, что ни за что не пойду оформлять багаж на таможню. Оставлю все свои вещи у Фридель и попрошу ее раздать нуждающимся. Потом я стала думать, куда ехать. Из близких людей у меня остался только дядя Рудольф в Праге. Вот туда я и поеду.

***

На следующий день, получив паспорт с визой, я отправилась покупать билет на поезд. Выездная виза была действительна в течении двух недель, но мне категорически не хотелось оставаться в Москве даже на лишний день. Честно говоря, у меня кружилась голова, когда я протянула свой паспорт в окошечко, за котором сидела суровая женщина в железнодорожной форме и очках. Я сказала ей, что мне нужно в Прагу как можно скорее. Она внимательно посмотрела на меня, на мой паспорт, снова на меня и спросила: “А почему в Прагу а не в Берлин, ведь у вас немецкий паспорт.”

“Сейчас мне нужно в Прагу на несколько дней а потом оттуда поеду в Берлин.”

Женщина в очках вроде бы осталась довольна моим ответом.

“До нового года есть только один билет до Праги, СВ. Будете брать?”

Я открыла сумочку и стала судорожно считать деньги. Их хватало ровно на билет до Праги, на билет на трамвае и еще какая-то мелочь. Все, что удалось мне сберечь.

“Беру, беру,” мое головокружение усиливалось. До трамвайной остановки я добиралась наверное целый час, отдыхая на каждом углу. По крайней мере, мне казалось, что прошел час.

***

В последний вечер перед отъездом Фридель устроила настоящий пир. Было и немецкое пиво, и черный хлеб с семечками, и сосиски с браткартофелн и квашенной капустой. Альфред был весел, рассказывал о своих французских подружках в былые времена и о том, как нам всем будет хорошо, когда через несколько лет мы все встретимся в Париже и закатимся в ресторан возле Люксембургского сада, в котором он любил засиживаться по вечерам в 1920х. Когда мы окончили трапезу, я наверное час играла на фортепьяно. Альфред сказал, что завтра ему рано вставать, скорее всего со мной он уже не увидиться; он обнял меня и дал мне 50 марок.

“Бери, я знаю, что у тебя напряг с деньгами. Там они больше тебе понадобятся, чем мне здесь. Вернешь, когда сможешь…”

Все-таки, он был неплохой человек, Альфред Курелла. Думаю, что он спас мне жизнь. Возможно, это было его покаяние за смерть брата, смерть друзей, защитить которых он не смог. Кстати, долг свой я так и не вернула. Пока он жил в СССР, это было нереально. А в ГДР он стал таким большим начальником, что я не уверена, вспомнил бы он меня…

Collapse )

Продолжения....

Часть 1-ая: Кустодиев и астраханский музей

http://traveller2.livejournal.com/450844.html

Все дошло! Как я рад. Вот такое послание получил из Астрахани:

"Здравствуйте, Михаил Аркадьевич!
Сегодня 19.08. получили бесценный пакет. Сотрудники Астраханской государственной картинной галереи бесконечно Вам признательны!!!!!
Всё дошло: произведения и документы. Направляем Вам фотоотчёт.
Готовим новость на сайты, и поэтому просим Вас прислать небольшую краткую информацию о Вас и фото.
Готовим документы к отправке Вам.

С уважением,
директор галереи И.И. Перова
гл. хранитель Т.Н. Макарова"

Посмотрите на этих двух замечательных женщин:






Часть 2-ая. Еще немного о Жене Канегиссер

Сейчас я на конференции в Саймоновском центре по геометрии и физике, в Стони Брук, на Лонг Айленде.



Над моей головой моя самая любимая формула! Здесь мне рассказали пару историй о Жене Канегиссер (истории от Джерри Брауна). А о Жене я недавно писал вот тут: http://traveller2.livejournal.com/450351.html

В 1930 году по дороге в Одессу вся молодая компания ехала в плацкартном вагоне. Женя и Пайерлс, вместе с еще несколькими участниками, оказались в одном отделении. Все кроме Пайерлса уселись играть в карты. Стоял шум и гам. Пайерлс же спокойно забрался на третью самую верхнюю полку (если помните, в плацкартных вагонах были такие для багажа), и спокойно заснул. Женя Канегиссер посмотрела на него задумчиво и сказала: "Вот именно такой мужчина мне и нужен."

Через год они поженились. Это к вопросу о том, кто кого выбирает.

После войны Рудольф и Женя Пайерлсы поселились в Бирмингеме. Женя была как мать для всех студентов, аспирантов и постдоков Рудольфа Пайерлса, которые постоянно толклись у них дома. Она их кормила, была в курсе всех дел, и давала советы в сложных случаях. Однажды Джерри Браун пришел к Пайерлсам с подружкой. После обеда все разбрелись по разным комнатам, а Джерри пристроился в уголочке и как всегда занялся вычислением, не обращая на подружку внимания. Женя подошла к нему и тихонько спросила сколь долго они вместе. А потом сказала: "Ты все вычисляешь и вычисляешь не поймешь что. Ты лучше подсчитай, сколько бы ты сэкономил на налогах за пять лет, если бы вы поженились!" Джерри подсчитал, и вскоре его подружка вышла за него замуж.Они прожили вместе 55 лет.

Январь 2013, Сан Франциско, кабельный трамвай (без изменений 80 лет...)

Когда-то, почти век назад знаменитый кабельный трамвай, который показывают во всех фильмах о СФ, был построен как главное средство передвижения по городу. С тех пор все изменилось, но сам трамвай остался таким, как был в те годы. В нем нет ничего электронного, только три механических рычага, которыми надо управлять вручную. Теперь этот трамвай - туристическая достопримечательность. Проезд в один конец стоит 6 долларов.

Далее почти без комментариев.

D_0104

D_0102

Поворотный круг.

D_0105

Обратите внимание на прорезь посередине, между рельсами. Там кабель, который тянет вагончик.

Collapse )

Меня поправили, оказывается, это Bay Bridge... Спасибо!

Haute couture и все остальное в полном беспорядке

Hamburg-Rathaus-Rathausmarkt

Сегодня у меня всего час-полтора времени, поэтому будет непричесанный и поток сознания, скорее всего малоинтересный. "Редко кто долетит до середины Днепра …"

Начну я с 1987 года. Почему-то именно туда меня забросили воспоминания...

Присказка: В то время жили мы трудно. Над нами висел огромный и безнадежный долг, который все время увеличивался. И тут случилось чудо. Вызвал меня к себе директор и сказал: "Мы хотим вас отправить в Гамбург, на месяц. Там будет большая конференция, и нам хотелось бы, чтобы вы выступили с докладом."

Сказка: Современный читатель не может понять значение этих слов. Это все равно как если бы вас вызвал начальник и сказал: "Мы решили отправить вас на Альфа Центавру…"

*****

В Гамбурге располагается крупнейшая немецкая лаборатория, ДЕЗИ. Тогда она работала на фундаментальную науку. Сейчас, к сожалению, ее переориентировали на технологию.

desy

Лаборатория в тихом предместье, которое называется Альтона. Если кто знает - Ноткештрассе … Прямо над кольцом ускорителя то ли ипподром, то ли футбольное поле, уже не помню. Оттуда пешком можно дойти до идиллической набережной Эльбы, застроенной роскошными особняками.

Elbe


Так я впервые попал в Гамбург. Ехал я на поезде. Самое сильное впечатление от этого поезда - переезд через границу в Восточном Берлине. Но это отдельная история.

Collapse )

Токио 2

Ночная электричка. В метро и электричках написано: "Просим не говорить по мобильным телефонам, чтобы не беспокоить окружающих." Никто не говорит. Никто. Господи, какие они молодцы. Как иногда достает: едешь усталый, думаешь о своем, и тут прямо под ухом бесконечная трепня по телефону...

1DSC_0012

Вид из отеля.

2DSC_0028

Collapse )

(no subject)

DSCF3894

Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка ...

Если вам нужно добраться из пункта А в пункт В лучше всего поехать на метро. Вагон слегка покачивает на стыках, мерный перестук колес убаюкивает, можно закрыть глаза и подумать о большем, чем просто суета будничных дел. Вы точно знаете, что рельсы приведут вас куда надо, когда будет следующая остановка и где вам выходить.

В каком-то смысле, жизнь можно рассматривать, как путешествие из А в В, только маршрут неясен, остановки скрыты в тумане, а где и когда вам выходить не знаете ни вы, и никто другой. Да и осмысленность всего путешествия под большим вопросом ...

DSCF3872